И будь я проклята, если не помогу тебе с этим!

Я улыбаюсь, а затем мягко, даже покровительственно, треплю Арсаха по волосам:

— А я и не боюсь.

— Кхм, — нашу идиллию прерывает деликатное покашливание Диары, — не хочу вам мешать, но на вас все смотрят.

Осматриваюсь. И в самом деле. Мы снова в центре внимания. Надо же…

— Увидимся завтра после занятий, — говорю я саллару, — и помни: держи себя в руках.

Арсах кивает.

С этого момента мы становимся неразлучны. Как только заканчиваются занятия, саллар находит нас с Диарой и больше не отходит от меня ни на шаг. По Академии снова начинают ползать слухи и шепотки, но мне плевать. Не раз и не два, подняв голову, я понимаю, что за мной на расстоянии наблюдает Руввана. От дракона ощутимо исходит тяжелая аура, отчего студенты спешно разбегаются в стороны и стараются не вставать на его пути, я же… Безразлично отворачиваюсь и с головой погружаюсь в работу. Мы с Диарой все так же движемся в разных направлениях, и если у нее есть сподвижки, то я застреваю намертво. Арсах пытается мне помочь. Втайне от подруги я задаю Арсаху вопрос о том, как он сменил стихии, и тут…

— Я их не менял.

Я склоняю голову набок:

— Что значит не менял? Ты блокировал свою родную стихию земли и пробудил стихию огня, верно?

— Нет. Я ничего не блокировал. Обе стихии во мне.

— Но это невозможно! — я потрясенно распахиваю глаза. — Сразу две стихии тебя бы убили!

— Они и убили. Отец сказал, что я перестал дышать и целых пять минут пробыл среди мертвых. А потом вернулся оттуда уже с двумя стихиями.

Растерянно вскакиваю. На этот раз мы сидим в пустом кабинете нашего корпуса. За окном — зима, метет снег, к пруду не подобраться. А тут — хорошо, тихо и уютно. Поэтому мое резкое движение привлекает внимание Диары.

— Прости, — шепчу я и сажусь обратно.

Она рассеянно кивает и снова примеряет на камешке очередные чары.

— Ты хочешь сказать, — я понижаю голос, — что ты сейчас совмещаешь в себе две стихии одновременно?

— Да.

Чертов саллар смотрит на меня как ни в чем не бывало. Как будто и не сообщил мне тут такое, отчего волосы у меня на загривке встали дыбом.

— Научи меня! — требую я.

— Нет.

Беспомощно хлопаю ресницами.

— Мы застряли с поливайками намертво, — я пытаюсь донести до него ситуацию, — но я знаю, что мы сдвинемся с мертвой точки, как только я буду одновременно владеть двумя стихиями.

— Нет.

— Да почему, упертый ты баран?!

— Потому что ты умрешь.

У меня нет слов. Взглядом требую от Арсаха объяснений — и получаю их.

— Если верить учебникам, я — первый и единственный в мире человек, который сумел подчинить две стихии сразу. Я умер, но воскрес вновь. Другие, что пытались сделать это до меня — не выжили.

Вспоминаю слова старика Гарта о том, что Арсах — один из самых могущественных магов современности. По спине бегут мурашки. Значит, это правда…

— Почему ты это сделал? — спрашиваю я тихо. — Раз знал, что все, кто пробовал сделать это до тебя, умирали?

— Я не мог иначе. У салларов специфичная магия земли. Не такая, как у ардонцев. Примени я ее тут, меня бы сразу раскусили. Мне нужна была другая стихия, чтобы поступить сюда — но и отказаться от своей стихии, от стихии салларов, я не мог. Это было бы предательствам наследия наших предков. Я… — Арсах задумчиво устремляет взгляд в окно, — вцепился в стихию земли зубами и не отпускал ее, пока стихия огня разрывала меня на части. Когда я умер… Для меня это не было смертью. Для меня как будто прошли века. Я помню, как боролся все это время. Как то одна стихия, то другая пытались выйти из моего подчинения. Но я сжал зубы и держал их обе. А потом, когда они покорились, я вновь начал дышать.

Господи, просто нет слов… И он еще говорит об этом так спокойно…

— Ты просто нечто, — выдыхаю я, — ты это знаешь?

И Арсах улыбается.

Однако, несмотря на его слова, я понимаю, что все дальнейшие мои попытки создать поливайки будут обречены на неудачу — до тех пор, пока я не сделаю то, что сделал он. У меня нет абсолютно никакой гарантии, что это меня не убьет. Наоборот, я уверена на все сто, что не выживу, если мое тело начнут корёжить две магии — но также я уверена и в том, что без этого поливаек не будет.

Нелегкая дилемма, да?

Так проходит еще полтора месяца.

Зимняя сессия остается позади. Несмотря на то, что я закрываю ее на отлично, я теряю покой. Плохо ем, плохо сплю. Как я и предполагала, работа над поливайкой встаёт — хотя, казалось бы, не осталось тех методов, которые я не использовала. Я пробую чары поглощения, которым меня научил Арсах. Затем чары расширения, которые используются при создании пространственных хранилищ. Затем совмещаю эти два вида вместе. Пробую чары уменьшения, чары сжатия, чары слияния — все они работают с водой, но почти не воздейстовуют на камень. Чем больше неудачных попыток я предпринимаю, тем неудобнее мне смотреть в глаза саллара. А они как горели синим пламенем, так и продолжают гореть.

Не знаю, к чему бы все это привело — пока однажды в Академии не появляется неожиданный гость.

— Пёрч! — восклицаю я неверяще, завидев знакомую фигуру на поле, где тренируются огневики. — Что ты тут делаешь?

Пёрч оборачивается. Вроде все тот же, но я отмечаю, каким уставшим он выглядит. Однако при виде меня он расплывается в своей фирменной ухмылке:

— Леенна, рад тебя видеть! — затем замечает за моей спиной Арсаха, что молчаливой тенью ходит за мной по всей Академии. — Здравствуй, боец!

Арсах кивает — и моментально теряет к балагуру интерес.

— Я тут вербую солдат, — смеется Пёрч, — для защиты Саморрии.

У меня отлегает от сердца: ведь первое, о чем я подумала, когда его увидела — они вышли на след похитивших меня салларов. Значит, дело не в этом.

— Ну и как, получается?

— Не очень, — хохочет Пёрч, — никому не охота на окраины. Вот только драконы согласны.

Бросаю беглый взгляд на вышеупомянутых. Рыжий радостно подмигивает, Улур отстранённо кивает, Руввана… Руввана смотрит на меня, не отрываясь — как Арсах.

— Значит, не умеешь убеждать, — весело подкалываю я.

— Это точно. У Дастана это получается гораздо лучше. Собственно, мне уже пора. Может, ты меня проводишь?

Интуиция подсказывает мне, что встреча с огневиками лишь для отвода глаз, и что Пёрч здесь на самом деле… из-за меня.

— Безусловно, — отвечаю я.

Пёрч прощается с огневиками и мы медленно идем к границе Академии.

— Давненько я тут не был, — говорит мой спутник, — а что, этот парень теперь всюду за тобой таскается?

Это он про саллара.

— Адьяр, ступай, — мягко обращаюсь я к Арсаху, — увидимся завтра.

Тот не очень охотно повинуется. Брови Пёрча взлетают вверх, но, к моему удивлению, он никак это не комментирует.

— Итак, — говорю я, когда мы остаемся одни, — о чем ты хотел поговорить?

Пёрч поворачивается ко мне. С его лица исчезает всякая веселость, и я вижу по его глазам, как он встревожен:

— Дастан в беде.

Ярко светит солнце, отражаясь от снега. Где-то позади звучит смех. Рядом шумно проходит стайка студентов, радуясь концу занятий. Слышу, как кто-то из них хвастается, что сегодня отхватил потрясающий десерт в кафетерии, и сумел выклянчить у повара второй такой же. Остальные над ним смеются. Все так мирно, светло и радостно… И в этом спокойствии и беззаботности слова Пёрча звучат особенно дико.

— Что ты имеешь в виду?

— Всегда хотел взглянуть на Зал ритуалов, — невпопад отвечает лейтенант, — составишь компанию?

Не хочет, чтобы нас видели или подслушали, понимаю я. Мне, как студентке Академии, запрещено приближаться к Залу ритуалов. Ведь там лишилась магии секретарь Ваннар. Там же не стало Леенны. И там опасно. Но это — единственное место, где нас действительно не подслушают.