Я делаю паузу.

— Единственное, ради чего я действительно готова идти на жертвы — это мой сын.

Он смотрит на меня.

Я продолжаю, уже спокойнее:

— Ради него я правда готова на все. Не потому что "надо", не потому что "так правильно". А потому что он — моя радость. Мое счастье. Все остальное… — я снова пожимаю плечами, — пустое.

В машине становится тихо.

Он смотрит на меня еще пару секунд. Потом медленно кивает.

— Значит… все правильно, — говорит он глухо.

И отворачивается.

А у меня внутри почему-то щемит.

Потому что я не уверена, что мы сейчас говорили об одном и том же.

И потому что он сказал "правильно" так, будто убеждал в этом в первую очередь себя.

Фары выныривают из снежной пелены неожиданно.

Сначала просто свет — мутный, дрожащий, потом силуэты машин.

— Ну наконец-то, — бурчу я.

Горан выпрямляется, смотрит вперед, прищурившись.

Лицо у него сразу меняется. Теперь оно выглядит собрано, жестко, по-деловому.

Через пару минут рядом тормозит внедорожник. Потом второй.

Из машин выходят мужчины в темных куртках.

— Шеф, — кивает один из них. — Нашли вас.

— Долго, — бросает Горан.

— Так метель, — спокойно отвечают ему. — Сейчас попробуем.

Трос цепляют быстро. Машина дергается раз, второй.

Я машинально хватаюсь за ремень.

— Держись, — коротко говорит Горан, не глядя.

— Я и так держусь, — огрызаюсь я в ответ.

С третьего раза нас вытаскивают.

Машина вырывается из колеи с противным скрипом, будто обиженно.

— Все, — говорит один из мужчин. — Дальше аккуратно, там поворот, потом уже нормальная дорога.

— Спасибо, — кивает Горан. — Свободны.

Они уезжают так же быстро, как появились.

И снова — мы вдвоем. Только теперь дорога есть.

— Ну все, поехали, — говорит он.

— Куда? — сразу напрягаюсь я.

— Домой, — отвечает спокойно.

— В смысле — домой? — я поворачиваюсь к нему. — Мы вообще-то на корпоратив ехали.

— Уже поздно.

— Это ты сейчас решил?

— Да.

Как же он меня бесит!

— А меня спросить не хочешь? — сердито спрашиваю я.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Я не собираюсь тащить тебя в ресторан после всего этого. Ты замерзла, промокла и злая.

— Это не аргументы, — резко говорю я. — Это твое мнение.

— Это факты.

— Нет, — я сжимаю зубы. — Это ты опять все решил за меня.

Как всегда.

Он молчит секунду. Потом жмет на газ.

— Яна, хватит.

— Нет, не хватит! — я почти кричу. — Я полвечера проторчала в лесу не для того, чтобы сейчас просто поехать домой!

— То есть? — он хмурится.

— То есть я что, зря сюда ехала? Просто покаталась по сугробам? Отличный вечер, спасибо!

— Ты хочешь туда из принципа? — спрашивает он.

— Да! — отвечаю честно. — Из принципа!

Он резко тормозит у обочины. Машину чуть ведет, но он удерживает.

— Ты серьезно? — поворачивается ко мне. — Ты хочешь ехать туда злая, мокрая и уставшая, просто чтобы мне что-то доказать?

— Я не тебе доказываю! — выпаливаю я. — Я себе доказываю, что ты не решаешь за меня!

Хватит этого! Он не может мной больше командовать!

Он смотрит на меня долго. В упор.

Потом медленно выдыхает.

— Хорошо.

Я замираю.

— Хорошо? — переспрашиваю я недоверчиво.

Я не ослышалась?

— Едем, — говорит он. — В ресторан.

— Правда?

— Ну, ты же хочешь.

Да не хочу я ни в какой ресторан! Меня просто достало, что он мной распоряжается так, словно имеет на это какое-то право!

И спорила я чисто из упрямства. Вот только не ожидала, что он согласится.

Черт!

Теперь придется и правда туда ехать. Класс…

Ладно, сама виновата.

Теплый воздух ресторана накрывает сразу, как только мы заходим внутрь. Резко. Почти оглушающе.

Музыка вовсю гремит, басы отдают в груди. Свет приглушенный, теплый, с золотистыми отблесками гирлянд под потолком.

Везде движение — люди смеются, перекрикиваются, кто-то уже танцует на танцполе в центре зала, кто-то прямо между столами.

А на столах — хаос: пустые тарелки, недоеденные закуски, бокалы с чем-то разноцветным, салфетки, скомканные в комки. Вечер явно в самом разгаре.

— Ну вы даете! — кто-то кричит с другого конца зала. — А мы думали, вы нас бросили!

Несколько голов поворачиваются в нашу сторону.

— Я же говорил, он все равно приедет, — слышу чей-то смешок.

— И не один…

Чувствую легкое прикосновение руки Горана к моей спине. Такой говорящий, словно бы защитный жест.

Кто-то приветствует Горана, кто-то кивает мне, оценивающе задерживая взгляд.

Я чувствую себя не на своем месте — волосы чуть растрепались, сапоги мокрые, внутри все еще дрожит от холода и адреналина.

Растерянно думаю о том, что нужно пойти надеть туфли. Никто тут уже не заметит, но хоть не в мокром.

Горан наклоняется ко мне, почти к самому уху, чтобы перекричать музыку:

— Если передумаешь и захочешь уехать — найдешь меня. Я отвезу тебя домой.

Я фыркаю.

— Не передумаю.

— Я тебя предупредил, — спокойно отвечает он.

И это "спокойно" меня почему-то бесит.

Он еще секунду смотрит на меня, а потом разворачивается и уходит в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

В VIP-зону. Конечно.

Я остаюсь одна посреди зала.

Музыка грохочет, кто-то тянет меня за руку на танцпол, кто-то что-то говорит мне в ухо, смеется. Я улыбаюсь машинально, киваю, но чувствую себя… не в своей тарелке.

Зачем я приехала?

Тут слишком шумно.

Слишком весело.

Слишком все не в тон моему состоянию.

Я оглядываю зал.

Галя уже явно навеселе, танцует, размахивая руками. Лера смеется, прижимаясь к какому-то парню из соседнего отдела. Все расслаблены. Всем хорошо.

А мне — нет.

Хочется пить, но я не знаю, где взять чистый бокал, а официантов поблизости не видно.

Я злюсь. На вечер. На лес. На себя.

И, конечно, на Горана.

Я машинально поднимаю взгляд на балюстраду второго этажа.

Но его там уже не видно.

— Опа-а-а, — тянет кто-то за спиной. — А вот и наша пропажа! Ну что, Яна… рассказывай. Где вы так долго были с начальством?

Я резко разворачиваюсь и вижу перед собой Галю.

Ну, конечно, кто же еще. Я даже не заметила, как она подошла, ведь только что была на танцполе.

Ее волосы слегка растрепались, щеки красные, а глаза блестят слишком весело.

— Яна-а-а, — поет она, беря меня под локоть. — Ну ты даешь. Мы уж думали, ты вообще не приедешь.

— Да, — подхватывает кто-то с другой стороны, кажется, из смежного отдела. — Мы тут уже ставки начали делать.

— Какие еще ставки? — настораживаюсь я.

Галя хмыкает и наклоняется ближе, явно наслаждаясь моментом:

— Ну… почему начальник лично сорвался за тобой. И почему вас так долго не было.

Кто-то хохочет.

Кто-то многозначительно цокает языком.

— Да-да, — подхватывает вдруг невесть откуда взявшийся программист Егор, — отсюда ведь до города не так уж и далеко, а вы лишь под конец вечера появились.

— Вот именно! — соглашается с ним Галя. — Рассказывай, где вы все это время были?

— В лесу.

— О-о-о… Лес, ночь, метель… — тянет Лера, нервно усмехаясь. — Романтика, конечно. Не то, что наш автобус.

— Да ладно вам, — говорит кто-то, — взрослые люди. Все понимаем.

Я чувствую, как у меня внутри поднимается волна злости. Липкая, неприятная.

— Вы вообще в своем уме? — резко говорю я. — Мы застряли в лесу. Машину занесло.

— Ой, ну конечно, — усмехается Галя. — "Застряли". Мы тоже так говорили в молодости. Помню, мы с Лехой Лебедевым как-то проспали, и я пришла лишь под утро. Так пришлось маме рассказывать, что у нас "порвался ремень генератора". Хотя я даже не знала, что это такое.