В манипуляционной воцарилась тишина. Кристина смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее уверенность сменилась растерянностью и жадным любопытством. Доктор Семенов задумался, затем медленно кивнул. Моё объяснение лежало вне его основной специализации, но оно было логичным.

— Это… действительно возможно, — согласился он. — Мы сразу и не подумали в эту сторону, привыкли к более сложным случаям. Медсестра, подготовьте девочку к забору крови на общий анализ и ферритин. И направьте её на УЗИ.

Марья Игнатьевна смотрела на меня, и на ее лице было написано чистое, неподдельное изумление.

Следующий пациент был мужчиной с жалобами на сильные головные боли и мелькание «мушек» перед глазами. Кристина, еще не оправившись от предыдущего, сосредоточилась.

— Давление в черепной коробке повышено, — выдала она. — Сосуды… спазмированы. Есть участок со странным, вялым током энергии в затылочной области. Возможно, последствие старой травмы или начинающееся нарушение мозгового кровообращения. Нужно проверить на предмет микроинсульта.

— Артериальное давление измеряли? — спросила я у медсестры, уже зная ответ.

— Сто пятьдесят на девяносто, госпожа Воронова, — та ответила.

— А глазное дно смотрели? Состояние сосудов сетчатки?

Медсестра отрицательно покачала головой.

— Спазм сосудов и повышение внутричерепного давления при такой гипертензии — вещь ожидаемая, — заметила я. — А «вялый ток» в затылочной области… — я обратилась к пациенту: — У вас бывают проблемы со зрением? Трудно фокусироваться вблизи? Читать мелкий шрифт?

Мужчина удивленно кивнул:

— Да, в последнее время газета расплывается, глаза быстро устают.

— Это может быть сочетание возрастной дальнозоркости и спазма аккомодации, — сказала я Семенову. — Напряжение глазных мышц при попытке сфокусироваться может усугублять головную боль и давать ощущение тяжести, «вялости» в затылке, которое стажёр воспринимает как энергетический блок. Рекомендую, прежде чем искать следы магического микроинсульта, измерить внутриглазное давление и провести осмотр у офтальмолога. И, конечно, подобрать адекватную гипотензивную терапию. Возможно, всё, что нужно, — это очки и таблетки от давления.

Доктор Семенов смотрел на меня теперь с откровенным, нескрываемым интересом. Кристина же слушала, затаив дыхание, ее взгляд перебегал с меня на пациента и обратно.

Тестирование подошло к концу. Общая оценка Кристины, без сомнения, была высшей. Ее дар был потрясающе точен в своей, магической, сфере. Но я показала и ей, и наблюдающим, что одного дара, даже сильного, недостаточно без фундаментальных знаний и умения мыслить критически.

Марья Игнатьевна, собираясь уходить, задержалась на секунду. Она смотрела на меня уже без прежнего откровенного пренебрежения.

— Ваши замечания были… весьма конструктивны, госпожа Воронова, — произнесла она с некоторым усилием, как человек, вынужденный признать заслугу там, где не ожидал её найти.

— Просто немного теории из курса общей медицины, Марья Игнатьевна, — отмахнулась я с лёгкой, ничего не значащей улыбкой. — Иногда полезно вспомнить азы.

Я провела пальцем по очередному столбцу цифр, и в голове сложился итог, не совпадающий с тем, что значился в нижней клетке таблицы. Ошибка была очевидной, простая арифметическая оплошность, но из-за нее весь квартальный отчет по закупкам расходных артефактов для нашего отделения не сходился.

Петр сидел напротив, погрузив лицо в ладони, и его взъерошенные волосы торчали между пальцами, делая его похожим на испуганного ежа.

— Здесь не сходится, — сказала я, постучав ногтем по бумаге. — Сумма по третьей категории кристаллов должна быть не три тысячи восемьсот, а четыре тысячи двести. Кто-то при сложении пропустил четыреста. И отсюда пошла цепная реакция по всему расчету.

Он медленно поднял голову. Его глаза за линзами очков были красными от усталости и беспомощности.

— Что? — он потянулся за листом, его движения были вялыми. — Где?

Я провела пальцем по столбцам. Пока он всматривался, я уже просчитывала следующий раздел — отчет по использованию фокусировочных линз. Там была не ошибка, а сознательное искажение: списание вдвое большего количества, чем было выдано по журналу манипуляционной. Я отметила это про себя карандашом на полях, легким, едва заметным крестиком. Сейчас не время было поднимать шум о возможных хищениях. Сначала нужно было вытащить Петра из этого бумажного болота, в которое он, судя по всему, погрузился с головой еще давно.

— Вы правы, — пробормотал он, снова потирая переносицу. — Черт. И это значит, нужно пересчитывать все последующие графы. А там еще сводная по отделению, и согласование с бухгалтерией, и отчет для Александра Петровича… Он ждет это к концу дня.

В его голосе звучали отзвуки паники. Я отодвинула от себя стопку уже проверенных мною бумаг и потянулась к следующей папке.

— Давайте разделим остаток. Вы берете сводную и пересчет итогов по закупкам. Я пройдусь по журналам использования лечебных артефактов и сведу расход с остатками на складе. Это систематическая работа, она не требует творческого подхода, только внимания. Я справлюсь.

Петр уставился на меня. Его рот был слегка приоткрыт, а в глазах застыло немое изумление.

— Вы… вы хотите помочь? — он произнес это так, будто я предложила в одиночку перенести гору.

— У нас горят сроки, — я уже открывала следующую папку, мои пальцы привычно листали прошитые листы. — Кроме того, я все-таки формально числюсь заведующей этим отделением.

— Но… вы никогда… — он запнулся, покраснел и потянулся к своей чашке с остывшим чаем, чтобы скрыть смущение. — Я просто не ожидал. Это очень любезно с вашей стороны.

— Не за что, — ответила я, уже погружаясь в колонки цифр.

Я делала пометки на полях, сверяла номера накладных с записями в журналах, находила еще несколько мелких несоответствий и аккуратно их исправляла. Я задавала вопросы, уточняла непонятные мне местные аббревиатуры, сверяла цифры из разных ведомостей. Петр сначала отвечал с опаской, потом, видя, что я действительно вникаю и быстро схватываю суть, стал объяснять подробнее, даже оживился.

Тут дверь в кабинет открылась без стука. В проеме стоял Александр. Он уже снял пиджак, остался в белой рубашке с расстегнутым воротником и подтяжками. Его взгляд, скользнув по Петру, остановился на мне. На его обычно бесстрастном лице появилось выражение, которое я могла бы назвать замешательством. Он явно не ожидал увидеть меня здесь, в кабинете моего зама, и уж тем более за таким занятием.

Его взгляд скользнул с меня на Петра, который вскочил, как будто его застали за чем-то предосудительным.

— Господин Воронов! Я… мы как раз заканчиваем с отчетами, — залепетал Петр.

— Я вижу, — произнес Александр. Его голос был ровным, без эмоций. Он вошел в кабинет, и пространство сразу словно сжалось, наполнилось напряжением. — Виктория. Неожиданно встретить тебя здесь.

Я отложила ручку и подняла на него взгляд, не вставая.

— Я помогаю Петру разобраться с бумажной волокитой. Оказывается, в моем отсутствии здесь накопилось немало интересного, — я позволила себе легкую, почти кокетливую улыбку, такую, какую часто использовала прежняя Виктория, когда хотела что-то выпросить или показаться милой. — Решила, что пора проявить рвение. Чтобы ты, наконец, увидел, какая у тебя трудолюбивая жена.