Все прыскают от смеха.

— Ну что вы смущаете Яночку, — хихикает кто-то. — Я бы тоже не прочь была "застрять", и чтобы наше начальство мне лично помогало бы "выехать".

Смех становится громче. Грязнее.

У меня внутри все противно сжимается.

— Признавайся, Яна, — Галя поглаживает меня по руке, — ты же ведь специально опоздала, да?

Лера сердито блестит глазами, но губы растягивает в улыбке:

— Между прочим, умный ход! Мы до такого не додумались.

Нет, ну это уже слишком!

Я резко выдергиваю руку.

— Нет, я опоздала не специально. Мне сказали неверное время сбора. А если вам так интересно, где мы были, можете поехать туда сами. Дорогу подскажу.

Галя поднимает руки:

— Ой, ну чего ты такая напряженная? Мы же просто шутим!

— Ага, — добавляет Лера. — Завидуем, между прочим.

Нет, вот теперь точно перебор.

— Завидуйте молча, — бросаю я и делаю шаг назад.

Разворачиваюсь и иду прочь, сквозь зал, сквозь музыку, смех и взгляды, которые липнут к спине.

Сердце колотится.

Злость кипит.

Какого черта я сюда приехала?

Просто какой-то вечер тупых решений сегодня!

А все из-за эмоций. Постоянно у меня так. Стоит выйти из себя, как начинаю творить дичь.

Я иду через зал, уворачиваясь от не в меру разошедшихся танцующих.

Кто-то цепляет меня за локоть, кто-то наступает на ногу, кто-то орет в ухо: "И снова седая ночь…"

Музыка бьет по нервам.

Свет мелькает.

Голова гудит.

Я злюсь.

На Галю.

На Леру.

На этот чертов корпоратив.

На себя, разумеется.

И, конечно же, на Горана.

Потому что, если быть честной, все это из-за него.

Я останавливаюсь у края зала, делаю глубокий вдох. Потом еще один.

Не помогает.

Мне хочется домой.

Прямо сейчас.

Залезть под душ, смыть с себя этот вечер, надеть мягкую уютную пижаму, юркнуть под одеяло и сделать вид, что ничего не было.

"Если передумаешь — найдешь меня".

Отлично.

Передумала.

Я оглядываюсь, высматривая его внизу.

Его нет.

Ах, ну да, он же ушел наверх.

Ладно.

Я подхожу к лестнице, ведущей в VIP-зону. Там темнее, тише, музыка глуше, будто кто-то прикрутил звук.

И народу заметно меньше.

Поднимаюсь медленно, чувствуя, как каждый шаг отдается внутри каким-то странным напряжением.

Глупость какая.

Наверху полутемно. Мягкий свет, кожаные диваны, низкие столики.

Здесь уже не пляшут. Здесь сидят, смеются вполголоса, наклоняются друг к другу слишком близко.

Я делаю пару шагов вперед и замираю.

Вижу силуэт Горана в полутьме сразу же.

Он стоит у перил второго этажа — расслабленный, ворот рубашки расстегнут.

Он не один.

Женщина в синем вечернем платье льнет к нему. Ее пальцы цепляются за лацкан его пиджака, а ее губы прижимаются к его губам.

У меня внутри будто что-то резко отключается.

Звук.

Свет.

Музыка.

Я просто стою и смотрю.

Уже в следующую секунду Горан замечает меня.

Наши взгляды встречаются ровно на секунду.

И я вижу это выражение в его глазах — резкое, темное, будто он только сейчас понял, кто именно перед ним стоит.

Но мне уже все равно.

Женщина поворачивает голову следом.

Что?..

Валя?..

Она смотрит на меня.

Моргает.

Я делаю шаг назад.

Еще один.

— Извините, — вырывается у меня тихо.

Неловко. Почти шепотом.

Я сама не понимаю, зачем это говорю.

Разворачиваюсь и начинаю спускаться по лестнице.

Спиной чувствую его взгляд.

— Яна, — доносится сверху.

Я не останавливаюсь.

Не бегу, не устраиваю сцен.

Да и с чего бы?

Просто иду прочь — сквозь музыку, смех, людей.

Ничего не видя и не замечая вокруг.

И единственная мысль бьется в голове — зря я все-таки приехала.

Вдруг кто-то хватает меня за руку.

— Яна, вот ты где!

Я оборачиваюсь и непонимающе смотрю на Илью.

Господи… я и забыла про него.

— Ты куда пропала? Я тебе звонил, наверное, раз сто! — в его глазах беспокойство, за которым отчетливо читается упрек.

— Правда?.. — я рассеянно хватаюсь за сумочку. — А я не слышала. Может, телефон на беззвучном…

Он хватает меня за руки, а затем порывисто прижимает к себе.

— Я переживал, Яна! — говорит он мне прямо в ухо.

Я замираю, не уверенная, можно ли мне отстраниться или это будет слишком неловко. Впрочем, стоять так, в его объятиях, мне тоже неловко.

Но Илья, похоже, и не собирается меня выпускать, а потому я все же осторожно пытаюсь высвободиться из кольца его рук.

— Да я просто случайно опоздала на автобус… — бормочу я.

Хмм… А так ли уж случайно? Кажется, это именно Валя сказала мне время отправления… Ну точно!

Я упираюсь ладонями Илье в грудь в попытке отодвинуться, и поворачиваю голову, чтобы взглянуть ему в глаза, но в этот момент он тоже поворачивает голову, и его губы мажут по моим.

Я замираю. Он тоже.

И уже в следующий момент, вместо того, чтобы отстраниться, он прижимается к моим губам еще сильнее.

Вот черт!

Он целует меня настойчиво, жадно и как-то… не то, чтобы совсем уж неприятно, но… непривычно что ли.

Его губы кажутся мне слишком мягкими и… слишко мокрыми. И вообще… Тело как-то протестует.

Нет, не мое это.

Это точно не то, что мне в данный момент времени нужно. Совсем не то.

Я мычу, пытаясь освободиться, но это довольно сложно, и не уверена, что он слышит меня в шуме музыки.

Стараюсь оттолкнуть его, но мои руки так плотно прижаты, а он, похоже, даже не замечает.

Я уже подумываю о том, чтобы укусить его за губу, когда вдруг… все резко обрывается.

Илью буквально отшвыривают в сторону.

Не мягко, не аккуратно.

А резко и грубо — так, что он делает шаг назад и едва удерживается на ногах.

Я успеваю только ахнуть.

Между нами мгновенно встает Горан.

Широко. Плотно. Так, будто закрывает меня собой от всего мира.

Холодно. Яростно. С оскалом, от которого у меня по спине пробегает что-то неприятное.

Он стоит так близко, что я чувствую напряжение в его теле. Челюсть сжата, глаза темные, злые.

— Ты охренел?! — вырывается у меня. — Ты что делаешь?!

Илья, пошатываясь, приходит в себя:

— Эй! Ты вообще кто такой?!

— Он целовал тебя, — бросает Горан, бросая яростный взгляд на меня.

Что?..

Да он совсем уже?.. Да он сам только что… Нет, это уже верх наглости просто!

— И что? Это не твое дело! — я почти кричу. — Отойди от него!

Он не двигается.

— Мое, — отрезает он. — Если ты против.

— Я не была против! — резко говорю я. — Тебе показалось.

Это вырывается почти автоматически.

Из злости, из упрямства.

Из какого-то идиотского желания тут же все отрицать.

Или побольнее его задеть.

Потому что мне тоже почему-то больно, хотя и не должно быть.

Горан медленно оборачивается.

Смотрит на меня так, будто я только что ударила его. Затем хмурится.

— Ты. Была. Против, — повторяет он жестко и отчетливо. — Я видел.

Я усмехаюсь. Криво. Больно.

— Видел? — смотрю ему в глаза. — А дальше что? Теперь ты решаешь, кто меня может целовать?

— Нет, — отвечает он как-от слишком спокойно. — Но я знаю, когда ты делаешь что-то назло.

Вот это бьет. Да какого черта вообще…

— Я ничего не делаю назло! Очень надо! Можешь целовать кого хочешь! Мне абсолютно все равно! — шиплю я, толкая его двумя руками.

— Ну конечно, — фыркает он. — Именно поэтому ты сейчас тут с ним. Просто совпадение, да?

Меня охватывает такая злость, что хочется врезать ему по роже.

Воздух между нами натягивается до предела.

— Не приписывай мне свои фантазии, — цежу я. — Я ничего тебе не должна.