— Вот как… — тяну я задумчиво.

Какая же я дура! Надо было читать этот дневник от и до, не пропуская ее любовные переживания. Кто знает, может, где-то в них и крылась разгадка к моему появлению в этом мире?

— Значит, тот дракон, который доставил меня сюда вчера, и есть тот самый, кто меня отверг?

Диара кивает, а затем тихо спрашивает:

— Ты совсем-совсем ничего о нем не помнишь?

Качаю головой.

— О, — тянет она задумчиво, — то-то он удивится…

— О чем ты?

— Ммм, ну, ты очень сильно его любила. Очень. Очень сильно. Ты, ммм, записывалась на те же курсы, что и он. И по… по пятам за ним ходила. И все-все про него знала. Что любит, чем увлекается. И подарки ему вечно дарила. И глазами его… кхм… постоянно поедала.

О, боги… Чем больше Диара говорит, тем больше горят мои щеки. Понятно теперь, почему лекарь решил, что я притворяюсь. И пусть притворство действительно было, но его причина совершенно в другом!

— Прошу тебя, — я прячу лицо в ладонях, — ни слова больше! Стыдно-то как…

Диара смеется:

— Знаешь, я даже рада, что ты ничего о нем не помнишь. Ты всегда казалась мне интересной, и я хотела с тобой общаться, но все, о чем ты могла думать и говорить — это Шиэрр Руввана.

— Неужели я всегда была такой… навязчивой?

— Ну, раньше ты просто наблюдала за ним издалека. Но когда он тебя спас в Саморрии…

— Он спас меня в Саморрии?

— Да, когда саллары напали в первый раз. Я не знаю подробностей, но, говорят, он спас тебя от верной смерти. И вот после этого-то ты и стала любить его так, как я тебе уже рассказала.

Даже и не знаю, что и думать… Бедная Леенна, не видящая краев… С одной стороны, мне ее жаль. Но с другой стороны, кажется, она действительно переходила границы. Не знаю, как отреагировала бы я сама, если бы за мной бесконечно болтался такой хвостик, преданно глядя на меня своими влюбленными глазами и не дающий мне прохода. Пусть дракон и насмехался над ней в день, когда она исчезла — но ведь до того он спас ей жизнь. И зла на него я не держу.

И знаешь что, Леенна? Прости, но… Этому не бывать. Я знаю, что ты была от него без ума, но мне он не сдался.

Ведь если я в кого и влюблюсь, то это будет другой человек.

Совершенно другой.

Спустя несколько дней лекарь Огэйр меня выписывает, и я, радостная, покидаю палату в сопровождении Диары, с которой сближаюсь за эти дни.

— Покажи мне тут все! — прошу я, выходя на крытую галерею перед корпусом и окидывая жадным взглядом академический городок.

Диара с готовностью устраивает мне экскурсию:

— Видишь вон там четыре здания? Это студенческие общежития. Сейчас в них практически пусто, и в каждом живут буквально по два-три студента. Вон там, чуть подальше, кафетерий. Он находится в отдельном здании, потому что ректор хотел, чтобы хотя бы во время трапезы студенты разных стихий общались между собой. Вот эти здания по периметру — это учебные корпусы для всех четырех факультетов. Совместные занятия проходят уже во-он там, за общежитием. Видишь? Там поле — для воздушников, теплица для терринов и озеро для акваров.

— Озеро? Тут есть озеро? Диара, пойдем скорей к нему!

Диара удивлена, но покорно идет за мной.

— А вон там, — она указывает назад, на большое здание, — административный корпус. Там ректорат и общежитие для преподавателей, а еще некоторые учебные кабинеты — но в эти кабинетах занимаются только драконы.

— Почему так? — удивляюсь я.

Диара бросает на меня косой взгляд:

— Когда ты говорила, что забыла некоторые вещи, я и подумать не могла, что ты забыла все.

Неловко откашливаюсь, затем оборачиваюсь к ней со своей самой обезоруживающей улыбкой:

— Я сильно ударилась.

Она озадаченно кивает.

— Что ж, ладно. У нас тут четыре факультета, это-то ты помнишь? — утвердительный кивок. — Маги земли, террины, в основном травники. Они заговаривают растения: деревья, чтобы те выросли определенным образом; урожай, чтобы рос быстрее и принес много плодов; цветы, чтобы цвели дольше и ярче. Маги воды, аквары, управляют стихией. Они призывают дожди или наоборот, отгоняют их прочь; контролируют влажность воздуха; регулируют климат в отдельных областях; сопровождают морские грузы и покровительствуют рыбалке. Маги воздуха, воздушники, тоже управляют погодой: штормами и ветрами. Они контролируют птиц, воздушные потоки, а также формируют различные защитные куполы от непогоды, вражеской атаки, нападения диких зверей. И, наконец, огневики. У них преимущественно защитная и боевая магия. Они занимаются охраной, обороной, а также атаками и уничтожением неприятеля. Они — самые сильные маги из всех. А уж сильнейшими среди них считаются драконы.

— Почему?

— Потому что их стихия — огонь — живет в них самих. Она течет в их жилах и бесконечно их подпитывает. Драконов уважают и боятся, на них лежит защита всего государства. Всего в Ардонии восемь внесенных в реестр драконов, и трое из них учатся в нашей Академии.

Уважительно округляю глаза.

— Значит, когда эти трое выпустятся из Академии, их будущее уже будет обеспечено?

— Их будущее предопределено уже сейчас. Шиэрры учатся на последнем курсе, но, несмотря на это, они уже защищают Ардонию от нападений. Вспомни хотя бы салларов.

Задумчиво щурюсь.

— У драконов нет иного выбора, кроме как идти в военную сферу? Вдруг кто-то из них этого не хочет?

Диара устремляет на меня удивленный взгляд:

— Это же огневики. Они все мечтают об этом.

Ого. Как это… странно.

— Ладно. А что еще ты можешь мне рассказать?

Диара раздумывает, явно припоминая, что еще важного мне нужно знать сейчас, затем продолжает рассказ:

— Работа одного мага хороша, но в симбиозе с магом другой стихии можно добиться гораздо больших успехов. Не зря экзамены по окончанию курса включают в себя общую практическую часть: четырем магам необходимо вырастить одно растение. Это совместная проектная работа. Травник следит, чтобы растение не затронула болезнь и оно росло быстрее; воздушник устанавливает над ним купол и контролирует, чтобы в куполе не было брешей, через которое растение могло бы пострадать из-за каких-либо неблагоприятных внешних факторов; аквар управляет влажностью земли, чтобы корни не сгнили или не засохли; а огневик подключается, если нужно обеспечить тепло — ведь никто не знает, какие исходные условия вам выделит профессор. В прошлом году, к примеру, пришлось выращивать малину в условиях, имитирующих вечную зиму.

Чем больше слушаю Диару, тем более необычным и восхитительным мне кажется этот мир. Да за один только этот день в Академии я узнала больше, чем за два месяца пребывания в Саморрии!

— И у нас получилось? — спрашиваю с неподдельным интересом. — Вырастить растение в вечной мерзлоте?

— Э-э, — Диара бросает на меня косой взгляд, — ваша группа оказалась на последнем месте. Вы… едва сдали тот экзамен. Воздушника и аквара из вашей группы исключили из-за неуспеваемости, а ты оказалась на грани отчисления. Тебя спасли только хорошие отметки за другие дисциплины. И заступничество твоего профессора.

— О, — моя улыбка вянет.

Странно. Я ведь, как оказалось, выращиваю превосходные докрокки — а тут едва не завалила экзамен? Неужели Леенна была настолько занята мыслями о драконе, что совершенно забила на свою учебу?

— Что ж, — говорю преувеличенно бодрым тоном, — в этом году все будет по-другому.

Мы как раз доходим до озера, и при виде сияющей на солнце водной глади внутри меня все теплеет от радости, будто при встрече со старым добрым другом.

— Правда?

— Да. Я больше не буду гоняться за этим Рувваной и дам ему, наконец, свободно вздохнуть. Еще я поднажму на учебу, потому что самостоятельная жизнь не за горами, а я хотела бы после окончания Академии устроиться как можно лучше и подтянуть к себе дорогих мне людей. Ах да, еще одно… Я собираюсь сменить факультет.

— Вы хотите сменить специальность.