— Тебе нечего бояться, — сказала я, и в голосе моём прозвучала твёрдость, которой я сама не чувствовала. — Ты можешь остаться со мной сегодня, если хочешь.

Кристина снова покачала головой. Она встала, её движения были медленными, будто каждое требовало усилия. Я тоже встала, чувствуя странную, чуждую мне вину — и за план, и за тот ужас, в который она погрузилась из-за его побочных эффектов.

— Нет. Спасибо. Я… я лучше поеду домой. Мне нужно побыть одной. Осмыслить всё это.

Я не стала её удерживать. Она была права.

— Кристина, — остановила я ее у порога. — Я знаю, что это не компенсирует случившееся, но… как только разведусь и получу отступные, я заплачу тебе. За помощь. И за… весь этот беспорядок.

Она обернулась. На ее лице мелькнула усталая, почти невеселая улыбка.

— Не надо денег, Виктория Николаевна. Я не хочу, чтобы это превращалось в сделку. Просто хочу, чтобы всё это закончилось.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Только я собралась закрыть дверь на цепочку, как снаружи раздался резкий, настойчивый стук.

Видимо, этот сумасшедший день никогда не закончится.

Я посмотрела в глазок и приоткрыла дверь, не снимая цепочки. На пороге стоял Глеб. Его лицо было бледным, но спокойным, собранным. Следы недавней ярости и паники исчезли.

— Позволь войти, Виктория, — сказал он.

Я помедлила секунду, оценивая его. Он не выглядел опасным. Я сняла цепочку и отступила, пропуская его.

Он вошел, оглядев прихожую быстрым, оценивающим взглядом, затем прошел в гостиную, к тому самому дивану, где только что сидела Кристина. Не садясь, он повернулся ко мне.

— Назови мне хоть одну причину не заявить на тебя в Инспекцию Магической Безопасности, — произнес он без предисловий.

Я вздохнула. Усталость навалилась тяжелым одеялом.

— А откуда ты знал, что здесь будет убийство? — спросила я в ответ. — И мог бы поблагодарить меня за спасение твоей ноги. Помнишь осколок с некрозом?

Глеб усмехнулся. Улыбка была быстрой, беззвучной и совершенно безрадостной. Он провёл рукой по волосам, и я невольно отметила этот жест. И в тот же миг заметила, какой он, оказывается, симпатичный. Не красавец, как Александр, с его холодной, высеченной из мрамора правильностью черт. У Глеба было мужественное, сбитое лицо с упрямым подбородком, прямым носом и тёмными, умными глазами. И эти волосы — тёмно-каштановые, шелковистые на вид, сейчас слегка всклокоченные.

— Давай договоримся, — сказал он. — Ты отвечаешь на мой вопрос, я отвечаю на твой.

— Хорошо, — сказала я. — Садись.

Мы прошли в гостиную. Он сел в то же кресло, где недавно сидела Кристина, я опустилась на диван напротив. Мне нужно было открыть ему хотя бы часть правды, если я хочу получить ответы на свои вопросы.

— Я знаю будущее, — сказала я. — Я знала, что сегодня на балу Александру и Кристине подсыплют в бокалы возбуждающий порошоше. Знала, что он уйдет с ней в номер, и что это даст мне козырь для развода. Я усыпила тебя в уборной, потому что боялась, что ты предотвратишь отравление и измену Александра, которые были мне жизненно необходимы

Глеб молчал. Его пальцы, лежавшие на подлокотниках кресла, чуть сжались.

— Ты тоже перенеслась сюда из параллельной реальности? — спросил он.

Я замерла.

— Что значит «тоже»?

Он смотрел на меня, и теперь в его взгляде появилось нечто новое.

— Я не из этого мира, — сказал он. — Я попал сюда случайно. Там меня подставили. Я не знаю, кто и зачем. Меня контролировали с помощью артефакта — подчиняющего амулета и заставляли убивать. Я не помню подробности, только обрывки. Чужие лица, кровь на руках. Меня посадили в тюрьму строгого режима для магических преступников. Через два года тюрьму разрушили во время нападения некромантов. Я смог сбежать. Жил в заброшенном доме на окраине, в лесу.

Он замолчал на секунду.

— В подвале того дома я нашел артефакт. Небольшой серебряный диск с рунами, которых я никогда раньше не видел. Я взял его в руки, и он сработал. Наверно, откликнулся на мои мысли. Я очень хотел начать всё заново. Очнулся здесь, в Невограде, в этом теле. После того, как я оказался здесь, я ввязался в драку с незнакомцем, который в прошлый раз подкинул мне артефакт. После этого я и попал в клинику. Однако я упустил его, и теперь не знаю, что он будет делать дальше.

Я слушала его, и внутри у меня всё замирало. Его история была до жути похожа на ту чушь, которую я сочинила отцу для объяснения. Слишком похожа, чтобы быть случайностью.

— Артефакт… перенёс тебя из параллельного мира? — переспросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Да. Из мира, который опережает этот по времени на пару лет.

— Что еще за война с некромантами? — спросила я.

— А что, в твоем… видении этого не было? — он прищурился.

Я молчала несколько секунд. Потом заговорила.

— Я не из параллельного мира, Глеб. Я из другого измерения, где этот мир — всего лишь книга. Роман под названием «Сердце, закованное в лёд». Автор — бездарная писательница, придумавшая плоский любовный роман. В этом сюжете есть главный злодей, серийный убийца, который начинает охоту на людей. И этот злодей — ты.

Он не шелохнулся. Только смотрел на меня в упор, и его лицо постепенно бледнело.

— Твоего персонажа разоблачают в финале, и это становится кульминацией романа.

Глеб откинулся в кресле и рассмеялся. Это был короткий, сухой, безрадостный звук.

— Боги. Я — злодей в любовном романе. Вот это поворот. Расскажи мне всё.

Я смотрела на Глеба, и в голове крутилась только одна мысль: этот человек только что признался, что был марионеткой в руках неизвестного кукловода. И это даже не противоречило роману – просто его события закончились раньше.

Я начала пересказывать сюжет «Сердца, закованного в лёд». Говорила подробно, ничего не упуская: про Александра-магната с ледяным сердцем, про Кристину — скромную стажёрку с редким даром, про Викторию — истеричную жену, которая травит соперницу и нанимает бандитов. И про Глеба — лучшего друга главного героя, который оказывается серийным убийцей, чьи преступления случайно раскрывает Кристина благодаря своему чистому видению.

— В финале, — продолжила я, — происходит публичное разоблачение. Кристина на каком-то мероприятии указывает на тебя, Александр подключает свои ресурсы, полиция находит в твоём доме улики — артефакты, дневники с записями. Ты не сопротивляешься, не отрицаешь. Всё кончается быстро. Ты в тюрьме, Кристина — героиня, Александр окончательно в неё влюблён. Счастливый конец.

Глеб сидел неподвижно, только желваки на скулах ходили.

— И что, в этой книге вообще нет объяснения, зачем я это делаю? Мотивы? Предыстория?

— Автору было лень, — ответила я. — Ты там просто «психопат, убивающий ради процесса». Из скуки и чувства превосходства. Никаких причин, никаких обстоятельств. Просто злодей для сюжета.

Он снова издал тот же короткий, безрадостный смешок.

— А ты, значит, та самая Виктория-злодейка, которая должна была строить козни Кристине, сойти с ума и сдохнуть от наркотиков.

— Именно. И мы оба, судя по всему, отказываемся играть свои роли.

В комнате повисла тишина. Мы смотрели друг на друга, и в этом взгляде было странное, неловкое взаимопонимание.

Он медленно выдохнул, провёл рукой по лицу.

— А теперь послушай меня, Виктория. То, что ты описала — поверхностная картинка. Те убийства, в которых меня обвинили в моём мире, не были бессмысленной бойней. Это была систематическая ликвидация. Подготовка к ритуалу.

Я подалась вперёд.

— Объясни.

— В моём мире, — продолжил Глеб, — Был человек. Я не знаю, кто он. Я вступил с ним в битву, как только оказался в этом мире, но он был сильнее, чем я ожидал. Он контролировал меня через подчиняющий амулет, очень сильный, уровня класса А. С его помощью он заставил меня убить семерых человек. Каждый был выбран не случайно. Я просто выполнял приказы, как марионетк. Очнулся уже в тюрьме, с обрывками воспоминаний.