Я не вижу лиц — но сразу представляю его.

Горан. Сидит где-то там. С ней.

Смеется, наполняет фужер, кивает официанту.

Расслабленный, уверенный, красивый.

И рядом она — в шелковом платье, с шикарным маникюром и без синяков под глазами.

А я стою тут, в пахнущем пролитым пивом магазине на окраине Питера, с больным ребенком на руках, в мокром сапоге, и считаю копейки, гадая удастся ли дотянуть до конца недели.

От сердца к горлу поднимается тупая боль.

Я отворачиваюсь, прижимаю сына крепче, чтоб никто не видел, как у меня дрожат губы.

Глаза щиплет.

Слезы текут и капают прямо на воротник куртки. Я их не вытираю — все равно никто не смотрит.

Людям все равно.

Как и ему.

Вот тогда я впервые поняла, что ненавижу его.

Не потому что он ушел.

А потому что ему все равно.

Потому что я тащила все на себе — мокрая, голодная, уставшая, с больным ребенком на руках (его ребенком!), пока он, наверное, смеялся где-то с ней. В тепле. Без забот. И даже не вспоминал, что я существую.

Потому что он жил, а я выживала.

Я прижимаю ладони к горящим щекам от так некстати нахлынувших воспоминаний.

К черту!

Яна, возьми себя в руки.

Это просто эффект неожиданности.

Тебя застали врасплох — только и всего.

Он тебе никто.

Бывший. Прошлое.

Я дышу медленно, считая до десяти.

Нужно сосредоточиться на рабочей рутине, тогда отпустит.

Тяну руку, чтобы включить монитор, когда дверь в кабинет открывается.

У меня почему-то сердце в груди подскакивает — как будто это должен быть непременно он.

Но это, конечно, не он. В зал заходит Валя.

— Видела? — спрашивает она, усаживаясь в кресло.

— Угу, — мычу я.

— Ну вот и как теперь работать? — смеется она.

Боги… в полку поклонниц моего бывшего мужа, походу, прибыло.

— И ты туда же? — хмыкаю я нарочито равнодушно.

— Ну а что? Лера права — мужик зачетный, — усмехается она, — а я не замужем.

— Ясно… — бормочу я.

Валя вдруг хлопает себя по бедрам и хохочет.

— Ты что — повелась? — смеется она. — Ну ты даешь! Нет, меня в мои тридцать пять подобные игры не интересуют. Это вон вы с Лерой — девицы на выданье, а мне и так хорошо. Я свое спокойствие и свободу на грязные носки не променяю! Но посмотрю на битву за внимание нового начальника с удовольствием! Может, даже тотализатор устроим, что скажешь?

Ну да, только этого и не хватало.

— Да уж, — криво ухмыляюсь я, не зная, что сказать.

— А тебе он что — совсем не понравился? — смотрит она на меня с любопытством.

— Нет. Не в моем вкусе, — буркаю я и нажимаю кнопку включения монитора.

— Хмм… Забавно, — усмехается она.

Я только стискиваю челюсти.

Ради бога! Пусть устраивают тут бои без правил или что там еще. Я уж точно не претендую!

Дверь снова открывается, и в наш бухгалтерский зал входят Елена Викторовна — наш главбух, Галина — бухгалтер по учету и Аня — стажер.

— Так, девочки, я все понимаю — все взбудоражены, но не забывайте про работу, пожалуйста, — хмурит брови наша начальница и проходит в свой кабинет.

Он у нее смежный с нашим, со стеклянным "окном", через которое она бдительно за нами наблюдает и, чаще всего, еще и дверь оставляет открытой, чтобы не только видеть, но и слышать.

Все дружно кивают, и пару минут и правда стоит тишина.

Затем Галя не выдерживает.

— Ну и что, видели? — спрашивает она, щелкая ручкой. — Говорят, приехал на "мерседесе", весь такой в костюме от “Гуччи” и с охраной.

— Без охраны, — лениво поправляет Валя. — У нас, Галюша, не криминалитет, а холдинг. Приличный.

— Ой, ну извините, — закатывает глаза Галя. — Просто говорят, что он… как бы это… харизматичный.

— Харизматичные, — протягивает Валя, не поднимая глаз от клавиатуры, — обычно и приносят больше всего бед.

— А я думаю, у него просто мания величия, — фыркает Галя. — Скупил компанию, теперь будет тут королем.

— Ты его видела вообще? — осторожно спрашивает Аня из своего угла за фикусом.

— Нет. Но я людей чувствую. И по описанию — типичный нарцисс.

— Ага, чувствует, — хмыкает Валя. — Ты, по-моему, всех чувствуешь. Особенно тех, у кого зарплата выше.

Галя резко поворачивает голову.

— Валя, тебе не кажется, что ты последнее время слишком много язвишь?

— Мне кажется, что ты последнее время слишком мало работаешь, — спокойно отвечает Валя, откидываясь на спинку стула.

Я тихо давлю улыбку, Аня в углу у монитора быстро отводит взгляд, делая вид, что ничего не слышит.

Тишина длится три секунды.

— А мне, если честно, любопытно, — говорит Галя, будто ни с кем не спорила. — Новый начальник все-таки. Может, хоть порядок наведет. А то Павел Ильич всех жалел.

— Ага, наведет, — бурчит Валя. — Начнет с оптимизации.

— Ну, меня-то не уволят, — уверенно говорит Галя. — Я слишком полезная.

— Да-да, без твоих ежедневных аналитических докладов “кто с кем пошел на обед, и кто как на кого посмотрел” компания точно рухнет, — не выдерживает Валя.

Аня прыскает в кулак.

Галя надувает губы, но притихает.

Я молча делаю вид, что сосредоточена на таблице, но внутренне напряжена.

Тут Валя первой меняет тему.

— Ладно, девочки, ставки делаем? Женат или нет?

— Женат! — уверенно говорит Галя. — Такие всегда женаты.

— А я думаю — разведен, — отвечает Валя. — У него лицо того, кто уже понял, что любовь — это для слабаков.

— А я думаю, — не выдерживаю я, — что лучше вообще не обсуждать человека, с которым никто из нас даже не говорил.

— Вот! — радостно подхватывает Валя. — Это правильная позиция.

— Конечно, правильная, — ядовито кидает Галя. — Про тихий омут все слышали? Никого не обсуждает, никому не мешает… зато все начальники потом именно таких замечают.

Валя резко поднимает взгляд от клавиатуры.

— Галюша, не начинай.

— Я не начинаю, я просто наблюдаю, — невинно пожимает плечами Галя. — Ну что, не так разве?

Воздух становится густым.

Аня судорожно отправляет что-то на печать, будто хочет убежать в шум принтера.

Я нажимаю на кнопку "сохранить" и поднимаю голову.

— Ты зря тратишь энергию на наблюдения. От них толку ноль, а вот от злобы морщины появляются, — говорю с легкой улыбкой и возвращаюсь к клавиатуре.

Принтер щелкает, Аня давится смешком, Валя хмыкает в кружку.

Галя моргает пару раз, будто не сразу поняла, что ее только что красиво приложили, и больше ничего не говорит.

В это время в коридоре слышатся мужские шаги — уверенные, ровные.

Галя, не удержавшись, бросается к стеклянной перегородке, выглядывает между матовых полос.

— О Боже… девочки… если это он, то я отказываюсь быть циничной, — шепчет она. — Он просто… ммм…

Валя вздыхает.

— Господи, началось…

Я ничего не говорю.

Просто прикрываю глаза.

В груди будто что-то опускается.

Я не поднимаю взгляд. Не хочу. Потому что знаю — если подниму, это точно окажется он.

Смешно! Как будто я могу что-то изменить.

Дверь открывается, а мое сердце падает в живот, потому что я слышу голос.

Его голос.

Дверь открывается, и он входит.

Рядом с ним — Оксана Николаевна рядом, за ней — Лера с планшетом, взволнованная — щеки горят, глаза блестят, как будто ведет президента.

В зале становится тихо. Даже принтер, кажется, решает тактично не жужжать.

Галя отскакивает, делает вид, что случайно оказалась у перегородки.

Валя спокойно поправляет очки, будто ей совершенно все равно, хотя я замечаю, как она незаметно втягивает живот.

Аня просто замирает с мышкой в руке, не моргая и, кажется, даже не дыша.

В дверях появляется Елена Викторовна, нервно стискивая ладони.