Я вернулась в гардеробную. Помимо рядов одежды, здесь был сейф, встроенный в стену. Виктория редко его открывала, предпочитая кредитные кристаллы. Я сосредоточилась, выуживая из памяти комбинацию. Пальцы сами легли на магический замок — пластину с руническими символами. Я провела их в определенной последовательности, чувствуя слабый, едва уловимый толчок энергии в кончиках пальцев. Сейф открылся.

Внутри лежало то, что я искала. Паспорт на имя Виктории Захаровой-Вороновой, диплом об окончании престижного медфакультета, медицинская карта, полис. Банковские кристаллы — маленькие, мерцающие внутренним светом камни, привязанные к счетам. Пачка наличных в местной валюте — купюры с портретами каких-то ученых-магов. И несколько небольших артефактов в бархатных футлярах. Один выглядел как изящный браслет — «личный экран», создающий магический барьер от несанкционированного сканирования или слабых атак. Другой — серьга-коммуникатор. Третий — что-то вроде элегантного портсигара, но внутри лежали не сигареты, а набор тонких игл с рунической насечкой: медицинский аварийный набор, подаренный родителями на окончание университета.

Я нашла и шкатулку с украшениями. Одежду собирать пока не стала — это привлекло бы внимание прислуги.

Теперь нужен был адвокат. Я пыталась выудить из памяти Виктории хоть что-то полезное о семейном праве. Пусто. Она никогда не интересовалась этим.

Я взяла свой — вернее, ее — телефон. Устройство напоминало изящную трубку из черного эбонита и серебра, с небольшим кристаллическим экраном. Контакты. Я покрутила колесико вызова, пролистывая сохраненные номера.

«Мама», «Папа», «Сашенька» (у меня даже лицо скривилось), «стилист», «Массажист»… И тут — «Катя Л.» Катя Лебедева. Подруга детства. Вышла замуж за такого же богатого наследника три года назад. Год назад громко развелась, забрав, по слухам, изрядную часть состояния. Идеально.

Я набрала номер, придала голосу легкую, томную нотку, сымитировав манеру Виктории.

Трубку взяли почти сразу.

— Виктория? — голос в трубке звучал удивленно и чуть натянуто – мы давно не общались.

— Катя, привет. Извини, что беспокою, — сказала я. — Мне нужен совет. Не для себя, — добавила я чуть быстрее, — Одна наша общая знакомая… Ты ее знаешь, но я не могу назвать имени, она умоляла о конфиденциальности. Планирует развод, но ничего не смыслит в юридических тонкостях. Я сразу вспомнила про твоего блестящего адвоката. Не могла бы ты скинуть мне его контакты? Только, чур, абсолютно между нами. Она паникует.

На том конце провода повисла короткая пауза. Я почти слышала, как шевелятся извилины.

— Общая знакомая? Интересно, — в голосе Кати зазвучал явный интерес. — Ну, если деньги не проблема… Тогда только Марк Самойлов. Его фирма «Щит и Скипетр» вела мой процесс. Берет дорого, но выжимает из противника все, включая душу, если она прописана в брачном контракте. Работает чисто, без лишнего шума. Только, да, никому ни слова, что от меня.

— Естественно, — прощебетала я. — Сбрось мне его координаты? Ты меня просто спасаешь, она больше не знает, к кому обратиться.

— Сброшу. И… Вик, береги себя. Если что — звони.

— Спасибо, Катюш.

Я положила трубку. Через минуту телефон запищал — пришло сообщение с данными. Фирма, адрес в Техномагическом квартале, номер для связи.

Я набрала номер.

— Адвокат Самойлов, — ответил спокойный, профессиональный мужской голос.

— Здравствуйте. Мне рекомендовали ваши услуги по процессу развода. Мне требуется предварительная консультация. На условиях полной конфиденциальности. Я готова оплатить ваше время. Могу я записаться на личную встречу? Завтра, если возможно.

— Завтра утром в десять у меня есть окно, — после короткой паузы ответил адвокат. — Приходите по адресу: Невоград, Техномагический квартал, башня «Дедал», 5-й этаж.

— Буду, спасибо.

Я положила трубку. Первый плацдарм для отступления был подготовлен. В голове уже выстраивался план: встреча, оценка перспектив, открытие отдельного счета, поиск жилья…

В этот момент внизу щелкнула массивная входная дверь, послышались тяжелые, уверенные шаги по мрамору холла. Александр.

Я быстро закрыла сейф, спрятала сумку в глубину гардеробной и вышла в спальню.

Он вошел, не постучав. В руках у него был огромный, нелепый букет алых роз, который он держал так, будто это был чемодан с биологическим оружием. Его лицо, красивое и холодное, как маска, выражало раздражение. Он выглядел как человек, выполняющий неприятную, но необходимую формальность.

— Виктория, — произнес он, протягивая цветы. — Прости, что вчера был резок.

Я взяла букет. Они источали приятный аромат, так что я даже искренне улыбнулась, хоть никогда и не предпочитала розы.

Взгляд мужчины скользнул по комнате, по мне, и я увидела в нем то же самое: глухое, привычное раздражение. Никакой вины. Никакого раскаяния. Он притащил эти цветы, потому что так положено, чтобы замять скандал.

В горле Виктории встал бы ком обидных слез, и она начала бы кричать или плакать.

— Спасибо за цветы, Александр, — сказала я абсолютно нейтрально. — Я устала. Думаю, я рано лягу.

Он даже вздохнул с облегчением, что не придется разыгрывать долгую сцену примирения. Кивнул.

— Хорошо. Отдыхай.

После ухода Александра я не легла. Сон был последним, чего я хотела. Вместо этого я села за туалетный столик, теперь украшенный кричащим букетом, и начала систематизировать информацию.

Виктория Захарова-Воронова числилась «лекарем-диагностом 2-й категории», а заодно и заведующей отделением в элитной клинике «Гиппократ», которая, разумеется, входила в холдинг «Воронов-Медикал». Я порылась в памяти, вытаскивая детали.

Клиника «Гиппократ» являлась типичным образцом медицины для элиты этого мира. Белоснежное здание в неоклассическом стиле в самом престижном районе Невограда, острове Элизиум. Персонал в безукоризненных униформах, похожих на модную одежду. Пациенты — члены парламента, жены олигархов, звезды магического и обычного спорта.

Медицина в этом мире основана на магии, которая стала товаром и определяла жёсткую социальную иерархию. В основе системы лежало прямое энергетическое воздействие — лекарь с врождённым даром (силой от 4 и выше) направлял поток маны через ладони в тело пациента. Это было быстрее и престижнее, чем «варварская» хирургия, и стоило в разы дороже.

Диагностика проводилась через магическое сканирование — лекарь-диагност с помощью фокусировочных линз или сильного врожденного дара мог «видеть» внутренние повреждения на энергетическом уровне. Обезболивание и седация также осуществлялись магически лекарями в синих мантиях (анестетами).

Артефакты-усилители (легальные класса B и C) могли временно повысить способности лекаря, но их неконтролируемое использование или применение запрещенных класса D грозило потерей дара, психическими расстройствами или смертью — об этом предупреждали в частных университетах, но чёрный рынок всё равно процветал.

Существовала и «традиционная» ветвь — то, что в моем мире называлось просто медициной. Хирургия инструментами, фармакология, физиотерапия. Здесь она считалась чем-то устаревшим, «для бедных», но в то же время — необходимой подпоркой. Ее применяли в государственных больницах, когда магия была неэффективна (редкие случаи магического иммунитета), или когда требовалась грубая механическая работа. Или когда нужно было сэкономить: магическое лечение в частной клинике стоило целое состояние.

Социальная структура медицинского персонала была жесткой и напрямую зависела от силы дара и места работы. На вершине — магистры (золотая окантовка мантии) в частных клиника. Далее — лекари-практики (4-6 категории) в зелёных, белых, красных и синих мантиях. Виктория, обладая слабым даром (сила 3) и нулевой мотивацией, числилась на самой низкой, 2-й категории. Формально она была «заведующей», по факту – в клинике не появлялась, а всю работу делал её заместитель из среднего класса.