— Спасибо, — шепчу я, — мне было важно это знать.

В следующий момент Арсах вскакивает. Я не успеваю даже ахнуть, как он перехватывает мою руку, которой я гладила его по голове, и прижимает ее к своей груди, туда, где бьется его сердце:

— Эрра, ты — наша последняя надежда… Если ты спасешь Сиерру… Я буду твоим рабом до конца своей жизни.

Выдергиваю свою руку, раздраженно шиплю:

— Такими словами нельзя разбрасываться!

— О том, что ты — наша последняя надежда?

— О том, что ты отдаешь себя в рабство.

— Но это так. Если ты…

— Атрин! Ох, нет, Арсах. Я не желаю слышать от тебя подобные вещи впредь. Я постараюсь помочь тебе с сестрой — хоть я и понятия не имею, как, — но прошу, не говори больше, что ты станешь… моим рабом.

Арсах поджимает губы. В его глазах горит упрямство, и я понимаю, что нет, эта тема не будет забыта. Вздохнув, я говорю:

— Ступай. Мне нужно привести себя в порядок.

Он кивает. Бросает на девочку долгий, нежный взгляд и уходит. Я, наконец, остаюсь одна. Закрыв лицо руками, тихо сажусь на стул и смотрю на Сиееру. В моей голове так и крутится: их артефакт ошибся. Я не могу быть решением их проблемы. Я всего лишь попаданка. Самозванка в теле настоящего жителя этого мира. Разве могу я тут что-то решать?

Тут девочка стонет. Тоненько, как обиженный щенок. При этом она до сих пор не приходит в себя. Я успокаивающе глажу ее по лицу, и она расслабляется. Сглотнув, я беру себя в руки.

Я не переодеваюсь, просто накладываю на одежду чары очищения. Нахожу медный таз, наливаю туда воды из кувшина и с удовольствием споласкиваю лицо, шею и мою руки. Так-то лучше. Не успеваю я вытереться, как меня уже зовут на обед. Я тихонько выскальзываю из женской половины, и туда тут же проходит какая-то женщина. Легко улыбнувшись мне, она снова наливает в таз воды, опускает туда тряпку и нежно обтирает кожу Сиерры. Мне становится легче, что девочка не останется одна.

— Прошу, — встречает меня Арияр, — у нас небогатый стол, но мы искренне рады такому гостю, как вы.

— Ну что вы, — я неловко мнусь, — выглядит очень аппетитно. Гораздо аппетитнее, чем стол у Дерр Мариадны.

Староста и Арсах одновременно бросают на меня удивленные взгляды. Я поясняю:

— Дерр Мариадна — моя тетя. Она, кхм, выращивает докрокки.

— Я знаю, кто такая Дерр Мариадна. Бедный Геркхард… Я удивлен, что она так обращается с человеком, который выращивает для нее самую качественную зелень в стране.

— Ох, спасибо за комплимент, — я сажусь за стол и придвигаю себе тарелку с какой-то кашей, — но… откуда вы знаете Геркхарда?

Отец с сыном переглядываются. Затем Арияр отвечает:

— Он — один из немногих ардонцев, которых я уважаю. До того, как его не стало, он… передавал нам докрокки.

Потрясенно ахаю. Староста кивает.

— Да. Он близко к сердцу принимал наши беды и помогал нам по мере возможностей. Очень светлый и добрый человек. Поэтому, мы были удивлены, когда он женился на Дерр Мариадне и тем более, когда он оставил ей свои плантации. Ведь он всю жизнь любил другого человека.

— Что… что вы имеете в виду?

— Ты не знаешь? Любовью всей жизни Геркхарда была Варра.

Этого. Не. Может. Быть.

— Ох, — говорит староста, глядя на мою реакцию, — ты действительно не знала…

— Пожалуйста, расскажите мне об этом поподробнее!

— Что ж, я знаю это только с его слов, поэтому рассказ может получиться коротким. Геркхард всегда любил Варру и хотел на ней жениться. Я не знаю, что за размолвка произошла между ними, он никогда об этом не рассказывал, но в итоге он объявил, что женится на Дерр Маридне и сдержал свое слово. Спустя время вышла замуж и Варра. После женитьбы Геркхард приезжал к нам все реже и реже, но когда приезжал, я видел, что он до сих пор страдает по своей первой любви. Однажды, он в сердцах признался, что женившись на Дерр Мариадне, он совершил большую ошибку, и что он до сих пор любит Варру. Спустя двенадцать лет погиб муж Варры, оставив ее с маленькими детьми и без средств к существованию. Геркхард устроил ее у себя. Шло время. Он продолжал любить ее по-старому, но он знал, что между ними уже ничего не будет. Тем не менее, во время нашей последней встречи, он сказал мне, что отдаст свои плантации Варре и уже написал завещание. Поэтому, когда после его смерти его дело перешло Дерр Мариадне, мы были, мягко говоря, удивлены — ведь Геркхард всегда держал свое слово.

Сижу, как оглушенная, не в силах поверить в такой поворот событий. Мой дядюшка Геркхард был влюблен в Варру! Господи, если бы не Дерр Мариадна, сейчас Варра могла бы быть моей тетушкой, и, кто знает, может, и дядюшка был бы еще жив!

— Кажется, эта новость тебя ошарашила, дитя. Что же с тобой будет, когда ты узнаешь, что Геркхард прочил Арсаха тебе в жены!

Староста смеется, глядя, как я пытаюсь вернуть челюсть на место. Арсах улыбается, но улыбка не затрагивает его глаза.

— О да, — говорит Арияр, — он очень благоволил Арсаху. Когда он приезжал к нам, он говорил, что у него есть племянница, маленькая Леенна. Глядя, как шестилетний Арсах управляется со стихией земли, Геркхард не раз шутил, что уже видит вас вместе.

— Стихией земли? Я думала, Арсах огневик.

— Нет. Чтобы ни у кого не возникло ни малейшего подозрения, при поступлении в Академию он был вынужден сменить свою стихию. Ближе других к нему оказался огонь.

— Это… впечатляет.

— Да. Геркхард уже тогда видел в нем большие задатки. По какой-то причине, тебе и Арсаху он благоволил больше, чем собственным детям.

— Должно быть потому, — вздыхаю я, вспоминая сестриц и братца, — что те разочаровали его уже тогда.

— Возможно. Что ж, прости меня, старика, совсем я тебя заговорил. Прошу, угощайся.

Я благодарно киваю и принимаюсь за трапезу, едва, впрочем, чувствуя вкус еды. Какая уж тут еда, когда на голову за один-единственный день обрушивается столько новостей и событий — и за неделю не переварить! Полагаю, я и уснуть-то не смогу.

И я оказываюсь права.

Мне не спится. Я верчусь туда-сюда, но, в конечном итоге, сдаюсь. Сажусь на кровать и автоматически проверяю Сиерру. Девочка спит. Легкий плед на ее груди даже не колышется, и, испугавшись, я кидаюсь к ней. Дышит. Фу-ух… Аланна — та самая женщина, что за ней присматривает — открывает глаза и понятливо улыбается. Жестами прошу у нее прощения за то, что разбудила, затем быстро одеваюсь и выхожу сначала из женской половины, после из шатра.

В поселении ночь. Не спят лишь дежурные и некоторые варсы — так называются ящеры, на которых передвигаются саллары. Мимоходом чувствую укол сожаления из-за того, что по моей вине не стало ящера Арсаха. Должно быть, он жутко из-за этого переживал. Кивнув Заррару — нашему сопровождающему, стоящему на дежурстве, — я осматриваюсь.

И вполне ожидаемо, что уже минуту спустя рядом со мной оказывается Арсах.

— Не волнуйся, — говорю я, — я не собираюсь сбегать.

— Я не волнуюсь, — отвечает он. — Хочешь, я покажу тебе наше поселение?

Я киваю.

— Вы не боитесь, что вас обнаружат?

— Над нами маскировочный и защитный купол, который постоянно поддерживается нашими магами. Ардонцы нас не увидят. Вон там загоны. В них мы держим варсов. Совсем недавно у нас было пополнение: Данна ощенилась. Она пока не подпускает никого к своим детям, но можно посмотреть на них из-за ограждения…

Малыши-варсы похожи на взрослых варсов как две капли воды, разве что размером с хорошую овчарку. Я хмыкаю. Умиления они у меня не вызывают, желания подойти или погладить — тем более. Дальше Арсах показывает мне их шатры, проводит небольшую экскурсию по спящим улицам, рассказывает о тех или иных непонятных мне устройствах. А потом показывает мне их посадки. Жалкие, должна признать, посадки. Большое пространство расчерчено на маленькие поля. Почва едва влажная, из нее с трудом пробиваются слабенькие стебельки. Узнаю некоторые виды — именно их Дерр Мариадна выращивает в огородах, когда я в Академии.