— Дастан… — тихо говорю я, а затем, подчиняясь вмиг потемневшему лицу Дастана, поправляюсь, — Ваше Высочество… Вы… Совсем меня не помните?

Он щурится. Мое сердце беспокойно отчитывает удары, отчаянно моля о пощаде.

— Прознала? — бархатно и угрожающе говорит Дастан. — Решила воспользоваться ситуацией? И, — он бросает на моих защитников тяжелый взгляд, — взяла к себе в сообщники драконов?

Я не понимаю, о чем речь. А потом, когда до меня доходит, во мне вскипает обида от негодования и гнева:

— Ничего подобного! Неужели ты совсем, совсем ничего не помнишь?! Не помнишь, как мы познакомились? Не помнишь, как мы встречались с тобой в Саморрии? Как мы с тобой поцеловались?

Его губы кривятся в ухмылке. Он неверяще качает головой.

— Отец говорил мне о блестящей студентке, которая не упустит своего. Предположил, что, узнав откуда-то про мою потерю памяти, ты можешь попытаться выдать себя за мою возлюбленную. Тогда я только посмеялся, поскольку не поверил ему. Но теперь я вижу, что ты и в самом деле готова на все, чтобы подняться так высоко, как только можешь. И я скажу тебе следующее. Занимайся своими изобретениями, Эрра. Не знаю, что тебя связывает с моим отцом и с салларами, но имей в виду: посмеешь подойти ко мне с этой чушью про нашу любовь еще раз — и я не посмотрю на то, что мой отец тебе покровительствует. Я просто, — голос Дастана падает до низкого рыка, — заставлю тебя от этом пожалеть.

И он уходит, унося с собой мое сердце.

Я недолго выдерживаю после его ухода. Силы покидают меня окончательно, и я мягко оседаю на пол, чувствуя, как меня спешно подхватывают чьи-то руки. Прежде, чем окончательно потерять сознание, я чувствую, как из-под закрытых век по моим щекам текут слезы.

— Смотрите, кто вернулся, — ухмыляется Пёрч, — это же наша императорская гадюка!

Криво улыбаюсь в ответ:

— Ты слишком высокого обо мне мнения.

Он хмыкает.

— Какими судьбами? — спрашиваю я серьезно.

— Увидел твое имя в списках въезжающих, — отвечает лейтенант, — не поверил своим глазам. Решил, что надо убедиться лично. Почему ты возвращаешься так рано? До окончания учебы в Академии еще семь месяцев.

Кучер, в карете которого я сейчас еду, угрюмо косит на Пёрча, но последний знай скачет себе рядом.

— А, — отзываюсь я, — меня выгнали из Академии.

Пёрч удивленно таращит на меня глаза.

— Этого… следовало ожидать, — задумчиво отмечает он, отмерев. — После того, что ты устроила там на приеме. Жаль, меня там не было. Я бы хотел взглянуть на это собственными глазами. Слухи о тебе дошли и сюда. Говорят, ты была просто неподражаема.

— Нет, — я качаю головой, — хорошо, что тебя там не было. Если бы видел, как изменился Дастан…

Пёрч мрачнеет. Затем сдержанно отвечает:

— Я видел.

Вскидываю на него глаза.

— Вы… виделись с Дастаном? После того, как он так изменился?

— Да. Я заявился к нему на прием еще раз. Хотел поздравить его с успешным завершением дела о салларах и его освобождением от условий магического договора. Я думал, он вернется в Саморрию вместе со мной. Но… Передо мной был больше не друг. Принц. Который даже не стал меня слушать. Я так растерялся, что покорно ушел. А потом, придя в себя, попытался напроситься на прием снова. Но мне отказали. Я думал, ты знаешь больше, чем я. Но после своего триумфа ты как сквозь землю провалилась.

— Я… да. Прости.

С момента приема прошло две недели. Так мало, и в то же время так много. Все это время я спала в уже знакомых мне покоях Рувваны, лишь изредка просыпаясь, чтобы немного глотнуть воды. Хотя, это сложно назвать сном. То было скорее забытье. Вязкое марево кошмара, в котором я снова и снова теряла Дастана. Когда же я, наконец, восстановив силы, пришла в себя, оказалось, что ректор уже выставил меня из Академии, как и обещал. Но это не помешало мне встретиться с секретарем Ваннар. То был тяжелый разговор, требующий от меня особого мужества.

— Вы что-то хотели, Шиэрра Дерр? Вернуть учебники?

— Не совсем. Я… хотела бы извиниться перед вами, Шиэрра Ваннар. За тот случай, когда я вас обидела. Простите, я действительно этого не хотела.

— Все в порядке. Я уже и забыла.

— И… Шиэрра Ваннар. Я знаю, что то, что вы сейчас услышите, будет звучать дико, но… Ваша магия… Она теперь во мне.

— … Кхм. Это действительно звучит дико, Шиэрра Дерр.

— Знаю. Я вступила в Круг отрешения. Две недели назад. И когда я чуть не умерла, ваша магия… пришла мне на помощь. Она спасла меня от смерти. Не дала мне умереть, и теперь она со мной.

И это действительно было так. То покрывало, которое накрыло меня, когда стихии рвали меня на части, которое смягчило острые углы, которое не дало мне разорваться — то была магия секретаря Ваннар, которую много лет назад у нее отобрал Круг. Вообще, чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что все это было связано. Древняя магия Зала ритуалов страдала вместе со своими детьми салларами, и сделала все, что было в ее силах, чтобы помочь им: сначала дала дар предвидения и истину профессору Розалю, который раскрыл мне глаза, затем взяла магию секретаря Ваннар, затем призвала меня в этот мир — и накрыла этой самой магией.

Единственное, что сюда не вписывалось, это Дастан. Но эту мысль я держала при себе.

Когда я рассказала о своих догадках секретарю, в ее глазах стояли слезы.

— Спасибо, — было последнее, что мне сказала эта женщина, — теперь я знаю, что все это было не зря.

Я трясу головой и возвращаюсь мыслями в настоящее:

— Прости, я задумалась. Что ты сказал?

— Что теперь?

— Теперь? Я получила много предложений от различных гильдий заключить с ними договор. Возможно, я приму предложение Шиэрра Шимерра, а может, открою свое дело. Я еще не решила. Но от голода я точно не умру.

Мне не хочется огорчать Пёрча. Ведь реальность выглядит иначе. Меня выгнали из Академии без диплома, следовательно, я не могу считаться квалифицированным магом, и Шиэрр Шимерр, как бы не облизывался на мои поливайки и другие возможные изобретения, не может идти против системы и нанимать меня в свой Альянс. То есть, сейчас у меня один-единственный договор — с императорским двором, но и там я получаю от реализации поливаек половину процента. Это действительно поможет мне не умереть с голоду — но и только.

— А ты? — спрашиваю я, стараясь говорить беззаботно. — Чем будешь заниматься ты? Теперь, когда отпала необходимость защищать деревню от салларов, ваш отряд наверняка отправят куда-нибудь еще.

— Я останусь здесь, — твердо отвечает Пёрч. — В конце концов, я тоже должен внести свою лепту и помочь салларам адаптироваться, а ардонцев — приучить к новой правде и новому укладу. Знаешь, а ведь саллары уже начали приходить. Пока нечасто, но на днях я видел, как на ступенях библиотеки беседовали профессор Розаль и староста Арияр.

— Ох, как я рада! Со временем на салларов перестанут коситься, а потом и вовсе примут их с распростертыми объятиями, узнав, какие они великодушные и добрые. Пёрч, я… я думаю… Я думаю, Шиэрр Розаль объяснит нам, почему Дастан так изменился. Но сначала мне нужно завершить одно дело.

— Дрянная девчонка, — шипит Дерр Мариадна. Ее бородавка шипит вместе с ней. Какие же они обе все-таки мерзкие… — Ты притащила в дом какого-то жулика и вместе вы украли у меня докрокки! Думаешь, я оставлю это просто так? И не надейся! Я уже связалась с магистратом, и совсем скоро ты понесешь свое справедливое наказание!

— А вы, моя дорогая тетушка, — я ехидно вздергиваю бровь, — что насчет вас? Вы готовы понести свое наказание за кражу докрокка? Готовы гнить в тюремной камере со мною вместе?

— Ах ты…

— Леенна, что ты делаешь? — раздается голос Варры. — Почему мы тут?

«Тут» — это в доме Дерр Мариадны. Дом забит до отказа: уж я постаралась собрать тут всех, кого только могла. Легкое пространственное вмешательство — и вот уже добрая половина Саморрии — и не только — находится здесь. Вот из-за спины Дерр Мариадны гневно фыркают мои сестрицы. Вон со второго этажа осторожно кажет свой нос Карт. Вон у дверей презрительно сверкает глазами экономка. Рядом с Дерр Мариадной, по правое ее плечо, стоит насквозь продажный староста и важно поддакивает каждому ее слову. Вон у у горшка с цветком хохотушка Зелла, которая затем разнесет новость среди тех жителей, которые тут не присутствуют. Вон облокотился к двери Пёрч и с видимым удовольствием вкушает представление. Вон ворчун Эл, к мнению которого прислушиваются все старики деревни. Вот стоит обеспокоенная Варра, которую я выдернула десять минут назад прямо с грядок. Вон за ее спиной недоумевающе переглядываются остальные наши работники. И кругом еще десятки других людей, коих я призвала в свидетели.