— Она не сделает ничего подобного!

Даже не замечаю, как Дастан вскакивает. Он стоит, воплощение холодной ярости, и я чувствую, что готова взорваться рядом с ним, вместе с ним. Меня накрывает такая ненависть к Килаиру, что я даже удивляюсь, почему Килаир не сгорает в ней на месте.

— Договор, — говорит император, глядя на сына, — ты подписал магический договор, гдё черными нитями по белому полотну написано, что ты сделаешь всё для блага родной семьи. То, что я сейчас предлагаю, и есть благо для семьи, Дастан.

— Мне плевать. Она не станет этого делать, — Дастан хватает меня за руку и тянет, вынуждая встать, — со мной можешь делать всё, что угодно, но я не позволю ей стать ещё одной твоей пешкой. Только не ей.

«Только не ей». Дастан уводит меня из зала прочь, а в моих ушах так и стоит «только не ей». Смотрю на него и понимаю, что если мы сейчас уйдём прочь, это не решит наших проблем. Что тогда надо убегать всю жизнь, а я этого не хочу. Понимаю, что Дастан хочет уберечь в первую очередь меня, но понимаю также, что Килаир его накажет. Так или иначе найдёт способ. Дастану и так пришлось вернуться в это место из-за меня, ведь это я заварила всю эту кашу с салларами. Значит, и расхлёбывать её тоже мне.

У самых дверей я замираю, не позволяя Дастану вывести меня прочь. Он оборачивается, не понимая, почему я застываю. Глядя в его глаза, я тихо шепчу:

— Прости, Дастан. Но мне надо решить это самой.

Прежде чем он успевает опомниться, освобождаю свою руку из его хватки и возвращаюсь обратно. Что ж, пришло время сбросить маску. Теперь я — та, кто есть. Наглая, уверенная, знающая цену себе и своим словам злая попаданка. Поэтому мой голос, когда я вношу своё предложение императору, звучит чётко и решительно, ничем не напоминая то тихое робкое блеяние, которым я прикрывалась ранее:

— У меня есть встречное предложение, Ваше Величество. Вы освобождаете Дастана от условий магического договора, признаёте ошибки своих предков, рассказываете о салларах правду и помогаете им в меру своих возможностей, чтобы загладить свою вину. Взамен я дам вам то, что не только поможет вам обелить репутацию императорской семьи, но и возвысит вас в глазах простых людей.

Время тянется так медленно. Когда хочешь его задержать, оно проносится как скорый экспресс. Когда же хочешь его ускорить, оно будто застывает на месте. Вот и сейчас, в ожидании ответа императора проходит целая вечность.

А потом тишину пронзает его хохот.

— Так вот откуда растут ноги у всей этой истории с салларами!

Гляжу на веселящегося императора с каменным лицом. Его реакция меня вовсе не удивляет, а вот реакция Дастана…

— Что ты творишь? — требовательно говорит принц, перехватывая меня за предплечье.

— То, что спасёт нас всех, — отвечаю я просто. — Доверься мне, Дастан. Я знаю, что делаю.

— Я знал, — говорит тем временем Килаир, — что если ты и свяжешь себя с какой-нибудь девицей, то она будет… особого нрава. Но я и понятия не имел, что настолько.

— Ваше Величество, — подскакивает уже Пёрч, — не поймите её неправильно, Леенна просто слегка перенервничала, вот и…

— Берк, не надо. Я в своём уме и я предлагаю Его Величеству сделку, и только ему решать, продолжать ли веселиться дальше или, наконец, соизволить меня выслушать.

Император усмехается. Рядом напрягается Дастан, готовый в любой момент загородить меня собой — но это не требуется.

— Говори, — тяжёло роняет Килаир, — но учти. Если твоё предложение мне не понравится… Ты ответишь за свою дерзость.

Нагло ухмыляюсь. Мне нечего терять. Обхожу диван, с которого меня сдёрнул Дастан, сажусь, беру чашку и делаю глоток уже остывшего чая. Хм, неплохо.

— Двадцать процентов территории Ардонии, — говорю я, делая второй глоток, — находятся в пустошах. Включая Саморрию и территорию салларов. Когда-то там были богатые земли, но не мне вам рассказывать, что было с ними дальше. Пострадали не только земли салларов, хотя самый большой удар прошёлся, безусловно, по ним. Запустение коснулось севера, северо-востока и, собственно, востока. Где-то засушливые земли начали потихоньку превращаться в пустыни, где-то крестьяне ещё борются за свой урожай, не желая покидать места, где родились и процветали их предки. Поддерживать магией такие пустоши бессмысленно, современные маги на это неспособны, а древняя магия… Сами знаете, что с ней стало. Но что, если я скажу, — я бросаю на императора твёрдый взгляд, — что те земли ещё можно восстановить? Что можно остановить запустение, возродить урожай и, более того, сделать те земли процветающими? Только представьте: ваши предки совершили ошибку, позволив драконам выпить всю магию — но именно вы, император Килаир, придумали способ, как загладить свою вину перед салларами, восстановить их земли, остановить пустыню, устремляющуюся всё ближе к центру страны, и увеличить урожай? И всё это — без затрат на бесчисленных магов и постоянную их подзарядку? Знаете, как возликует простой народ, который составляет большую часть населения Ардонии?

Император откидывается на спинку своего кресла. На его губах — сардоническая усмешка, но я вижу, что в его глазах загорается искра интереса.

— И что же это за способ, юная Эрра? — говорит он.

— Поливайки, — говорю я, — камни с водой.

Император склоняет голову набок, и я поясняю:

— Всё дело в воде, — поясняю я, — запустение началось с того, что драконы, дети огня, выпили из земли всю воду. Если вернуть воду в те земли, она вновь возродит там жизнь. Я придумала способ, который позволит заключить в камне необходимое для посева количество воды. Его суть проста: вы берете такой камень, кладёте его на землю, активируете — сейчас мы работаем над тем, чтобы активацию могли запустить даже не-маги, — и камень высвобождает воду, увлажняя землю. А если еще добавить в воду разные чары: чары притяжения, чары увеличения, чары урожайности, чары защиты от солнца — то можно добиться бóльшего результата.

— То есть, — Килаир щурится, — хочешь сказать, что ты нашла способ, как заключить в камне воду?

— Верно. И воды с одного небольшого камня размером с… это пирожное, хватит для полива земли площадью два-три квадратных метра.

— И ты думаешь, я в это поверю?

— И вы думаете, что я буду лгать императору?

Некоторое время мы молча смотрим друг другу в глаза. Затем Килаир улыбается — улыбка при этом не затрагивает его глаз — и холодно велит:

— Продемонстрируй.

— Через неделю, — отвечаю я, — сейчас мы проводим финальные испытания. Семи дней нам хватит, чтобы всё завершить — и представить вам результат своего труда.

— Что ж, — говорит Килаир, — предположим. Через неделю состоится приём. И на том приёме ты либо показываешь свои работающие… поливайки и я публично каюсь в ошибках своих предков, либо ты прилюдно благодаришь своего принца за спасение — и навсегда исчезаешь из его жизни.

Внутри меня прочно селится холодок, но я лишь выдавливаю из себя такую же самоуверенную улыбку, как у императора, и говорю:

— Договорились.

Дастан дёргается в мою сторону. Я не понимаю, в чём дело, пока нас с Килаиром вдруг не охватывает черно-белое свечение. До меня запоздало доходит: мерзавец-император связал нас магическим договором!

— Это было не обязательно! — говорит Дастан отцу. Он старается сдерживать себя, но даже я вижу, как он взбешен.

— Всё в порядке, — спешно вмешиваюсь я, — я уверена в своих силах.

И в этот момент Килаир задаёт вопрос, и без того накаляющий непростую атмосферу:

— Ты ведь учишься в Академии, верно?

— И что с того? — настороженно уточняю я.

По губам императора скользит воистину змеиная ухмылка:

— За тобой присмотрят.

Когда мы с Пёрчем уходим из малого приёмного зала — я прощаюсь с императором холодным, весьма небрежным кивком, — Дастан хватает меня за руку и, бросив другу «Увидимся внизу», затаскивает в ближайший же кабинет и с грохотом, отзывающимся по коридорам эхом, захлопывает за собой дверь.