— Просто? А ты слышишь себя со стороны? «Родишь наследника»? Я тебе кто — племенная кобыла?

— София, — в его голосе появилась сталь, — ты — Руссо. А Руссо делают то, что нужно для семьи. Твоя мать вышла за меня по расчёту. Твоя бабка вышла за твоего деда по расчёту. Это традиция.

— Традиция? — я схватила бокал с виски. — Хочешь поговорить о традициях? Традиция — это когда ты хотя бы делаешь вид, что у меня есть выбор. А это — продажа. Ты продаёшь меня, как продавал оружие албанцам.

Я швырнула бокал в стену. Стекло разлетелось осколками. Янтарная жидкость потекла по старинным обоям. Охрана дёрнулась — Марко даже приоткрыл дверь. Но отец поднял руку: стойте.

— Всё? — спокойно спросил он.

Я дышала тяжело, сжимая кулаки. Ногти впивались в ладони.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? Ты отдаёшь меня врагу. Человеку, которого мы ненавидим.

— Я никогда не ненавидел Северовых, — спокойно сказал отец. — Я уважаю их. Вадим — сильный противник. Его сын — зверь, но зверь умный. Он опасен. Именно поэтому ты должна быть рядом с ним. Ты — мой агент влияния в их логове.

— Агент влияния? — я невесело усмехнулась. — То есть теперь я ещё и шпионка?

— Ты — Руссо, — повторил он. — Фамилия обязывает.

Он встал, обошёл стол, взял меня за плечи. Его пальцы были сухими, цепкими, как когти ястреба.

— Ты никогда не будешь просто Софией. Ты родилась в этой семье. Это твой крест и твоя корона. Ты сильная, сильнее меня. Ты выживешь в этом браке и сделаешь его выгодным для нас. А теперь иди. Через два часа — помолвка. В отеле «Нейтрал». Надень что-нибудь красное. Русским нравится красное.

Разговор окончен. Приговор вынесен.

Я вышла из кабинета, не чувствуя ног. Каблуки стучали по мрамору. Марко попытался заглянуть мне в глаза, но я прошла мимо.

В спальне я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Ноги подкосились. Я сползла вниз, на пол, прямо на персидский ковёр. Сидела и смотрела в одну точку.

Ярослав Северов. Ярый.

Я слышала это имя. Слышала истории. Говорили, что он жесток. Что он трахает всё, что движется, и не уважает никого, кроме отца. Что у него татуировки по всему телу, шрамы на костяшках и взгляд, от которого у мужчин сдают нервы, а у женщин сдают трусики. Говорили, что он убил человека голыми руками в семнадцать лет. Что его прозвище «Ярый» — это не просто имя, а диагноз.

И я должна стать его женой. Через месяц.

Я закрыла глаза. Вдох-выдох. Ты — Руссо. Руссо не плачут. Руссо мстят.

Я поднялась, подошла к зеркалу. Из стекла на меня смотрела девушка, которую я почти не узнавала. Бледная кожа, расширенные зрачки, сжатые губы. Я заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла недобрая. Хищная. Если папочка думает, что я буду послушной невестой, его ждёт сюрприз. Если этот Ярый думает, что я буду покорной женой, его ждёт сюрприз вдвойне.

Я открыла гардеробную. Отец сказал надеть красное. Ну что ж. Будет красное.

Алое, шёлковое, с вырезом до бедра. Дорогое — из последней коллекции одного французского модного дома, купленное два месяца назад в Париже. Я ещё не надевала его, берегла для особого случая. Кажется, случай настал. Шёлк струился по телу, как жидкий огонь. Вырез открывал бедро ровно настолько, чтобы любой мужчина споткнулся на ровном месте. Я подвела губы алой помадой, брызнула на шею парфюм с нотами вишни и кожи. Из зеркала на меня смотрела не невеста. Из зеркала на меня смотрела принцесса, готовая развязать войну.

Через два часа я узнаю его лицо. Через два часа я узнаю правду, от которой земля уйдёт из-под ног.

Отель «Нейтрал». Тот самый, куда я сбежала три месяца назад. Судьба любит иронию. Я стояла у входа в банкетный зал. Отец держал меня под руку. Красное шёлковое платье облегало тело, как вторая кожа. Вырез на бедре притягивал взгляды. Я чувствовала их кожей — взгляды мужчин, завистливые и голодные. Мне было плевать.

Сейчас я думала о другом. О той ночи. Три месяца назад. О мужчине, который подошёл ко мне у бара в этом самом отеле. Высокий, массивный, русые волосы, серые глаза, татуировки на руках. Как он сказал мне: «Ты моя». Как я ответила: «Посмотрим». Как мы провели вместе ночь до рассвета, а потом я сбежала, не оставив имени.

Я много думала о нём эти три месяца. Иногда — когда лежала одна в постели и не могла уснуть. Иногда — когда моя рука скользила ниже живота. Я ненавидела его за то, что он сделал со мной. За то, что он заставил меня чувствовать. За то, что я хотела большего.

Но он был просто незнакомцем. Случайностью. Ошибкой, которую я никогда не повторю. Или так я думала.

— Готова? — Лучано сжал мою ладонь.

— Нет. Но это ведь не имеет значения.

— Не имеет, — подтвердил он.

Двери распахнулись.

Зал был полон гостей. Сотня людей, цвет мафиозного общества. Русские — массивные, в чёрном, с суровыми лицами. Итальянцы — более элегантные, но не менее опасные. Я шла по проходу, глядя прямо перед собой. Никаких эмоций. Мраморная леди.

А потом я увидела его. Точнее, сначала — спину. Огромные плечи, обтянутые чёрной рубашкой. Русые волосы, чуть взлохмаченные. Татуировки на руках, уходящие под ткань. Знакомый разворот плеч. Знакомая осанка. Сердце сжалось в ледяной комок. Нет. Этого не может быть.

Он обернулся.

Наши взгляды скрестились.

Мир рухнул. Я узнала эти серые глаза. Эту наглую челюсть со сломанной когда-то костью. Эти купола на ключицах. Тот самый мужчина из отеля. Мой незнакомец. Мой Ярослав. Ярый.

Его лицо изменилось. Сначала — удивление. Потом — узнавание. А потом — медленная, опасная, хищная улыбка.

Он тоже узнал меня.

Я покачнулась на каблуках. Отец подхватил меня.

— Что? — шепнул он.

— Ничего, — мой голос был мёртвым. — Всё в порядке.

Это был не порядок. Это был ад. Я выходила замуж за человека, с которым провела самую грязную ночь в своей жизни. За человека, которого ненавидела и хотела одновременно. За человека, от которого сбежала на рассвете, не оставив следа.

Он шёл ко мне. Медленно, как хищник на охоте. Его улыбка стала шире. В серых глазах горел опасный огонь — смесь ярости, голода и предвкушения.

— София, — произнёс он моё имя впервые. Протянул руку. — Ярослав Северов. Твой жених.

Я вложила ладонь в его пальцы. Горячие. Грубые. Те самые, что три месяца назад сжимали мои бёдра.

— Очень приятно, — солгала я.

— Врёшь, — шепнул он так тихо, что услышала только я. — Но мне плевать. Я нашёл тебя, принцесса. И теперь ты моя. По-настоящему.

Я не ответила. Просто смотрела в его глаза и видела там свою погибель. Или своё спасение. Пока было непонятно.

Весь мир сузился до этой секунды. До его руки на моей. До его запаха — табак, кожа, зверь. До его шёпота, который я не могла забыть три месяца.

— Я сбежала тогда, — сказала я одними губами.

— Я помню, — ответил он так же тихо. — И ты за это заплатишь.

Вокруг нас шумели гости, играла музыка, отцы обменивались рукопожатиями. Но мы стояли в эпицентре тишины — двое врагов, которые стали любовниками, а теперь должны были стать мужем и женой.

Я думала о той ночи. О том, как его руки скользили по моему телу. О том, как его голос шептал мне на ухо слова, от которых я теряла разум. О том, как я кончала с его именем на губах — хотя тогда даже не знала его имени.

Теперь знаю. Ярослав. Ярый. Мой враг. Мой жених.

— Посмотрим, — сказала я, повторяя своё любимое слово.

— Посмотрим, — согласился он.

И я поняла: это начало войны. Не между кланами. Между нами. Войны, в которой либо я сожгу его, либо он сожжёт меня. Либо мы оба сгорим дотла.

Почему-то третий вариант пугал меня меньше всего.

Ярослав «Ярый» Северов.

Мой отец убивал людей без улыбки. Ему это просто не требовалось. Вадим Тяжелый заходил в комнату, смотрел на человека своими мёртвыми глазами, и этого хватало. Люди начинали заикаться, потеть, сознаваться в том, чего не совершали. А он просто стоял и ждал. Ждал, пока они сами себя похоронят.