— Значит, — тихо говорит Варра, и в ее глазах вскипают слезы. — Геркхард… оставил все мне?

Моментально воцаряется тишина. Каждый переводит на бедную женщину сочувствующий взгляд и, несомненно, вспоминает, как сильно они с моим дядей друг друга любили.

— Да, — я подхожу к ней ближе, — мой дядя, Варра, любил тебя до самой своей смерти. Я узнала это из самых надежных источников, что только могут существовать. Я не знаю, почему он женился на Дерр Мариадне…

— Я расскажу! — взвивается староста, выкручиваясь из рук Пёрча. — Расскажу, если меня не накажут вместе с ней!

— Но одно несомненно, — продолжаю я, не обращая на крики толстяка «Магическое зелье! Она подлила ему какого-то зелья и сказала, что забеременела от него!» ни малейшего внимания, — он всецело любил только тебя одну. И завещал свои плантации тебе, чтобы ты никогда не знала нужды. Варра, мне так жаль, что у Дерр Мариадны получилось всех обмануть. Из-за нее ты и твои дети столько лет провели в нужде!

— Почему? — тихо говорит Варра, обращаясь к Дерр Бородавке. — Почему?

Я думала, что моя тетка продолжит отпираться. Но нет. В глазах последней вспыхивает злоба, и она выливает на нас всех всю свою желчь и обиду, что копились в ней долгие годы:

— Да потому, что я любила его! Всегда! А он только и думал о тебе! Даже с любовным зельем… Даже с ним, женившись на мне, он продолжал думать только о тебе! Я думала, дети его изменят! Родила троих! Он любил их — но твоих детей и тебя любил еще больше! Даже будучи моим мужем, он продолжал тосковать о тебе! А когда… Когда я случайно услышала, что он хочет после смерти завещать все тебе… Я поняла, что умру — но не отдам тебе ни гроша! Ни ярда земли! Ты и так отобрала у меня мужа — но отдавать тебе еще и его состояние я не собиралась!

Вот и все. Маски сорваны. Моя тетушка, наконец-то, ответит за все свои поступки: вон уже и стража пробивается к ней через толпу.

— Я обещала тебе, — говорю я Варре, — увезти тебя и твоих детей в столицу и обеспечить вам лучшую жизнь. Прости, кажется, часть моего обещания пошла не по плану.

Варра смеется, но в ее глазах все еще стоит боль. Мои слова о том, что Геркхард любил ее всю свою жизнь, разбередили ее старые раны.

— Спасибо, Леенна, — говорит она мне, — если бы не ты… Я бы ничего этого не знала.

Вместе мы молча смотрим, как двое солдат подхватывают брыкающуюся Дерр Мариадну под руки и выводят под презрительные и злые взгляды остальных на улицу, чтобы заключить ее под стражу.

— Что теперь с ней будет? — спрашивает Варра. Однако смотрит она при этом не на Дерр Мариадну, а на ее детей, испуганно сбившихся стайкой на втором этаже.

— Посадят, — я безразлично жму плечами, — а что?

— Нет, — говорит Варра, — я не могу этого допустить. Я не могу оставить детей без их матери. В конце концов, они ни в чем не виноваты.

— Только что ты предлагаешь? — я удивленно вздергиваю брови.

В глазах Варры появляется стальной блеск:

— Одну ночь она, так и быть, пусть пересидит под стражей и подумает о своем поведении. Но затем… Затем я попрошу судью о снисхождении для нее. Не думай, что я такая сердобольная. Мариадна искупит всю свою вину, работая… на меня. Естественно, я не буду измываться над ней так, как она измывалась надо мной, над всеми нами. Но она отработает свою вину до последней капли пота.

Я бросаю на Варру удивленный взгляд — а потом хохочу.

— Ты просто прелесть! — говорю я ей.

— Спасибо тебе, — отвечает она, — спасибо вам всем, — добавляет, обращаясь уже и к Шиэрру Дабору, что прибыл в Саморрию по моей просьбе, и к Пёрчу, что самолично доставил последнего сюда. — Если бы не вы…

— Ну что вы, Эрра Варра, — ухмыляется Пёрч и задорно подмигивает Варре, — вы ведь знаете эту юную Эрру. Ее хлебом не корми — только дай восстановить справедливость!

Она улыбается и говорит, теперь обращаясь уже только ко мне:

— Вот увидишь, я распоряжусь с землями Геркхарда с умом. Так, чтобы он остался мною доволен.

— Я знаю, Варра. Я знаю.

Варра уходит. К ней немедленно присоединяется нотариус, и принимается объяснять, что ей нужно сделать, чтобы вступить в права наследования. Все остальные тоже расходятся. Вскоре мы остаемся только впятером: я, Пёрч и мои названые брат и сестры. Даже слуги, поняв, что дело пахнет жареным, разбегаются из этого дома, как крысы с тонущего корабля.

— Вот и все, — я обращаюсь к сестричкам и братцу, — закончилось ваше беззаботное существование. Отныне вам придется повзрослеть — и ради себя, и ради вашей матери. Теперь вам всем придется взяться за ум, получить какое-нибудь образование и научиться зарабатывать себе на жизнь самостоятельно. Пусть ваш отец и оставил вам неплохое обеспечение, но я уверена, жить на него с прежним размахом у вас уже не получится. Надеюсь, сегодняшнее происшествие заставит вас открыть глаза и начать заботиться о себе, как положено взрослым людям. Прощайте.

Я улыбаюсь Пёрчу. Он подставляет мне свой локоть, я вдеваю в него свой — и вместе мы навсегда покидаем дом Дерр Мариадны.

Проходит два месяца.

Дела потихоньку налаживаются. Мы с Диарой ставим поливайки на поток. Она представляет наши интересы в Ардоге: сама я в столице из-за неофициального приказа императора персона нон-грата. К счастью, это не мешает Шиэрру Шимеру заключить со мной договор на последующие коммерческие изобретения: мои две стихии открывают мне широкий простор для будущих возможностей. В частности, я решаюсь придерживаться концепции услуга в вещи, и у меня уже есть несколько задумок для следующих проектов.

Саллары уже свободно разгуливают по Саморрии и даже заходят в пару соседних городов. Им везде рады. Особенно Арсаху. Тот привлекает много женских взглядов, и поэтому от девушек у него нет отбоя. Впрочем, он не обращает на них особого внимания, полностью сосредоточившись на посадках и поливайках. Правда, я все равно частенько ловлю на себе его жгучие взгляды. От своих слов саллар не отказывается, и каждую свободную минуту старается проводить со мной, соперничая в этом с Рувваной.

Да, дракон тоже здесь. Помогает с поливайками и восстановлением земель — как и Пёрч, который после расформирования отряда подал заявку, чтобы остаться тут уже добровольцем. Я стараюсь не выходить на улицы Саморрии в сопровождении этих троих — уж слишком много внимания мы привлекаем все вместе.

Варра принимает огороды официально. Выяснилось, что после многолетних продаж у Мариадны были огромные финансовые средства на различных счетах. Полагаю, выжав из огородов все, что только можно было, она планировала со спокойной душой перебраться в Ардог и жить там, ни в чем себе не отказывая. Теперь она только и может, что бессильно кусать локти, ведь все ее деньги перешли к ненавистной ею Варре, которая, вдобавок, еще и стала ее поручителем и работодателем одновременно. Правда, Варра полноправной хозяйкой себя все равно не чувствует: она отправила детей на учебу в столицу, а сама продолжает ходить в старых платьях, потратив огромную сумму денег на поддержание и возрождение Саморрии. В частности, теперь над нами защитный купол, который больше не сбоит, и теперь мы спокойно можем гулять днем. Цены на докрокк она сильно снижает, и теперь приобрести лечебное растение может любой желающий.

Я живу в библиотеке. Вернее, в маленькой комнатке на втором этаже. Здесь мне действительно уютно и спокойно, и не отпускает ощущение, что старик Гарт и в самом деле рядом и поддерживает меня, как и раньше.

Единственное, что омрачает мой настрой, это бесконечная тоска по Дастану, которая охватывает меня каждый раз, когда я не занята делом. Все же остальное кажется спокойным и мирным.

Поэтому несложно представить себе мое удивление, когда меня снова похищают. Тому у меня есть единственное объяснение — император. Поэтому, когда меня везут в карете в неизвестном направлении, я лишь удивляюсь, почему оному взбрело в голову меня еще и похищать. Не иначе, еще что-то задумал. Поэтому, когда карета, наконец, останавливается, и мой похититель, открыв дверцу, снимает с меня чары, я, потирая запястья, лишь холодно интересуюсь: