Он бросает взгляд на мои пальцы, которые я напряженно сжимаю.

Мне почему-то становится неловко за мой, хоть и аккуратный, но скромный маникюр.

И вдруг он медленно опирается ладонью о стойку, наклоняясь чуть вперед.

На сантиметр. На два.

Этого достаточно, чтобы пространство между нами буквально лопнуло.

До меня доносится запах его парфюма — древесный, свежий, с перцем и мятой.

Не резкий, не сладкий, а такой… от которого внутри все проваливается вниз.

С такого расстояния я вижу, что его глаза не просто карие — в них золотистые и зеленоватые крапинки. Будто кто-то рассыпал стеклянную крошку.

Я таращусь на него, как кролик на удава, и чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

— Вы не из Москвы, — низко произносит он.

Не спрашивает. Констатирует. Будто давно меня изучил.

— По-почему вы так решили? — хрипло шепчу я.

Он чуть склоняет голову, разглядывая меня внимательнее.

— Слишком застенчивая для Москвы.

Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то — но не успеваю.

В холл буквально влетают высокие шпильки и духи класса люкс.

— Горан! — восклицает Марина Сергеевна.

Он еще мгновение смотрит только на меня.

Тихо, пристально, словно оценивает… изучает.

Лишь потом, медленно, будто нехотя, отстраняется и переводит взгляд на хозяйку.

— Вы уже здесь! Ох, надо было мне позвонить, я бы… — она бросает на меня нервный взгляд. — Яна, а где Люда?

— Ее еще нет. Она сказала, что скоро будет, — отвечаю я.

Щека хозяйки дергается.

— Ох, надо же… Все эти пробки… Простите, Горан, мне так жаль, что вам пришлось ждать! — суетится она. — Яна, детка, принеси воды, кофе и…

— Да я уже… — начинаю я, но она меня перебивает:

— Ты что стоишь? Клиент ждет! Давай-давай!

Она буквально подлетает к нему, кокетливо встряхивая локонами:

— Горан, пойдемте в мой кабинет. Уверена, что вам там будет удобнее, чем на ресепшене…

И тут я замечаю, что у нее голос меняется.

Он становится мягким, низким, почти… соблазняющим.

Пфф…

Очевидно, таким клиентам полагается обслуживание класса "комфорт".

Он даже не смотрит на нее.

Просто делает шаг в сторону — и вдруг снова поворачивается ко мне.

Секунда.

Даже меньше.

Но ее достаточно, чтобы воздух в груди стал слишком плотным.

Чуть наклоняется вперед и тихо говорит — только мне, так, чтобы Марина Сергеевна не услышала:

— Не нервничай, Яна. Тебе это не идет.

У меня перехватывает дыхание.

Мое собственное имя, произнесенное им, звучит как-то незнакомо и даже красиво.

Он слегка наклоняет голову — как будто отмечает мою реакцию — и улыбается одними уголками губ, затем поворачивается, уходя за хозяйкой в зал.

Пальто скользит с его руки, шаги уверенные, ровные.

И только когда они скрываются за дверью, я медленно выдыхаю.

Меня качает.

Ноги ватные.

Мне хочется сесть, но я не могу — потому что чувствую: если сяду, просто рухну.

Господи…

Никто никогда не смотрел на меня так.

Впервые за мою жизнь меня накрывает то самое…

"Все".

В голову лезет только одна мысль — я не знаю кто этот мужчина, не знаю, что ждет меня дальше, но именно с этой улыбки моя жизнь пойдет под откос.

На следующее утро мы все сидим за столом в переговорной.

Воздух такой густой от напряжения, будто это не рабочее совещание, а экзамен.

Мы сидим в полном составе.

Колготки нервно шуршат, пластиковые стаканчики с водой дрожат в руках.

Все знают — сейчас придет новый владелец на первое с нашим отделом совещание, и всем нужно произвести впечатление.

А еще не совсем понятно, чего от него ждать.

Елена Викторовна протирает очки, Валя каждые десять секунд поправляет блузку, Аня нервно покусывает губу, Галя накрашена так, будто идет на свидание, Лера теребит планшет, даже Егор зачем-то пригрелся у стены, будто боясь потерять место в зрительном зале.

Стол огромный, овальный, и все, конечно же, уселись подальше от стула "председателя".

Я тоже. Разумеется. Сижу в самом конце стола, надеясь раствориться в воздухе.

Дверь открывается ровно в десять, и Горан входит первым — спокойный, уверенный, с таким видом, будто он тут всегда был хозяином.

За ним — Оксана Николаевна, напряженная как натянутая струна.

Он садится во главе стола, а она справа от него.

— Начнем, — говорит он, не тратя времени на приветствия. — Хочу понять, как устроена работа внутри отдела. Кому какие процессы принадлежат и кто за что отвечает.

Елена Викторовна открывает было рот, но Горан знаком останавливает ее.

— Пусть каждый сам расскажет о своей работе.

Слышится чей-то нервный вздох.

Горан листает папку.

— Валентина, — он поднимает взгляд. — С вас.

Валя бледнеет, но справляется. Она говорит коротко и четко, уверенно.

Он слушает ее с ледяным вниманием, но без единого комментария. Ни одного вопроса.

— Хорошо, — кивает он.

Аня следующая.

Пару уточнений, формальных.

И все.

Галя подается вперед, лучится счастьем и выдыхает целую речь о том, как она "держит отдел на плаву".

Он слушает ровно десять секунд.

Затем спокойно обрывает:

— Достаточно.

Ставит галочку.

Она краснеет от удовольствия, будто восприняла как комплимент.

Он на секунду опускает взгляд на лист с нашими именами, будто он не помнит, как меня зовут.

— Теперь… Яна.

Вся кровь у меня уходит в пятки.

Но я спокойно поднимаю голову.

— Я веду докумен…

— Конкретнее, — перебивает он. — Что именно вы делаете?

Замираю на секунду. Он даже не дал мне закончить фразу.

Выдыхаю.

Ладно.

— Проверяю входящие документы, свожу данные, слежу за сроками… — начинаю я.

— То есть вы просто проверяете? — он поднимает бровь.

Слово "просто" режет по коже.

Чего он добивается? Вывести меня из равновесия?

Ну так это у него не выйдет!

Я держу лицо абсолютно ровно. Смотрю на него, словно он просто прохожий на улице.

— Это часть моей работы, — отвечаю я максимально равнодушно.

Он смотрит не моргая. Холодно.

Но внутри что-то еще.

Слишком пристальное внимание, которое не имеет никакого отношения к работе.

— Есть еще какие-то обязанности? — спрашивает он.

Моргаю.

— Да, есть еще обязанности, — я стискиваю ручку так, что пальцы белеют.

Он смотрит на меня так, словно дыру сейчас прожжет.

— Ну так расскажите, Яна. А то пока у меня возникает ощущение, что бухгалтерский штат слишком раздут.

Ах ты скотина!

Кровь стучит у меня в ушах.

Ловлю на себе испуганные и сочувствующие взгляды коллег.

— Еще я занимаюсь… — я кратко перечисляю свои основные обязанности.

— Это все? — он по-прежнему не сводит с меня пристального взгляда.

— Ну… основное, да.

Он чуть откидывается назад.

— Вы уверены?

Так, это ловушка?

Или прием такой, чтобы заставить дергаться, нервничать и выдать эмоции?

Коллеги начинают неловко ерзать.

Только Галя улыбается, как будто смотрит сериал.

Я держу тон спокойным, даже слегка скучающим.

— Да. Это мой функционал.

Он делает короткую паузу.

Такую, что хочется чем-то заполнить тишину.

— Понятно, — произносит он. — То есть, выполняете необходимый минимум и все? Без особого… скажем так… внимания к деталям и рвения в работе?

У меня перехватывает дыхание.

— Я… наоборот стараюсь…

— Стараетесь, — повторяет он тихо. — Но старание и внимание к работе — вещи разные.

Он смотрит прямо.

Не моргает.

— Вам может казаться, что вы делаете достаточно, — продолжает он все тем же спокойным голосом, — но "достаточно" — это не то, что нужно компании, если вы планируете расти.