Он засыпает почти сразу.

А я иду на кухню. Нога почти не болит — так, ноет чуть-чуть.

Ставлю чайник. Достаю кружку. Ту самую, с небольшой трещинкой на ручке.

Нужно бы ее выкинуть, но не могу. Я ее люблю. Дурацкая привычка — привязываться к вещам.

Чайник щелкает.

Я наливаю чай, сажусь за стол.

И тут, как назло, накрывает.

Не сразу, не резко, а медленно, как волной.

Запах его парфюма все еще здесь, витает в воздухе.

Смешался с запахами кухни, с детского шампуня, с чем-то домашним.

От этого становится неуютно.

И вдруг — совершенно не к месту — всплывает воспоминание.

Я тогда работала в салоне.

После нашей первой встречи прошло что-то около двух недель.

Он не появлялся, да я и не рассчитывала. Понимала, что такие мужчины, как он, не для меня. Не мой уровень.

Не доросла, не заслужила, да и вообще — ничего из себя не представляю. Чего ждать-то?

В общем, был обычный вечер, обычный шум. Конец рабочего дня.

Я сидела за стойкой, Катя подметала волосы с пола после того, как клиент ушел, и без остановки трещала — про родителей, про ипотеку, про то, что надоело одной все тянуть, а муж и не чешется помогать.

И тут, когда она вышла в подсобку на минутку, возле меня оказался Олег — наш охранник. Неловкий, потный, вечно простуженный.

Он подошел ближе, почесал шею.

— Яна… я это… может… в кафе сегодня сходим?

Я даже не сразу поняла, что он это всерьез.

Моргнула удивленно.

— Нет, спасибо, — ответила я спокойно.

Он цыкнул зубом.

— Не хочешь, значит, в кафе, да? — тяжело вздохнул он. — Ну ладно, фиг с тобой, пошли тогда в ресторан. Чего уж. Только тогда уж не сегодня, а на следующей неделе, после зарплаты. Придется потерпеть.

Я помню, как мне стало смешно и неловко одновременно.

— Правда, не надо. Но спасибо… за приглашение.

Он посмотрел на меня, посопел обиженно.

— Ладно, как хочешь. Мое дело предложить… — он сделал паузу, давая мне возможность передумать.

А затем, не дождавшись, отошел и бросил:

— Довыбираешься — одна останешься.

Катя, которая к тому времени уже вернулась, закатила глаза.

— Отказалась? Ну и правильно — он тут всех девчонок приглашает, — она делает паузу, — но вообще… знаешь, Олег не такой уж и плохой. Да, не Брэд Питт, но в целом мужик-то нормальный. И квартира у него своя, и даже вроде без мамы живет. А это, по нынешним временам, сама понимаешь — редкость.

— Да я же не говорю, что он плохой, — вежливо ответила я, — просто не в моем вкусе.

Катя выпрямилась и уперла руки в бока.

— Ох уж эти "вкусы"... — покачала она головой. — Это ты сейчас можешь еще выбирать, пока молодая и красивая. Но не забывай, молодость быстро проходит. А после тридцати тебе уже будет не до "вкусов", поверь! Уж хоть бы кто-нибудь замуж взял. А все почему? Да потому что нормальных мужиков разбирают "еще щенками". А если принца ждать на белом коне, то и одной можно остаться. Потому что нет их, принцев этих.

Я тогда просто пожала плечами.

Мне правда было все равно.

Принца я не ждала, но и бросаться на первого встречного тоже не собиралась.

Да и те глаза так и стояли в памяти. Карие, с золотистыми и зеленоватыми крапинками.

Какой уж там Олег…

Мы вышли из салона вместе. Я убирала блокнот в сумку, а Катя продолжала что-то говорить. И вдруг замолчала.

— Офигеть… — пораженно пробормотала она.

Я подняла глаза.

Машина. Такая, что я раньше видела только в фильмах.

Низкая, спортивная, стоимостью с самолет.

Из нее вышел мужчина. Высокий. Спокойный. Собранный.

В его руках букет цветов.

Катя буквально перестала дышать.

— Вау… вот это мужик… — выдохнула она.

А у меня внутри все как будто перевернулось.

Потому что это был не просто какой-то мужик.

Это был он.

Тот самый.

Имя, которое врезалось в память.

Глаза, которые я видела во сне.

Горан Драгич.

Он посмотрел на меня — не оценивающе, не сверху вниз. Просто посмотрел.

И улыбнулся.

А у меня сердце чуть не выскочило.

От неверия. От счастья. От предвкушения.

В груди жар, в ногах дрожь, в голове пустота, а в животе бабочки.

Вот тогда я поняла, что влюбилась.

Без оглядки. Без "надо подумать".

Глупо. По-настоящему. До безумия.

Так, как любят один раз.

Я делаю глоток чая.

Он уже холодный.

От этого воспоминания становится больно. Не потому что красиво, а потому что это все было.

Чувства. Мы. Счастье.

Ведь было же…

Звонок в дверь раздается резко.

Я вздрагиваю так, что сердце подпрыгивает.

Кто это там так поздно?

Илья? Может, случилось что?

Горан стоит на пороге. Почему-то без пальто. Лицо напряженное.

— Ты не взяла деньги, — говорит он сразу.

Слова доходят до меня не сразу.

Я моргаю.

— Что?

— Деньги, Яна! Они так и лежат на счете. Все.

Он смотрит на меня тяжело, пристально, зло.

— Почему?

Он стоит в коридоре и смотрит на меня так, будто я его лично обманула.

Предала в самых лучших чувствах.

Я все еще держусь за дверную ручку.

— Ты не взяла деньги, — повторяет он, и теперь в голосе уже не вопрос, а обвинение. — Какого хрена, Яна?!

У меня даже дар речи пропадает, настолько он выбил меня из колеи своим обвинением.

— Потише, — говорю я. — Ребенок спит.

— Мне плевать, — огрызается он тут же, но потом все-таки понижает голос. — Объясни мне. Просто объясни.

Я выдыхаю.

— Ты пришел за этим?

— Да, — не колеблясь. — Именно за этим.

— Серьезно? — я усмехаюсь. — Заявился чуть ли не среди ночи, чтобы спросить, почему я не трачу твои деньги?

— Не мои, — резко. — Твои. Я тебе их отдал. И был уверен, что ты ими пользуешься.

— А ты проверял, как я ими пользуюсь? — спрашиваю я.

Он на секунду замирает.

— Нет.

И сразу добавляет:

— До сегодняшнего дня.

Ну конечно.

— Тогда зачем ты вообще туда полез? — я чувствую, как внутри начинает подниматься злость. — Что тебя вдруг так заинтересовало?

— Потому что я увидел, где ты живешь! — он почти срывается. — Потому что ты таскаешь ребенка по темным дворам! Потому что у тебя квартира, в которой… — он запинается, — в которой ты явно не должна была оказаться.

— А, вот оно что, — киваю я. — Не понравился район.

— Да, черт возьми, не понравился! — он всплескивает руками. — Я оставил тебе достаточно, чтобы ты жила нормально. Спокойно. Прилично. А ты…

Он делает шаг вперед. Слишком близко.

Я отшатываюсь.

— Сейчас ты будешь делать вид, что тебе не все равно?

— Мне не все равно, — рычит он. — И никогда не было.

— Вот не нужно делать вид, что тебе есть дело, — отрезаю я. — Ты ушел. Исчез. Ты выбрал не знать, как я живу. И до сегодняшнего дня тебя это ни капли не интересовало!

— Я оставил тебе деньги, — резко говорит он. — Хотя, между прочим, не был обязан. Если бы мне было все равно — стал бы я это делать?

Вот это меня злит.

— Ах вот как, — усмехаюсь я. — Смотрите-ка! Благодетель объявился!

— Я серьезно, Яна, — он наступает еще на шаг. — Я ушел, да. Но я не собирался оставлять тебя ни с чем. Я был уверен, что ты обеспечена. Что тебе не тяжело.

— А тебе обязательно было, чтобы мне было легко? — тихо спрашиваю я.

Он смотрит на меня долго. Очень внимательно.

— Да, — наконец говорит он. — Обязательно.

И вот от этого почему-то становится не легче, а наоборот — больнее.

— Ну так вот, — говорю я. — Жизнь не всегда совпадает с твоими ожиданиями.

Его глаза вспыхивают яростью. Крылья носа гневно раздуваются.

— Не уходи от ответа, Яна. У тебя были деньги! — почти срывается он. — Я перевел их тебе. И это были не какие-то копейки. Это очень приличная сумма, на которую вполне можно жить, не испытывая никаких забот. И я думал, ты на них живешь!