Я опускаю взгляд на ребенка.

— Он… счастливый, — произношу я.

— Я старалась, — отвечает она.

Господи…

Она старалась.

Не "нам было тяжело".

Не "ты бросил".

Просто — я старалась.

Я смотрю на нее.

— Спасибо, — говорю тихо.

Она слегка приподнимает бровь.

— За что?

Я смотрю на Никиту.

— За него.

Тишина.

Никита переворачивается на другой бок, сопит.

Яна подходит ближе и поправляет подушку.

Мы стоим рядом.

Но между нами — пять лет.

Пять лет.

И все из-за того, что я решил быть самым умным.

Яна

Я просыпаюсь раньше будильника.

Несколько секунд лежу и не понимаю, где я. Потом вспоминаю — чужая спальня, чужие стены, чужой потолок.

Никиты рядом нет. Поначалу я дергаюсь, но тут же расслабляюсь. Ничего с ними тут не случится.

В голове вчерашний разговор.

В груди неприятно тянет. Я нервничаю от того, что теперь все изменилось.

От того, что теперь Горан все знает.

И от того, что узнала я.

В голове полный хаос. Я честно не знаю, что по поводу всего этого думать.

Какое-то двоякое чувство.

С одной стороны, вроде как, меня радует то, что он все же оказался не тем чудовищем, каким я его считала.

А с другой… ну он ведь столько дров наломал!

Господи… Надо же так…

У меня просто нет слов.

Я по привычке тянусь к телефону.

На экране мигает уведомление из банка.

Обычно такие сообщения ничего хорошего не значат — списание, автоплатеж, какая-нибудь ерунда.

Я открываю.

И замираю.

Перевод.

Я смотрю на сумму.

Потом еще раз.

Господи…

Потом закрываю и открываю приложение заново, думая, что мне спросонья привиделось.

Не привиделось.

Сумма такая, что у меня перехватывает дыхание.

— Сколько?.. — шепчу я вслух.

Я резко сажусь в кровати.

Это не "помощь".

Это не "поддержка".

Это… это черт знает что!

Я встаю, даже не переодеваясь толком, и иду на кухню.

Оттуда пахнет кофе и чем-то вкусным.

Я останавливаюсь в дверях.

Никита сидит за столом, болтает ногами и что-то увлеченно рассказывает.

Горан стоит у плиты, как будто так и надо.

Как будто все нормально.

Никита первым замечает меня.

— Мам! — он соскальзывает со стула и подбегает. — Я уже умылся! И мы с Гораном зубы почистили. И он делает нам завтрак!

Я автоматически глажу его по голове.

— Молодцы.

Поднимаю взгляд.

Горан смотрит на меня спокойно.

— Доброе утро, — говорит он. — Садись. Я сейчас сделаю тебе кофе.

Я не двигаюсь.

— Что это за деньги? — спрашиваю я прямо.

Никита, к счастью, уже возвращается к своему стулу и не вслушивается.

Горан даже не делает вид, что не понимает.

— Твои, — отвечает он. — Ваши.

— Ты с ума сошел? — тихо говорю я. — Я это не приму.

Он поворачивается ко мне полностью.

— Примешь.

— Горан…

— Яна, — он перебивает жестко, но без злости. — Не начинай. Это не предмет для споров.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое раздражение.

— Ты опять все решаешь за меня?

Он ставит сковороду на минимальный огонь и смотрит на меня в упор.

— Нет. Я исправляю то, что натворил.

Я фыркаю.

— Деньгами?

— Да, в том числе деньгами, — спокойно отвечает он. — Потому что из-за меня вам пришлось жить так, как вы не должны были жить.

— Мы нормально жили! — тут же ерепенюсь я.

— Я знаю, — кивает он. — Ты справилась. Но ты не должна была справляться одна. И считать каждую покупку тоже не должна была.

Я сжимаю губы.

— И что? Ты теперь купишь мне новую жизнь?

— Ну квартиру, точно, — кивает он. — Это самый минимум, который только возможен. Несколько вариантов я уже подобрал. Сегодня поедем посмотрим.

Я моргаю.

— Что?..

— Работу и садик сегодня прогуляем. Нагоняя от начальства не будет, не переживай, — ухмыляется он.

— Горан, о чем ты говоришь?

— Говорю, что вам нужна нормальная квартира. В хорошем районе. С охраной. С качественным ремонтом. Без соседей, которые курят в подъезде и орут по ночам.

— Какого черта? — вырывается у меня. — Ты вообще слышишь себя?

— Слышу, — спокойно говорит он. — Ту твою квартиру можешь продать или сдавать. Мне все равно. Но туда вы не вернетесь.

— Ты не можешь просто…

— Могу, — перебивает он. — И сделаю. Все будет оформлено на тебя. Не на меня. Не на компанию. На тебя, Яна.

Я стою и не знаю, что сказать.

Он продолжает, будто это деловая встреча:

— На Никиту я открыл счет. Отдельный. Там будут лежать деньги. Его деньги. Это не обсуждается.

— Я не просила…

— Потому что привыкла не просить, — резко отвечает он. — По моей вине. Я вам должен, Яна. Очень сильно должен.

От этого "должен" меня передергивает.

Я не хотела быть его долгом.

Я хотела быть его семьей.

На кухне повисает тишина. Слышно только как Никита строит какую-то конструкцию из вилок, и она со звоном падает.

Горан смотрит на меня иначе, чем вчера. Уже без шока, без растерянности.

Сейчас он собранный.

— Я виноват в том, что вы жили так, как жили, — говорит он. — И я это закрою. Все, что могу — закрою.

И это звучит как-то так… обезоруживающе.

Потому что он не оправдывается, не объясняет, не выкручивается. Просто признает.

Я чувствую, как меня начинает трясти.

— Ты не можешь просто прийти и за один день все исправить.

— Не могу, — соглашается он. — Конечно, нет. Но я могу начать. Начать что-то делать.

Никита вдруг поднимает голову:

— Мам, мы с Гораном потом пойдем гулять! И в магазин игрушек! У нас там дела!

Я перевожу взгляд на сына.

— Какие дела?

Никита хитро улыбается.

— Секретные.

Горан усмехается краем губ.

— Мы договорились. Мужские дела.

Я смотрю на них обоих.

И у меня внутри все одновременно и сжимается, и теплеет.

— Садик тоже подберем другой, — добавляет Горан, уже спокойно. — Частный, хороший. Ближе к дому. Но это позже. Сначала жилье.

— Ты снова планируешь за меня, — тихо говорю я.

Он делает шаг ближе.

— Нет. Я предлагаю. А решать будешь ты.

Я закусываю губу.

— А если я решу остаться в старой квартире?

— Тогда я поменяю тебе все замки, дверь, и поставлю возле двери круглосуточную охрану, которая будет тебя повсюду сопровождать.

Я фыркаю.

— Не глупи, Яна. Ты же понимаешь, что сопротивляться глупо и бесполезно.

— Ты на меня давишь, Горан.

Он смотрит на меня тяжело. Долго.

— Да, давлю, — говорит наконец. — Потому что ты не должна все это тянуть на себе. Не должна была тогда, и не должна сейчас. Это не нормально, Яна.

Я открываю рот, но он продолжает.

— Можешь злиться, если хочешь. Но я уже облажался и теперь буду исправлять. Даже если тебе это не нравится.

— Ты опять все решаешь за меня.

— Отнюдь. Если бы я просто привез тебя в квартиру и сказал "живи здесь" — вот это было бы решать за тебя, — отвечает он спокойно. — А так ты сама выберешь то, что захочешь. Я только плачу. Разницу видишь?

Я смотрю на него.

— Ты невозможный.

— Знаю.

Полдня мы ездим по квартирам.

Я устала уже на второй.

На третьей начинаю придираться специально, из моего вечного чувства противоречия и вредности.

— Кухня маленькая.

— Окна на дорогу.

— Двор странный.

Горан не спорит. Только спрашивает:

— Не нравится?

И все.

Раньше он бы уже решил. Просто сказал бы "берем" и точка.

А вот сейчас — нет. Это не похоже на обычного Горана. И это меня нервирует.