— Оставь ее, не видишь, какая она бледная? Ты ее совсем загоняла!

Ого. Смотрю на свою заступницу расширившимися от шока глазами. Вот уж не ожидала, что обычно улыбчивая, приветливая Варра может в открытую противостоять своей начальнице!

Кажется, удивлена не только я, но и все остальные работники, которые находились в этот момент в огороде, потому что все до единого прекращают работать и с открытыми ртами смотрят на представление.

— Ты, — лицо моей тетушки кривится, — не лезь не в свои дела!

Однако Варра не отступает:

— Леенна — не рабыня, Мариадна. Как бы плохо ты не относилась к нам, своим работникам, с ней ты обращаешься гораздо хуже!

— Я. Же. Сказала. Не лезь. Это не твое дело, как я с ней обращаюсь!

— Ты переходишь черту, Мариадна. Да Геркхард бы в гробу перевернулся, узнай он, как ты третируешь его племянницу!

А дальше происходят сразу две вещи. Дерр Мариадна замахивается, явно намереваясь влепить Варре пощечину. Я дергаюсь, чтобы успеть ее остановить, но этого не требуется: Варра перехватывает занесенную над ней руку прямо на лету. В полном шоке и в звенящей тишине мы смотрим, как Дерр Мариадна, стиснув челюсти, пытается вырвать свою руку из хватки Варры — но куда ей, изнеженной торгашке со слабыми ручками против женщины, что каждый день не меньше десятка раз поднимает в холм тяжеленные ведра с водой!

— Отпусти! — шипит уязвленно Дерр Мариадна.

— Не раньше, чем ты пообещаешь мне, что больше не будешь третировать Леенну.

Пусть речь идет не обо мне, а о настоящей Леенне, но я все равно чувствую, как теплеет в груди.

— Я буду обращаться с ней так, как считаю нужным!

— Тогда не удивляйся, если о твоих делишкам станет известно магистрату!

— Если донесешь на меня — лишишься работы! И поверь, я сделаю так, что другой работы в Саморрии ты не найдешь — а значит и ты, и твои дети помрете с голоду!

Варра бледнеет от гнева. Мое сердце сжимается от сочувствия к ней. Я понимаю, что теперь моя очередь за нее заступаться:

— Все в порядке, — я подхожу к ним ближе и мягко кладу руку на ее плечо, — я не сильно устала. Могу поработать еще немного.

— Дьявольское отродье! — бросает негодующе Варра, отбрасывая руку Дерр Мариадны.

Та злобно трет запястье и объявляет:

— Ты — вернись к поливу. Сейчас же! А ты, — тычет пальцем в меня, и я едва удерживаюсь от того, чтобы не вцепиться в этот палец зубами, — чтобы к дню Дарения все фрукты и овощи выглядели как на городских рынках!

Стоя плечом к плечу с Варрой, мы смотрим, как Дерр Мариадна, окинув нас всех презрительным взглядом, покидает огород. Когда она исчезает, Варра поворачивается ко мне:

— Прости, милая.

— За что? — искренне удивляюсь я.

— За то, что у меня так мало сил, чтобы тебя защитить.

— Ох, — я улыбаюсь, — ты не должна так говорить. Ты и так поставила под сомнение свою работу здесь, чтобы защитить меня, и я никогда этого не забуду!

— Это было бессмысленно, — Варра огорченно качает головой, — я так ничего и не добилась.

— Ты пыталась, — мягко успокаиваю ее я, — и это самой главное.

Мои слова ее не убеждают. Эта добрая женщина все еще искренне расстроена — и я понимаю, что когда я выберусь из этого ада, то обязательно заберу ее с собой, чтобы отплатить ей за ее доброту и участие.

— Не переживай, — я нежно поправляю выбившуюся из-под ее чепца прядь волос, — знаешь, скоро я закончу Академию, устроюсь в городе и обязательно заберу тебя и твоих детей к себе. Мы откроем какую-нибудь свою лавку, разбогатеем и будем жить долго и счастливо.

Звучит так по-детски и наивно, но мне действительно хочется в это верить. Варра выглядит немного удивленной моими словами:

— Ох, милая, как же ты изменилась… Но мне это даже нравится. Раньше ты Мариадне и в глаза взглянуть не смела, а сегодня даже пыталась сказать ей слово поперек.

Она гладит меня по щеке и со вздохом берет ведра, чтобы идти к пруду. Глядя ей вслед, я понимаю, что только что у меня появилась мотивация грызться за свое счастливое будущее. В лепешку расшибусь, но добьюсь в этой жизни успеха, потому что теперь мне есть, за кого бороться и кого защищать!

Легко сказать. Счастье не дается так-то просто. К примеру, в библиотеку в тот день я так и не попадаю: допоздна сижу над чертовым докрокком, который даже не думает поддаваться на мои увещевания и уговоры и упорно продолжает вянуть!

Понимая, что у меня назревают большие проблемы, я еще раз перерываю крошечную клетушку Леенны от и до в поисках хоть какого-нибудь завалящегося учебника по стихийной магии земли, но увы: все, что привезла с собой из Академии Лееена, это ее дневник, в котором она, конечно же, не расписывала, как нужно правильно разговаривать со всякими трепетными стебелечками, чтобы они стали счастливее и росли плодовитее. Кажется, все, что Дерр Мариадна получит ко дню Дарения — это хорошенькую порцию сена.

А что, тоже неплохо. Сено можно продать солдатам. У них лошади, надо же чем-то кормить животин в этой насквозь выжженной земле?

Утром я встаю задолго до рассвета. Наскоро перекусив на кухне куском поджаренного хлеба, я спозаранку устремляюсь в сельскую библиотеку.

Несмотря на ранний час, на улицах Саморрии полно людей. Жители спешат по своим делам до того, как солнце достигнет зенита и примется жарить все живое. Это потом, днем, жизнь в деревне замрет — а сейчас я лавирую между укутанных с головы до ног деревенских и редких затесавшихся среди них солдат в формах, ловко уворачиваясь от столкновений.

Вот и здание библиотеки. Толкаю дверь — и в нос бьет несравненный запах пыльного книжного хранилища.

— Леенна, — щурится на меня библиотекарь, старик Гарт, — это ты?

Спроси меня кто, кто самый старый житель этого мира — и я без сомнения назвала бы Гарта. Судя по его низенькому росту и морщинам, за которыми уже не видно черт лица, он не просто застал основание планеты, но и сам лепил континенты, не меньше.

— Доброе утро, Эрр Гарт, — приветливо улыбаюсь я, — да, это я.

Я привычно занимаю свое любимое место у окна.

— Итак, — спрашивает меня старик, — что юная Эрра будет изучать сегодня?

— Магию. Магию земли. Скажите, Эрр Гарт, может, у вас тут найдется учебник для начинающих? Хочу подтянуть основы, пока я на каникулах.

— Какая прилежная молодежь, — радуется библиотекарь, — конечно же, у меня есть такой учебник.

Он уходит в глубь библиотеки, но возвращается почти в ту же минуту, неся в руках два учебника: один старенький, выглядящий так, будто вот-вот развалится от малейшего прикосновения, другой чуть поновее и поярче.

— Вот, — он кладет их передо мной на стол, — «Основы стихийной магии. Контроль и управление» под авторством Г. Розаля, — тот самый старенький учебник, — и «Стихия как фундамент. Все о теоретической и практической магии» под авторством Н. Борра. Вот этот, — он показывает на тот учебник, что поновее, — мне на днях занесли солдаты. Дар в библиотеку.

— Очень мило с их стороны, — вежливо отзываюсь я, не сводя глаз со старого учебника, — но мне почему-то больше нравится этот.

— Ох, — Гарт раздвигает морщины в улыбке, — это старая магия. Ею уже почти не пользуются в Академии.

— Почему нет? — хмурюсь я.

— Потому что применение старой магии более… опасно, чем новой.

— Отчего?

— А это ты поймешь, изучив обе книги.

Ну спасибо. Можно подумать, у меня есть время, чтобы не просто прочитать оба талмуда, но и провести их сравнительный анализ.

— Могу я… — бросаю взгляд на старика, — а, да. Вы не даете книги на дом.

Старик со смехом удаляется за свой стол. С кислым выражением лица притягиваю к себе обе книги и погружаюсь в чтение.

Итак, что мы имеем. Чтобы сотворить какое-нибудь заклинание, маг должен откуда-то брать энергию. А вот из того, откуда он берет энергию, и складывается разница между старой и новой магией. Новое учение, ставшее таковым буквально три сотни лет назад, предполагает, что маг будет брать энергию из собственной маны, то есть, свою собственную силу, приправив ее крошечной капелькой, стянутой у стихии. А вот старые маги, напротив — высасывают силу из окружающей среды, заправляя капелькой своей. Подобные заклинания, естественно, получаются более сильными, потому что где — твоя собственная энергия, а где — энергия стихии.