— Он так мирно спит. Не могу оторваться. Ты знаешь, что он сегодня впервые перевернулся сам?

— Знаю. Дэн прислал видео. Я чуть не разбил телефон, когда смотрел.

— Ты преувеличиваешь.

— Нисколько. Я держал его в руках, смотрел, как наш сын переворачивается на животик, и чуть не выронил трубку. Спроси у Дэна.

Я улыбнулась и прижалась к нему спиной. От него пахло морем, металлом и кофе. Запах порта. Запах моего мужа.

— Как прошёл день? — спросила я.

— Напряжённо. Но продуктивно. Балканцы отступили. Пока.

— Что значит «пока»?

— То и значит. Они не отказались от своих планов. Просто затаились. Война никогда не заканчивается, принцесса. Ты знаешь это.

Я знала. После всего, что мы пережили — Корсаро, «Белая вдова», похищение, перестрелки, — я перестала верить в окончательный мир. Но я верила в него. В моего мужа. В его силу. В его обещание.

— Ты голоден? — спросила я.

— Да. Но еда подождёт.

— Что ты хочешь?

— Тебя.

Он развернул меня к себе и поцеловал. Медленно, глубоко, как всегда после долгого дня. Его руки скользнули вниз по моей спине, сжали ягодицы. Я застонала ему в губы.

— Тише, — прошептал он. — Разбудишь Марко.

— Тогда иди в спальню.

Он подхватил меня на руки и понёс. Я обвила его шею, вдыхая его запах. Мой муж. Мой зверь. Мой.

В спальне он положил меня на кровать и начал раздевать. Медленно, пуговица за пуговицей. Его пальцы касались моей кожи, и каждая клеточка моего тела отзывалась на эти прикосновения. Он знал меня лучше, чем я сама. Знал, где нужно задержаться. Где надавить сильнее. Где поцеловать.

— Ты такая красивая, — прошептал он, стягивая с меня блузку. — Даже после родов. Даже после бессонных ночей. Даже когда уставшая.

— Ты льстишь.

— Я никогда не льщу. Я говорю правду.

Его губы прошлись по моей шее, по ключицам, по груди. Он целовал мои соски, посасывая их до тех пор, пока я не начала извиваться под ним. Его рука скользнула вниз, под кружево трусиков, и я почувствовала его пальцы там, где уже было влажно.

— Ты готова, — сказал он.

— Всегда.

Он снял с меня трусики, разделся сам и лёг сверху. Его член упёрся в мой вход, горячий и твёрдый. Я развела ноги шире, приглашая его.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание. В его серых глазах больше не было войны. Только мы. Только наша семья. Только будущее.

Он вошёл в меня медленно, заполняя до предела. Я застонала. Он начал двигаться — размеренно, глубоко, с той же уверенностью, с какой управлял своей империей. Его бёдра вбивались в меня ритмично, его губы шептали моё имя, его рука нашла мой клитор и начала ласкать его в такт движениям.

— Ты моя, — прошептал он. — Навсегда.

— Навсегда.

Оргазм накрыл нас одновременно. Я выгнулась дугой, вскрикнула, чувствуя, как его сперма заполняет меня — горячая, обильная, родная. Он упал рядом, тяжело дыша. Мы лежали, обнявшись, и молчали.

Потом Марко заплакал. Ярослав поцеловал меня в лоб и встал.

— Я сам. Спи.

— Ты уверен?

— Да. Я хочу.

Он натянул штаны и вышел. Я слышала, как он ходит по детской, как его голос — низкий, хриплый — напевает колыбельную. Марко затих. Я закрыла глаза и улыбнулась. Мой муж. Мой защитник. Мой певец колыбельных.

Следующие две недели прошли в спокойном ритме. Ярослав занимался портом и параллельно копал под балканцев. Я занималась Марко и постепенно возвращалась к обычной жизни. Мы были счастливы. Но я знала, что за горизонтом сгущаются тучи.

Однажды вечером Ярослав пришёл домой позже обычного. Его лицо было мрачным. Он сел за стол, налил себе виски и молча выпил.

— Что случилось? — спросила я.

— Балканцы сделали ход. Попытались подкупить одного из наших капитанов. Тот отказался и доложил Дэну. Но сам факт говорит о том, что они не сдались. Они ищут слабые места.

— Что ты будешь делать?

— Встречусь с ними. Лично. Завтра. В нейтральном месте.

— Это опасно.

— Да. Но необходимо. Я должен понять, кто за ними стоит. И дать им понять, что они не пройдут.

— Я поеду с тобой.

— Нет.

— Ярослав...

— Нет, — его голос стал твёрже. — Ты останешься дома. С Марко. Ты — моя главная ценность. И если они узнают, что ты там, это будет дополнительный риск. Я не могу.

Я сжала зубы, но спорить не стала. Он был прав. Как всегда. Как бы мне ни хотелось быть рядом, моё место сейчас — с сыном.

— Хорошо. Но обещай мне, что вернёшься.

— Всегда.

Ночь перед встречей была долгой. Ярослав почти не спал. Я слышала, как он ворочается, проверяет оружие, что-то бормочет во сне. Утром он встал рано, надел тёмный костюм и бронежилет под рубашку. Я проводила его до двери.

— Будь осторожен, — сказала я.

— Я всегда осторожен. Просто иногда это не заметно.

Он поцеловал меня и ушёл. Я осталась дома с Марко. Весь день я провела как на иголках. Проверяла телефон, смотрела на часы, пыталась читать, но буквы расплывались перед глазами. Марко, чувствуя моё напряжение, капризничал больше обычного, и к вечеру я была вымотана до предела.

Он вернулся в девять. Вошёл в гостиную, и я сразу поняла по его лицу: что-то пошло не так. Не катастрофа — он был жив, цел. Но что-то его тревожило.

— Что случилось?

— Встреча прошла нормально. Они согласились отступить. Временно. Но за ними стоит кто-то ещё. Кто-то крупнее. Они упомянули имя, которое мне не понравилось.

— Какое?

— Адриано Греко.

Я замерла. Греко. Один из старейших итальянских кланов. Они базировались в Риме, контролировали политиков, банки, целые отрасли. Если они заинтересовались нашим портом, это было серьёзно.

— Они связаны с балканцами?

— Да. Балканцы — их инструмент. Греко хотят выйти на наши маршруты. И они не остановятся.

— Что ты будешь делать?

— Готовиться. Укреплять порт. Усиливать охрану. Искать союзников. Твой отец знает Греко. Я позвоню ему завтра.

Я обняла его.

— Мы справимся. Вместе.

— Да. Вместе.

Он устало улыбнулся и прижал меня к себе. Я слышала, как бьётся его сердце. Мой муж. Мой воин. Моя скала.

Марко заплакал, и мы пошли к нему вместе. Ярослав взял сына на руки и начал свою обычную колыбельную. Я стояла в дверях и смотрела на них. Каким бы ни был враг — Греко, балканцы, кто угодно — у нас было то, что они не смогут отнять. Семья. И ради неё мы победим.

Ярослав.

Греко. Это имя звучало как приговор. Я знал о них достаточно, чтобы понимать: балканские наёмники были лишь верхушкой айсберга. Настоящая угроза исходила из Рима. Адриано Греко — старый Дон, которому перевалило за семьдесят, но его империя была крепка как никогда. Политики, судьи, банкиры — все были у него в кармане. Он редко вёл войны сам. Он нанимал других. И если он положил глаз на наш порт, значит, он считал, что мы слабы.

Я должен был доказать ему обратное.

Следующие три дня прошли в лихорадочной подготовке. Я связался с Лучано — тесть подтвердил, что Греко действительно активизировались в последние месяцы, расширяя своё влияние на север. Он предупредил, что Адриано не ведёт переговоры. Он ставит ультиматумы. И если мы отвергнем его предложение, он нанесёт удар.

— Какое предложение? — спросил я.

— Порт. Он хочет долю. Пятьдесят процентов. Взамен обещает защиту от всех внешних угроз.

— Защиту? От кого? От него самого?

— Именно. Это стандартная тактика Греко. Сначала создают проблему, потом предлагают решение. И ты уже платишь им за то, что они перестанут тебя уничтожать.

— Я не буду платить.

— Я знаю. Поэтому будь готов.

Балканцы, которых мы взяли после встречи, дали информацию. Адриано планировал серию атак на наши объекты, чтобы ослабить нас перед финальным предложением. Склад в западном порту, транспортный узел на шоссе, офис в центре города. Три удара одновременно. Волна, которая должна была захлестнуть нас и заставить молить о пощаде.