Прохожу в кабинет. Сажусь.

Доктор щелкает по клавиатуре, задает вопросы.

Отвечаю как на автомате. Про неудачные попытки забеременеть, про терапию, уколы, прогестерон.

— Когда были последние месячные?

— Два месяца назад. Я делала стимуляцию, врач говорила, что от этого может быть сбой.

— Понятно. Сейчас посмотрим.

Холодный гель, датчик, экран.

Пока мне делают УЗИ, я смотрю на белые потолочные панели и слушаю гудение ламп. Мне хочется пить.

— Сбой цикла, говорите? — хмыкает доктор, щелкая чем-то на компьютере аппарата. — Вашему "сбою" уже десять недель. Поздравляю, вы беременны!

Я не сразу понимаю, что она говорит.

Слова звучат, но не доходят.

— Простите, что?..

— Беременность. Все в порядке. Лечение оказалось успешным.

Я не понимаю. Не понимаю, как это возможно.

Все будто в замедленной съемке: плакаты на стене, запах антисептика, шум машин за окном.

— Но это… невозможно, — я слышу свой голос со стороны — чужой, тихий. — Я же… я делала тест! У меня были месячные после последнего… контакта!

— Вы делали тест недавно?

— Нет. Два месяца назад. Как раз перед тем, как пришли последние месячные.

Это было в тот самый день.

В тот день, когда мой мир рухнул.

Утром я сделала очередной тест. И он был отрицательным. Как всегда.

А на следующий день, когда я рыдала на полу, крича от боли в душе, у меня пошли месячные.

Конечно, я не делала больше тест. Какой в этом смысл?

— Если тест был сделан слишком рано, то он мог дать ложно отрицательный результат, — мягко отвечает врач. — Что же насчет месячных — это были не они. Скорее всего — имплантационное кровотечение. Иногда чудеса случаются чуть позже, чем мы их ждем.

Я выхожу из поликлиники и не чувствую ног.

Люди проходят мимо, автобусы едут, снег сыплется на плечи, а я будто за стеклом.

Я просто не в силах поверить в новую реальность.

Десять недель.

Беременность.

С ума сойти…

Я иду по улице, прижимая к груди распечатку с УЗИ и не понимаю — радоваться мне или рыдать.

Раньше я мечтала, что у нас с Гораном будет ребенок.

Не просто мечтала — представляла все до мелочей: как он будет держать малыша на руках, как будет смотреть на нас с улыбкой.

Я до безумия этого хотела. Хотела не потому, что нужно или "пора", а потому что любила.

Мне казалось, что наш малыш станет частью этой любви, ее естественным продолжением.

Но где-то глубоко внутри, в самом уголке сознания, жила еще одна, стыдная мысль.

Я не признавалась в ней даже себе.

Иногда я думала, что ребенок может нас еще сильнее связать.

Что с ребенком он уже точно не уйдет.

Потому что я всегда этого боялась. Боялась его потерять. И у меня были на то основания.

Господи, какая же ирония…

Я столько времени ждала это чудо.

И оно все-таки пришло — не тогда, когда я мечтала, а тогда, когда меньше всего ждала.

Я растерянно провожу рукой по лицу.

И что теперь?

Нужно сказать ему.

Как бы там ни было, Горан имеет право знать — это ведь и его ребенок.

Я дохожу до остановки, сажусь на скамейку. Она холодная, и я подворачиваю пальто. Достаю из сумочки телефон.

Я ни разу ему не звонила после того самого разговора в ночь после развода.

Да и сейчас не хочется. Те его ужасные слова до сих пор звучат в ушах. Но нужно.

Пальцы дрожат от волнения.

Открываю его контакт, смотрю на имя: "Горан ".

Сердце сжимается.

Задерживаю на мгновение дыхание перед тем как нажать на кнопку вызова.

Так, ладно. Звоню.

"Набранный вами номер не обслуживается"

Что?..

Я повторяю звонок.

Все тот же механический голос:

"Набранный вами номер не обслуживается"

Какого черта?..

Открываю мессенджер.

Чат с ним есть, но нет ни фото, ни статуса, ни времени последнего визита.

Печатаю сообщение.

"Пожалуйста, просто ответь"

Появляется одна галочка. Второй нет.

Не доставлено.

Он сменил номер телефона?

Чтобы я не названивала?..

Господи…

Захожу в соцсеть.

Удаленный аккаунт.

Он просто стер себя из моей жизни.

Голова идет кругом.

Через два дня рано утром я приезжаю в Москву.

Девять часов на ночном поезде. Вместо мыслей лишь стук колес.

На вечер куплены билеты обратно.

А что делать? Я обязана ему сказать.

Вот и дом. Закрытый двор. Киваю знакомому охраннику на посту, прохожу.

Мне тяжело здесь быть, больно.

Звоню в домофон, но мне никто не открывает. Но это вполне объяснимо — он, наверное, умчался на работу пораньше.

Еду в офис.

Большое современное здание встречает меня безразличным блеском темного стекла.

— А он уехал. В Сербию, — отвечает мне девушка на ресепшн, с любопытством меня разглядывая.

— Надолго?

— Не знаю. Как я поняла, навсегда. В филиале новый директор.

Дыхание перехватывает.

— Он оставил номер телефона для связи? — понимаю, что бесполезно, но…

— У нас в компании запрещено делиться подобной информацией с посторонними, — с холодной улыбкой и не без удовольствия отвечает она.

С посторонними. А ведь эта девица прекрасно знает, кто я.

А впрочем… я теперь и правда посторонняя.

Выхожу на негнущихся ногах.

Решил оставить тут директора, а сам вернулся на родину?

Он же не собирался… У него ведь даже паспорт русский.

Хотя откуда мне знать, что он там собирался делать? Что я вообще о нем знаю? Я была уверена, что мы любим друг друга, а у него, оказывается, другая…

Он с  ней  уехал?

В живот будто кинжал воткнули.

Перестань, Яна. Не трави себя. Ребенку вредны твои волнения.

Я возвращаю мысли к цели своего приезда.

Номеров его друзей или знакомых у меня нет.

Есть лишь один номер. Его матери.

На улице дует сильный ветер. Я прячусь за угол, достаю из сумочки телефон.

Звонить ей не слишком хочется, но не вижу другого выбора.

Милица не говорит по-русски. Но я за три года выучила немного сербский — просто из уважения к мужу и его стране. Ну и мне очень хотелось, чтобы он оценил мои старания.

Делаю глубокий вдох и набираю ее номер.

Она отвечает не сразу.

Я уже даже думаю положить трубку, когда внезапно слышу:

— Алло.

Сердце в груди подскакивает.

— Милица, здравствуйте. Это Яна, — начинаю я.

Небольшая пауза.

— Ах, Яна, — тон ровный, вежливый. — Что вам нужно?

— Простите, что беспокою, — я пытаюсь говорить спокойно. — Просто… я не могу дозвониться до Горана. Он… он сменил номер.

— Да, — следует короткий ответ.

Без уточнений, без вопросов "почему вы ищете".

— Но я… мне очень нужно поговорить с ним.

— Думаю, если бы он хотел продолжать с вами общение, то не стал бы менять номер, — спокойно, даже как-то по-деловому говорит она. — Может, вы были в прошлом… слишком настойчивы?

Я делаю нервный вдох. Провожу рукой по лицу.

— Да, все так. Но обстоятельства изменились. Я…

Я запинаюсь на мгновение.

Слова застревают в горле.

Я собираюсь сказать: "я жду ребенка" и уже набираю в грудь воздух, но Милица вдруг говорит:

— Послушайте, Яна, — ее голос все такой же ровный. — Вы молодая женщина. Красивая, пробивная. У вас впереди вся жизнь. Не тратьте ее понапрасну на того, кто не хочет быть с вами. Его рядом больше не будет. Это его выбор. Смиритесь и оставьте его, хорошо?

Я сглатываю.

— Но я… — голос дрожит, — вы не понимаете…

— Я как раз все очень хорошо понимаю, — в ее голосе мне слышится даже мягкость. — Вы хотите быть с ним, хотите его вернуть. Но он этого не хочет. Насильно мил не будешь. Не заставляйте его. Не лезьте в его жизнь. Не навязывайтесь.