Илья чуть смещается к осевой. Специально не дает обогнать.

Мне это не нравится. Совсем.

— Илья, — повторяю мягче. — Зачем? Вдруг там что-то серьезное? Мы же никуда не спешим.

Он коротко усмехается.

— А он, значит, спешит, да? Пусть подождет.

Я смотрю на него внимательнее и вдруг ловлю себя на мысли, что не узнаю его.

Это не тот Илья, к которому я привыкла.

В его движениях появляется резкость.

В голосе — раздражение.

Не привычная добродушная ирония, а что-то колкое, злое.

По спине бегут мурашки.

Мне до ужаса хочется выбраться из этой машины.

Но стоит ли показывать свой страх Илье?

Может, лучше попробовать убедить его по-хорошему?

Фары мигают дальним.

— Видишь? — говорю я. — Он просит пропустить.

— Да вижу я, — раздраженно отвечает Илья. — Наглый какой. Таких надо учить.

Он еще прибавляет скорость.

Господи…

Сердце у меня делает неприятный кульбит, но я держу лицо.

Спокойно. Нормально. Все в порядке.

— Илья, — говорю я уже чуть строже. — Мне это не нравится. Давай без этих игр.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— А что ты так волнуешься?

— Потому что мы едем ночью по лесу, — отвечаю я. — И ты ведешь себя странно.

— Странно? — он хмыкает. — Потому что не хочу уступать дорогу какому-то хаму?

В зеркале я снова вижу машину.

Теперь сомнений практически нет.

Это он.

Горан.

Несмотря на напреженную ситуацию, я выдыхаю с облегчением.

Илья снова смотрит в зеркало. Прищуривается.

И вдруг усмехается — резко, неприятно.

— Погоди-ка… — тянет он. — Это что… тот мужик из ресторана?

У меня внутри все сжимается.

— А-а-а… Так вот оно что! — зло бросает он. — Так ты из-за него так дергаешься? Ну ты, блин…

Фары резко приближаются.

И в следующий момент машина Горана выходит на обгон.

— Вот урод! — Илья оскаливается. — Совсем охренел!

Горан вырывается вперед и резко тормозит поперек дороги.

Я вскрикиваю.

Илья матерится, жмет по тормозам. Машину ведет, но он останавливается.

Тишина обрушивается внезапно. Густая. Давящая.

Я еще не успеваю расстегнуть ремень, как дверь с моей стороны распахивается.

Горан.

Он не смотрит на Илью. Вообще.

Сразу наклоняется ко мне.

— Выходи, — говорит коротко.

Илья тут же хватает меня за запястье.

— Ты никуда не пойдешь, — говорит он резко. — Мы не договорили.

Я не успеваю ничего сказать.

Потому что в ту же секунду Горан отбрасывает его руку резким движением. Причем, он делает это с такой силой, что Илья невольно вскрикивает.

— Руку. Убрал, — говорит Горан тихо и очень страшно.

Илья оскаливается.

— Ты охренел?!

Горан не отвечает, вместо этого он вытягивает меня из машины за талию, и я оказываюсь на дороге.

Илья выскакивает из автомобиля, а Горан тут же встает мной и им, полностью перекрывая доступ.

— Садись в машину и уезжай.

— Ты серьезно думаешь, что можешь так просто… — начинает Илья.

— Могу, — перебивает Горан.

Он делает шаг вперед.

Всего один.

Илья замолкает.

Я вижу, как у него меняется лицо.

Как злость сменяется расчетом.

И как расчет подсказывает: дальше будет хуже.

— Псих… — бурчит он.

Горан не реагирует.

Илья переводит взгляд на меня.

— Яна, ты…

— Я останусь с ним, — торопливо говорю я, на автомате вцепляясь в рукав пальто Горана.

— Вот как! — зло усмехается Илья. — Просто прекрасно! Только смотри, как бы тебе это потом не вышло боком!

— Угрожаешь?.. — голос Горана звучит так опасно, что это чувствует даже Илья.

Горан делает шаг в его сторону, а я пытаюсь удержать его за локоть.

— А ты думаешь, ты всегда будешь рядом? — криво ухмыляется Илья.

— Если понадобится — буду.

Илья смотри на нас еще мгновение.

Затем резко разворачивается, хлопает дверью и заводит двигатель.

Машина уезжает рывком, почти с визгом.

Фары исчезают за поворотом.

Тишина накрывает мгновенно.

Я стою, все еще вцепившись в рукав его пальто, и только сейчас понимаю, как сильно колотится сердце.

Горан оборачивается ко мне.

Смотрит внимательно. Жестко.

А вот голос уже другой, мягче.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Да.

Он секунду молчит. Потом открывает дверь своей машины.

— Садись. Поехали.

И в этот раз я не спорю. Конечно, нет.

Атмосфера в машине напряженная.

Горан ведет молча, но это не та тишина, в которой можно расслабиться. Это словно затишье перед бурей.

Его пальцы сжимают руль так, что костяшки побелели. Челюсть напряжена, скулы словно вырублены из камня.

Он сейчас не просто зол. Он опасно зол.

— Кто. Этот. Тип, — спрашивает он, наконец, не глядя на меня.

Ну как спрашивает… На вопрос это не очень похоже.

Каждое слово он произносит отдельно. Четко. У меня от этого даже мурашки по коже бегут.

— Илья, — отвечаю тихо.

Он резко выдыхает через нос. Почти рычит.

— И в каких ты отношениях с этим Ильей?

— Ни в каких, — отвечаю я сразу и честно. — Мы общаемся по-дружески. Он иногда помогает. И все. Он мой сосед. Просто сосед.

— Ага, — коротко кивает он. — "Просто сосед".

В этом "ага" столько скепсиса, что у меня внутри все неприятно сжимается.

— Не начинай, — говорю я. — Это правда.

Горан резко перестраивается, обгоняя медленно едущую впереди машину. Скорость растет.

— Он целовал тебя. Трогал, — говорит он глухо. — И это ты называешь "дружеским общением"? Интересно…

— Горан, — начинаю я осторожно, — я говорю правду. Между нами ничего нет. Ты сейчас заводишься на пустом месте.

Я понимаю, что мне не нужно оправдываться, но он слишком взвинчен, а я не хочу еще больше накалять обстановку.

— Нет, — отрезает он. — Я слишком хорошо знаю таких "просто соседей". Ему нужно больше, Яна.

Я открываю рот…

И тут же понимаю — спорить бессмысленно.

Потому что он прав.

— Мне он не нравится, — продолжает Горан.

— Да, я уже догадалась, — бурчу я.

Он бросает на меня взгляд — жесткий, режущий.

— И дело вовсе не в ревности.

— Конечно, — фыркаю я.

— Я серьезно. В нем есть что-то… — он делает паузу, подбирая слово, — кривое.

Я чувствую, как внутри все сжимается.

Сказать ему?

Рассказать про наш разговор? Про то, что меня напрягло в Илье?

Я хотела сказать сразу же, как села в машину, но теперь внутри меня роятся сомнения.

Потому что если я сейчас хоть намекну, Горан полезет разбираться. Я хорошо его знаю.

И это не будет "тихо и аккуратно". Это клочки полетят по закоулочкам.

Илье достанется — мама не горюй.

А что, если я ошибаюсь?

Если все, что мне показалось сегодня — просто нервы, вечер, "встал не с той ноги" или уязвленное мужское самолюбие?

Илья всегда был отзывчивым и добрым. Помогал, поддерживал.

Да, сегодня он вел себя немного странно, но он не сделал мне ничего плохого.

Готова ли я взять на себя ответственность за то, что Горан испортит ему жизнь?

А он непременно сделает это. Жестко. Прямо. По-своему.

И все это из-за пары не совсем понятных фраз?..

Ох, не знаю…

Лучше наверное, не рубить с плеча, а присмотреться к его дальнейшему поведению. И держаться подальше, разумеется.

— Горан, давай разберемся спокойно, — говорю я. — Вот тебе не понравилось его поведение. А как ты думаешь… как бы ты себя повел, если бы сейчас кто-то вылетел на дорогу, перекрыл тебе путь, вытащил меня из машины и увез?

Он даже не задумывается.

— Я бы его уже в лесу закапывал, — отвечает он ровно.

Я киваю.

— Вот видишь.

Он бросает на меня резкий взгляд.