Он усмехнулся.

— Ты удивительная, куколка. Как тебя зовут?

— Алисия, — соврала я. Почему-то не хотелось раскрывать настоящее имя. Этот мужчина был опасен, и дело не в мафии. Он был опасен для меня — для моего самоконтроля, для моей брони, для всего, что я строила годами.

— Врёшь, — он повернул голову и посмотрел на меня. — Но не важно. Пока.

Он встал, подошёл к мини-бару, достал бутылку воды. Налил в стакан, протянул мне. Я сделала глоток, чувствуя, как холодная жидкость освежает пересохшее горло. Он стоял передо мной голый, не стесняясь своего тела, и был прекрасен в своей животной наготе.

— Отдохни, — сказал он. — Пять минут. И продолжим.

— Продолжим?

— Я же сказал: я считаю. Ты кончила два раза. Это только начало.

Я рассмеялась. Честно, открыто. Давно я так не смеялась.

— Ты сумасшедший.

— Возможно, — он наклонился и поцеловал меня. На этот раз мягко, почти нежно. — Но тебе нравится.

Через пять минут он снова был во мне — на этот раз в душе. Огромная душевая кабина, горячая вода, пар. Он прижал меня к мокрой стене, закинул мою ногу себе на бедро и вошёл. Вода лилась на нас, делая кожу скользкой и чувствительной. Его губы нашли мою грудь, и я застонала, запуская пальцы в его мокрые волосы.

— Ты красивая, — шептал он между поцелуями. — Твоё тело... я хочу запомнить его. Всё. Каждый изгиб.

Его руки скользили по моей мокрой коже, изучая, запоминая. Он был нежнее в этот раз — не потому, что хотел быть нежным, а потому, что хотел продлить удовольствие. Он доводил меня до грани и останавливался. Снова и снова. Я умоляла его продолжать, но он качал головой: «Рано».

Когда он наконец позволил мне кончить — в третий раз за эту ночь — я закричала так, что эхо разнеслось по ванной. Мои ноги подкосились, и он подхватил меня, прижал к себе, держа на весу.

— Вот так, — прошептал он мне в ухо. — Вот так, моя дикая.

Потом была кровать. Белые простыни, смятые и влажные. Мы лежали, переплетясь ногами. Я курила — он разрешил, хотя сам не курил. Он пил виски из мини-бара и смотрел на меня.

— Ты не просто девушка, — сказал он задумчиво. — Ты кто-то ещё.

— Почему ты так думаешь?

— Ты двигаешься как аристократка. Говоришь как аристократка. Но трахаешься как дикая кошка. Такой контраст не бывает случайным.

— Может, я особенная, — я выпустила дым в потолок.

— Ты особенная, — согласился он. — И я тебя найду. После этой ночи. Кто бы ты ни была.

Я ничего не ответила. Просто докурила, затушила сигарету в пепельнице и повернулась к нему.

— Ещё, — сказала я.

— Что?

— Ещё. Ты сказал, что это только начало.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом поставил бокал на тумбочку.

— Ты ненасытная.

— Ты сам меня такой сделал.

Он усмехнулся.

— Тогда иди сюда, куколка. Покажу тебе кое-что новое.

И показал.

Четвёртый раз был медленным, тягучим. Он уложил меня на спину, развёл мои ноги и вошёл — не торопясь, наслаждаясь каждым миллиметром. Он смотрел мне в глаза, и я не отводила взгляд. Это был не секс. Это было что-то другое — глубже, опаснее. Мы не просто трахались. Мы узнавали друг друга.

— Твоё имя, — прошептал он, двигаясь внутри меня. — Скажи мне своё настоящее имя.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что тогда ты меня запомнишь.

— Я тебя уже запомнил. На всю жизнь.

Он кончил со стоном, уткнувшись лицом в мою шею. Я кончила следом — тихо, без крика, но так глубоко, что перед глазами вспыхнули звёзды.

Потом была тишина. Он уснул первым — его дыхание стало ровным, глубоким. Я лежала без сна, глядя на его лицо. Спящий, он казался моложе. Уязвимее. Исчез хищник, остался просто мужчина — красивый, сильный, вымотанный.

Я должна была уйти.

Осторожно, стараясь не разбудить, я выскользнула из постели. Собрала одежду — платье, туфли, разорванные трусики. Оделась в ванной, стараясь не шуметь. Посмотрела на себя в зеркало — растрёпанная, с засосами на шее и груди, с синяками от его пальцев на бёдрах. Дикая. Свободная. Падшая.

Я не жалела.

На цыпочках я вышла из номера. Босиком, держа туфли в руке, пошла по коридору к лифту. В лифте меня накрыло. Я прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза.

Что я наделала?

Я переспала с русским. С врагом. С человеком, который, возможно, убивал наших людей. Я позволила ему всё. Я кричала под ним. Я кончала с его именем на губах.

И самое страшное — я хотела ещё.

Я вызвала такси и поехала домой. Залезла в окно так же, как вылезала — никто не заметил. Упала на кровать и уставилась в потолок.

«Я тебя уже запомнил. На всю жизнь».

И я его запомнила. На всю жизнь.

Как оказалось, жизнь приготовила нам новую встречу. Всего через три месяца. В том же отеле. На нашей помолвке.

Но тогда, на рассвете, я этого не знала. Я просто лежала и думала: «Кто ты, Ярослав? И почему я не могу тебя забыть?»

Я не знала, что скоро узнаю ответ. И он мне не понравится.

Ярослав.

Я не спал всю ночь после помолвки.

Вернулся в свой пентхаус около двух ночи, скинул рубашку, налил виски и сел у окна. Город внизу жил своей жизнью — огни порта, редкие машины, где-то лаяла собака. Я не замечал ничего. Я видел только её лицо.

София Руссо.

Моя невеста.

Та самая девчонка, которая три месяца назад сбежала от меня на рассвете. Девчонка, которую я искал, перевернув полгорода. Девчонка, которая снилась мне каждую ночь — голая, растрёпанная, с голодным блеском в карих глазах. Девчонка, которая кончала подо мной трижды и просила ещё.

Дочь Лучано Руссо. Принцесса итальянского клана. Та, на ком меня женят ради мира. Ирония ебаная.

Я сделал глоток. Виски обжёг горло. Я думал о том, как она смотрела на меня сегодня — с ненавистью и страхом. Она боялась. Но не меня. Она боялась себя. Того, что её тело помнило. Того, что её губы отвечали на мой поцелуй.

Того, что она всё ещё хочет меня.

Я усмехнулся в темноту. Три месяца я мечтал найти её и наказать за побег. Три месяца представлял, как заставлю её заплатить. И вот она — моя по закону, по договору, по воле двух Донов. Бежать некуда. Прятаться негде. Но наказывать почему-то расхотелось.

Хотелось другого. Хотелось снова увидеть её дикой, голодной, настоящей. Не эту ледяную принцессу, которую она показывает миру, а ту, которая царапалась, стонала и кричала «ещё». Ту, которая вжималась в меня в душе и шептала: «Ты сумасшедший». Ту, которая ушла на рассвете, но перед этим кончила в моих руках в последний раз — тихо, глубоко, с закрытыми глазами.

Я помнил каждую секунду той ночи. Помнил её запах — вишня и кожа. Помнил её вкус — шампанское и что-то сладкое. Помнил, как её тело сжималось вокруг меня, как её ногти впивались в мои плечи, как она выкрикивала моё имя — «Ярослав, Ярослав, Ярослав» — даже не зная, кто я такой.

А теперь она знает. И ненавидит.

Я допил виски и пошёл в душ. Горячая вода лупила по татуировкам, по напряжённым мышцам, но не смывала мыслей о ней. Я стоял, упершись ладонями в стену, и думал.

Зачем она соврала про имя? «Алисия». Идиотское имя. Я сразу понял, что врёт. Но тогда мне было плевать. Я думал — просто девушка, просто на одну ночь, просто трахнуть и забыть. Но утром, когда я проснулся и не нашёл её, внутри что-то перемкнуло.

Я никогда не бегал за женщинами. Они бегали за мной. Я выбирал, кого трахнуть сегодня, и наутро выпроваживал. Ни одна не задерживалась дольше, чем на пару ночей. Я не запоминал их имена, их лица, их запахи. Они были просто телами. Способом сбросить пар.

А эта осталась в голове. Как заноза. Как пуля, которую не достали.

Я выключил воду, вытерся, вышел в спальню. Лёг на холодные простыни и закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла та ночь. В деталях. От первого поцелуя до последнего стона.