Он молчал. Его грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня, и в его взгляде теперь была лишь тупая, осознанная безысходность. Он обвел взглядом комнату — беспорядок, растерянную любовницу, меня, стоящую с холодным, непоколебимым выражением. Он понимал, что все козыри у меня. Другого выхода действительно не оставалось.

— Хорошо, — наконец выдохнул он, не поднимая головы. — Что нужно говорить?

Я включила диктофон на коммуникаторе и положила его на столик, а затем достала подготовленный листок с текстом.

Он, двигаясь как автомат, взял устройство. Его пальцы дрожали. Он включил запись и начал говорить — монотонно, отрывисто, подтверждая свое намерение подать на развод, перечисляя условия. Я слушала, не двигаясь, следя за каждым словом.

Когда он закончил, я остановила запись.

— Отлично. Теперь можешь одеваться и убираться.

Он посмотрел на меня с немым вопросом, но не стал ничего говорить. Он молча, с видом человека, идущего на эшафот, оделся, не глядя на девушку на кровати, и вышел из номера, хлопнув дверью.

В комнате наступила тишина.

Только тогда я позволила себе расслабиться, но лишь на долю секунды. Дело было сделано, но вечер еще не окончен. Я повернулась к Кристине. Она все еще сидела на кровати, замершая, будто боясь пошевелиться. На ее лице застыла смесь стыда, страха и полной потерянности.

Я встала, потянулась. Потом подошла к мини-бару, налила в стакан простой воды и протянула ей.

— Выпей. Тебе нужно прийти в себя.

Она машинально взяла стакан, сделала несколько мелких глотков.

— Я… я не хотела… — начала она, и голос ее сорвался.

— Знаю. Одевайся. И пойдем со мной.

Она удивленно моргнула, не понимая.

— С… с вами?

— Нам нужно поговорить.

Кристина, колеблясь кивнула, потом стыдливо стала искать свою одежду. Я отвернулась, дав ей немного приватности.

Когда Кристина, дрожащими руками натянув платье и кое-как поправив волосы, была готова, я направилась к двери.

Машина ждала там, где я ее оставила утром, когда заканчивала все свои приготовления на данный вечер. Они были простые: машина, вещи, квартира.

Я села за руль, завела двигатель, который отозвался мягким, мощным гулом. Кристина втиснулась на сиденье, стараясь занимать как можно меньше места.

Мы ехали молча. Невоград проплывал за тонированными стеклами — сверкающие проспекты, затем темные переулки, снова освещенные витрины богатых кварталов. Тишина в салоне была густой, неловкой.

Я взяла свой коммуникатор и набрала номер домашней экономки.

— Собрала всё? Молодец. Грузчики подъедут к служебному входу через двадцать минут. Спасибо.

Я положила трубку. Кристина смотрела на меня, и в ее глазах читался немой вопрос. Я проигнорировала его и набрала следующий номер — Марку Самойлову.

— Марк — сказала я, когда он взял трубку. — Всё получилось. Я высылаю подтверждение от второй стороны. Начинайте оформление развода. И еще раз спасибо за ту квартиру.

Мы обсудили еще несколько технических деталей, и я положила трубку. Теперь можно было выдохнуть. План сработал. Ловушка захлопнулась. Дорога к свободе была открыта.

Кристина молча смотрела в окно на проплывающие огни. Проехав так несколько кварталов, она вдруг тихо спросила:

— Виктория Николаева… это вы все подстроили? Вы… опоили меня? Потому что я… я бы никогда… такое поведение… для меня не типично…

Я не ответила сразу. Свет фонарей скользил по ее лицу, выхватывая следы слез, растерянность, проступающее осознание. До нее наконец-то дошло.

— Знала ли я, что именно произойдёт? — наконец проговорила я, и мой голос прозвучал устало. — В общих чертах — да. Я видела, как кто-то подсыпал порошок в твой бокал. И в бокал Александра тоже. Порошок был одинаковым. Но кто именно и зачем это сделал — понятия не имею.

Я услышала, как Кристина резко вдохнула.

— Вы хотите сказать… Александр Петрович тоже был… отравлен?

Я фыркнула, на секунду отведя взгляд от дороги, чтобы бросить на нее быстрый, насмешливый взгляд.

— Ну, конечно. Обычно он не делает подобное в местах, где его легко можно увидеть. У него же репутация.

Она снова замолчала, и в этой тишине я чувствовала, как складываются воедино кусочки пазла в ее голове.

— Вы… вы злитесь на меня? — спросила она почти шепотом, глядя на свои сплетенные на коленях пальцы.

Я посмотрела на неё искоса.

— Нет.

Она резко взглянула на меня.

— Я не верю, что вы не обижаетесь. Вы его жена.

Я вздохнула, усталость наваливалась тяжелым грузом, смешиваясь с адреналиновым осадком после всей этой комедии.

— Кристина, я уже давно не питаю к Александру ничего, кроме легкого отвращения и сожаления о потраченном впустую времени. Этот брак был ошибкой с самого начала. И то, что случилось, лишь ускорило неизбежный конец. Я не люблю Александра. Не люблю его уже очень давно. Так что нет, я не злюсь на тебя. Более того, я была только рада, что подобная ситуация подвернулась.

Она смотрела на меня с таким немым изумлением, будто я говорила на незнакомом языке.

— Но зачем тогда почему не развелись раньше? И зачем забрали меня сейчас?

— Объясню позже, когда доедем, — отрезала я. — Сейчас нужно вести машину.

Она не стала настаивать, уткнувшись носом в стекло. Еще минут двадцать мы ехали в полной тишине, пока я не свернула во двор старого, но ухоженного шестиэтажного дома из темного кирпича. Это был не Элизиум, но и не трущобы. Спокойный район для среднего класса, где моя новая квартира на четвертом этаже выглядела скромным, но достойным убежищем.

Мы поднялись на лифте. Ключ мягко щелкнул в замке. Я включила свет в прихожей. Пространство было необжитым, но чистым: светлый ламинат, нейтральные обои, минималистичная мебель из светлого дерева. Пахло свежей краской и чистотой. Ничего лишнего.

— Раздевайся, располагайся, — сказала я, скидывая туфли и вешая плащ на вешалку в прихожей. — Я предлагаю приготовить вместе ужин. И заодно поговорим. Я, честно говоря, чертовски проголодалась.

Кристина, всё ещё в своём помятом алом платье, молча кивнула. Она выглядела потерянной и очень юной. Я дала ей сменную одежду, и она с радостью сбросила платье.

Я прошла в компактную кухню-гостиную, открыв холодильник. Он был пуст, за исключением стандартного набора продуктов, который я попросила закупить: яйца, молоко, масло, сыр, зелень в вакуумной упаковке.

— Проголодалась? — спросила я, достав сковороду. — Я собираюсь делать омлет. Поможешь? Заодно и поговорим.

Кристина кивнула, все еще держась в стороне, будто боялась что-то сломать.

Я разбила яйца в миску, добавила молока, соли. Кристина молча принялась мелко резать укроп, ее пальцы дрожали.

— Так вот, — начала я, взбивая яйца венчиком, — Я увидела, как вам обоим что-то подсыпали. И решила воспользоваться ситуацией. За что приношу свои извинения. Это был расчётливый и циничный поступок. Но, увидев, как вам обоим подсыпали эту дрянь, я поняла, что это идеальный шанс. К тому же я подумала, что для тебя это хорошее развитие событий.

Она перестала резать, держа нож в руке.

— Почему?

— У меня сложилось впечатление, что Александр тебе нравился. К тому же, благодаря этой афере он скоро будет свободен.

Кристина опустила глаза на порезанные помидоры. Её щёки слегка зарумянились.

— Он нравился мне, — тихо призналась она. — Но сегодняшнее его поведение в отеле…

В этот момент из-за стены, в соседней квартире, раздался громкий, рассерженный мужской крик, за ним — глухой удар, будто что-то упало. Мы обе замерли на секунду, прислушиваясь. Но крик был яростным, а не испуганным. Мы переглянулись и снова вернулись к своим делам.

Кристина вздрогнула, но затем продолжила, как будто этот звук лишь подчеркнул её мысль:

— Он был грубый с вами. И вы… вы фактически подложили меня под него, — вырвалось у Кристины, и в голосе наконец прорвалась обида.