В этот момент дверь с грохотом слетела с петель.

В кабинет ворвались люди в тёмной форме. Их было человек восемь, может, десять. Они двигались слаженно, профессионально, заполняя пространство.

Я не успела моргнуть, как Александра и Михаила уже прижали лицом к стене, заламывая руки. Михаил попытался что-то сказать, но ему быстро надели на рот какой-то артефакт, заглушающий речь. Александр дёрнулся, получил короткий удар под дых и затих.

Август вошёл следом. Быстро оглядел кабинет, нашёл меня взглядом, и я увидела, как на его лице мелькнуло облегчение. Он подошёл, снял с моей шеи артефакт.

— Цела? — спросил он коротко.

— Да.

Кристина стояла у стены, всё ещё с пустым лицом. Один из магов подошёл к ней, снял с нее кулон. Её лицо дрогнуло, глаза наполнились слезами.

Глеб, появившийся в дверях следом за магами, шагнул к ней, обнял за плечи.

— Тихо, всё хорошо. Ты в безопасности.

Я смотрела на эту картину и чувствовала, как отпускает напряжение. Август стоял рядом, его рука лежала на моём плече — тёплая, тяжёлая, надёжная.

Один из магов уже надевал наручники на Александра и Михаила.

Август повернулся ко мне.

— Я чуть с ума не сошёл, когда ты написала про эфир. Мы мчались сюда как сумасшедшие, я поднял управление на уши, забрал всех оперативников.

— Я знала, что ты придёшь, — ответила я.

Он усмехнулся, провёл пальцем по моей щеке.

— Рисковая ты, даже слишком.

— Зато теперь их взяли.

— Взяли, — согласился он. — Благодаря тебе.

— Зрители же увидели всё?

— Увидели, увидели, — заворчал он, но в голосе слышалось облегчение. — И до сих пор видят. Через полчаса здесь будет толпа репортёров.

Я выдохнула и выключила камеру. Получилось.

Август притянул меня ближе, и я позволила себе на секунду закрыть глаза и просто стоять, чувствуя тепло его тела, запах его одеколона, биение его сердца под моей щекой. Вокруг суетились маги, выводили Вороновых, кто-то говорил по коммуникатору, кто-то осматривал кабинет.

— Поехали отсюда, — тихо сказал он.

Мы вышли из кабинета. За нами шли оперативники, уводили Вороновых, успокаивали персонал, который уже собрался в коридоре и взволнованно перешёптывался. Кто-то снимал на свои коммуникаторы, кто-то просто стоял и смотрел.

В холле было людно. Я мельком увидела отца — он стоял у стойки регистратуры, разговаривал с кем-то из врачей. Увидев меня, он кивнул и улыбнулся — устало, но с облегчением.

Я вышла на улицу. Воздух был холодным, пахло бензином и приближающимся дождём. Август шёл рядом, держа меня за руку.

— Ты правда в порядке? — спросил он, когда мы остановились у его машины.

— Правда, — ответила я. — Устала только.

Он открыл дверцу, я скользнула на пассажирское сиденье. Машина тронулась, и я откинула голову на подголовник, глядя в окно на проплывающие мимо огни города.

— Что планируешь делать дальше?

— Хочу записать большое видео, в котором объясню общественности всё, что произошло. Боюсь, Михаил может попытаться создать себе более приятный образ через купленных репортеров. Хочу опередить его.

Август кивнул, достал коммуникатор.

— Тогда надо ехать к Кате. У неё оборудование, студия. Вместе соберётесь и всё расскажете.

Я набрала номер Глеба. Он ответил после первого гудка.

— Где вы?

— В моей машине, отпаиваю Кристину чаем, она приходит в себя.

— Забирай её и приезжайте к Кате. Запишем видео, пока Вороновы не опомнились.

— Понял. Будем через сорок минут.

Катя встретила нас в дверях своей студии. Помещение оказалось небольшим, но хорошо оборудованным — несколько камер, софиты.

— Вика! — она обняла меня прямо на пороге. — Я смотрела твой эфир. Сидела и тряслась от волнения. Ты с ума сошла?

— Пришлось, — я высвободилась из объятий и прошла внутрь. — Оборудование работает?

— Работает, — кивнула Катя. — Что ты задумала?

— Запишем подробное видео. Всю хронологию, все факты, все доказательства.

Глеб приехал через полчаса. Кристина шла рядом с ним, держась за его руку. Лицо у неё было бледным, но глаза уже смотрели осмысленно.

— Садись, — Катя пододвинула ей стул. — Чаю хочешь?

— Спасибо, — Кристина села, обхватила ладонями горячую кружку.

— Я хочу, чтобы мы записали большое видео-объяснение. Справишься? — спросила я.

Кристина кивнула.

Глеб стоял рядом, положив руку ей на плечо.

Катя быстро расставила камеры. Мы уселись за стол — я, Глеб, Кристина. Август стоял в углу, за кадром, скрестив руки на груди. Елена и Волконский в чате порадовались, что мы в порядке, но отказались светиться — их лица и так слишком известны в определённых кругах.

Катя села за пульт, поправила софиты.

— Готово, — сказала она. — Можем начинать.

Я заговорила первой.

— Меня зовут Виктория Захарова. Вы могли видеть меня в новостях последних недель — я бывшая жена Александра Воронова. То, что я расскажу сейчас, покажется невероятным. Но у нас есть доказательства.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Всё началось несколько месяцев назад, когда в городе произошло убийство. Мы с моей подругой Кристиной были рядом, в соседней квартире. Нас позвали помочь, но парень уже был мертв. Мы нашли его в центре пентаграммы, со следами ритуального вскрытия вен. Тогда мы ещё не знали, что это первое звено в цепи событий, которые могли привести к катастрофе. Вскоре после этого было нападение на художницу Лихачеву, а нападавший на неё был удивительно проинформирован о ее давней травме.

Глеб подхватил:

— Я Глеб Орлов, лекарь-манипулятор третьей городской больницы. Вскоре после того убийства я начал замечать странные совпадения. Жертвы нападений имели одну общую черту. Все они были дальними родственниками семи магов, которые сто лет назад поставили Завесу над Моравией.

Глеб добавил детали про архив, про своих родителей, про то, как они собирали информацию о невинно сосланных на Моравию. Про странности – как наша коллега начала преследовать директора, как сам директор вел себя странно.

— Меня зовут Кристина Соколова. Я стажёр-диагност, и у меня есть редкий дар — чистое видение. Я могу видеть энергетическую структуру людей, их болезни, их... уязвимости. Этим даром воспользовались, чтобы мной манипулировать.

Её голос дрогнул, но она продолжила:

— Александр Воронов подарил мне цепочку и кольцо. Я думала, это знак внимания. Оказалось, что цепочка – подчиняющий артефакт. Через него мной управляли, заставляли делать вещи, которые я не контролировала. Я не помню, как нападала на людей. Я не помню, как внушала Анне Сергеевне преследовать Александра. Я была марионеткой. Я хочу, чтобы все, кто пострадал, знали — я не хотела этого. Я была такой же жертвой, как и вы. После того, как о моем участии догадалась Виктория, Александр уничтожил цепочку, а кольцо на моем пальце оказалось взрывным артефактом. Он хотел взорвать его, когда в квартире окажется Виктория. Но она успела догадаться и кинуть его в окно.

Глеб взял её за руку.

— Кристина не виновата в том, что случилось. Виноваты те, кто использовал её дар в своих целях. Мы нашли доказательства — в фамильном архиве Орловых хранятся документы, которые показывают, что Михаил Воронов, отец Александра, вместе с моими родителями много лет разрабатывал план снятия Завесы. Он вёл переписку с агентами Моравии, консультировался с ними, адаптировал их ритуалы под наши условия.

Я кивнула.

— Михаил Воронов хотел снять Завесу любой ценой. Его сестра, Елена Воронова, умирала от редкой болезни. Некроманты обещали ей спасение в обмен на сотрудничество. Он согласился. И ради этого был готов пожертвовать тысячами людей.

Катя подала мне стопку документов — копии из архива, которые мы подготовили заранее. Я подняла их к камере.

— Вот доказательства. Родословные, которые показывают связь жертв с семью родами. Письма Михаила Воронова к агентам Моравии. Схемы ритуала, который он планировал провести на концерте в честь Дня города. Тысячи людей должны были погибнуть, чтобы Завеса пала.