— А пока мы едем, — говорит Пёрч, — расскажи-ка мне сказку.

— Какую сказку? — я удивлённо округляю глаза.

— Вот-вот, это выражение лица и держи перед дворцовой стражей.

Скептически изгибаю бровь.

— А вот это хорошо сработает на Дастане. А знаешь, что сработает на нём ещё лучше? Сердечки в глазах, и дрожащие от чувств губы, и голосок с придыханием, и… Ай!

Я задираю подбородок и смотрю на Пёрча, который, пыхтя, растирает щиколотку, по которой ему только что прилетело.

— Так что за сказку ты хотел услышать? — напоминаю я ему как ни в чём не бывало.

— Мне с самого начала нашего знакомства было интересно, почему ты такая злыдня. Всё сама, всё одна. На окружающих рычишь, погладить себя не даёшь, чуть что — сразу руку готова оттяпать, даже за помощь. Зато тех, кто тебе дорог, будешь охранять до победного конца, несмотря ни на что.

— Я что, по-твоему, собака? — ахаю я.

Пёрч быстро убирает ноги:

— Я буду защищаться, женщина!

Моргаю раз-другой, затем смеюсь: так нелепо-воинственно сейчас выглядит Пёрч, засунувший ноги под моё сиденье и выставивший вперёд руки якобы для защиты. Потом отворачиваюсь в окно и, глядя на очертания приближающегося города, задумчиво поясняю:

— Когда-то мне приснился сон о другой жизни. В том сне я никому не была нужна. Даже родителям, которые меня бросили на бабушку и больше не появлялись. Бабушка меня не любила и давала мне только немного еды, на всё остальное я зарабатывала себе сама. С самого детства я много работала. А потом встретила человека, который сказал, что я очень хорошая и что я ему нравлюсь. И я была безумно, безумно счастлива, что наконец-то я кому-то нужна. Этот человек устроил меня на работу туда же, где работал сам. Я умела работать, и у меня хорошо работали мозги. Я стала ему помогать, но это заметили наверху, и скоро меня... сделали начальником. А его нет. Это задело его самолюбие и он начал меня ругать. Проходило время. Меня снова сделали начальником, уже побольше, а он как был на своём месте, так и остался. И ругался всё больше и больше. Но он всё равно был первым человеком, кто сказал, что я ему нужна. Поэтому я старалась ещё больше. Чтобы обрадовать его, я купила нам общий дом, и взяла ещё две другие работы, потому что с первой работы его попросили уйти. Он сидел в нашем доме, а я работала за нас двоих. А он всё ругался и ругался, что всё, чего я достигла, это только благодаря ему. А потом, когда у меня отменили одну смену и я вернулась домой пораньше, оказалось… Оказалось, что на самом деле я была не единственной, кто ему нравился. Я его выгнала. А он даже тогда ругался, что всё, чего я достигла — это только благодаря ему и его поддержке. И тогда я пообещала себе, что больше ни на кого не буду полагаться, что всегда буду всё делать сама и ни у кого больше не попрошу помощи.

— Это был долгий сон, — тихо говорит Пёрч.

— Это был долгий кошмар, — поправляю я, — длиной в целую жизнь.

— Не рассказывай об этом Дастану, — вдруг добавляет Пёрч.

— Почему?

— Я уже говорил, что у него повышенное чувство справедливости. Если он узнает про того человека, ему захочется его наказать. А как он накажет кого-то из твоего сна? А если не сумеет это сделать, будет терзаться.

— Хорошо, — я ухмыляюсь, — это останется между нами. А теперь ты расскажи мне. Только уже не сказку.

— Что же ты хочешь узнать?

— Как вы познакомились с Дастаном?

— О, — Пёрч оживает, — это случилось в стародавние времена, когда магия только-только зарождалась и всё живое в мире… Ладно, ладно, не надо так смотреть. Мы познакомились, когда учились на первом курсе в Академии. Это сейчас я сильный, мощный, мускулистый — а тогда был тем ещё стебельком на ветру. И некоторые огневики захотели потешить своё эго за мой счёт. Но Дастан не позволил им этого сделать. Мы начали общаться и водиться, тем более, что обнаружили много общего. Он подтягивал меня в магии, благо у него было больше опыта и сил, а я его — в обычных потасовках. Так пролетело несколько лет. Мы выпустились из Академии, вместе подали заявки на охрану дальних границ, и с тех пор мотаемся из одного конца Ардонии в другой.

Мои губы против воли разъезжаются в улыбке. Так здорово иметь верного друга, готового пойти за тобой и в огонь, и в воду… К сожалению, в своей первой жизни я, занятая бесконечной работой, так и не сумела завести себе друга. Но здесь… Здесь у меня много друзей. И Пёрч прав. За любого из них я буду грызться до самого конца.

— И-и-и, — говорит мой собеседник, мельком выглянув в окно, — мы приехали.

Я киваю, а затем благодарю:

— Спасибо.

Наступает небольшая пауза, но мне не надо произносить вслух, за что. Мы оба прекрасно понимаем, что, вовлекая меня в разговоры, он отвлекал меня всю дорогу и не давал нервничать.

И Пёрч отвечает:

— Не за что.

— Так, выражение… Отлично… Держись за моей спиной тихой мышкой, на охранников смотри с благоговением… Не перепутай, с благоговением, а не «Отпустите Дастана немедленно или я вас всех покусаю!»

Очень хочется закатить глаза, но я себя сдерживаю. Сейчас я — Леенна, девочка-«фиалка», которая боится всего и вся.

Дворец оказывается огромным. Наверное, так и должно быть. Он длинный, высокий, светлый, выстроенный в форме буквы «П» и мерцающий всеми оттенками магии. А еще, когда мы пересекаем дворцовую площать, меня на время ослепляет и оглушает так, что я вынуждена остановиться и проморгаться.

— Защитный купол, — поясняет Пёрч, — здесь, над дворцом, он самый мощный.

— Чувствуется, — блею я, тряся головой.

Пёрч ухмыляется. Я знаю, почему не предупредил заранее, чтобы хоть как-то подготовилась: за нами уже внимательно наблюдает стража. Сумей я выстоять, как он, это привлекло бы ненужные подозрения.

Мы подходим к сурового вида охранникам. Пёрч представляется, говорит, что у него назначена встреча и достаёт какой-то верительный документ, затем представляет меня:

— Леенна Дерр, племянница Дерр Мариадны. Хотела поблагодарить капитана Дастана за спасение во время нападения салларов.

Глаза охранника сканируют меня с головы до ног. Я стараюсь изображать из себя дурочку как могу. На миг всю мою кожу опаляет жар, затем я внезапно даже для себя мерцаю зелеными искрами — магическая проверка пройдена, я подтвердила свою личность.

— Оружие сдать, — велит охранник Пёрчу.

— Я без оружия, — отвечает тот.

Спустя мгновения он тоже мерцает зелёным.

— Как посетители класса «4-Д» вы обязаны надеть ограничительные браслеты.

Я хлопаю глазами уже натурально, когда на моём запястье холодно и хищно смыкается металлический обруч, и вся моя магия мгновенно оказывается заблокирована.

— Проверка пройдена, — громко оповещает охранник, — личности подтвержены, оружие отсутствует.

Из-за его спины выскальзывает высокий худой церемонный мужчина в строгом сером камзоле:

— Меня зовут Фаль Андер. Я провожу вас к Его Высочеству. Прошу, следуйте за мной.

Какая мощная защита… Собираюсь сказать это Пёрчу, но тот перехватывает мой порыв и едва заметно мотает головой, кивая на худую спину Андера. Понятно, лучше молчать. Проглатываю слова и просто молча следую за нашим провожатым, не забывая вертеть головой по сторонам.

Первое, на что я обращаю внимание, когда мы идём по бесконечным светлым коридорам — это сдержанная роскошь. Широченные пространства, высокие своды, картины в тисненых рамах, изысканные скульптуры, причудливые и классические светильники, тяжелые бархатные портьеры на окнах — все артибуты высокой власти и богатства. Невольно вспоминаю шатёр Арияра, такой скромный и ветхий, что я бы не удивилась, узнав, что он держится только благодаря магии. Как же это всё-таки несправедливо: и без того влиятельный и богатый Данаяр, живущий в таких хоромах, захотел себе ещё больше богатств — а расплачиваться за его жадность пришлось его собственным людям… Горько поджимаю губы и мотаю головой. Скоро всё изменится. Я сделаю эти чёртовы поливайки и добьюсь того, чтобы салларов признали жерствами жадности Данаяра, — и тогда всё изменится.