— Дальше, — сказала я.

Он расстегнул ремень. Брюки упали. Боксёры — следом. Он стоял передо мной обнажённый, полностью возбуждённый. Его член был твёрдым, со вздутыми венами, головка блестела от выступившей смазки. Он был готов. Всегда готов для меня.

— Теперь ты, — сказал он. — Я тоже хочу смотреть.

Я сняла платье. Медленно, не отрывая от него взгляда. Под платьем было чёрное кружевное бельё — то самое, которое он купил мне в Париже. Бюстгальтер, трусики, пояс для чулок. Он смотрел, как я расстёгиваю крючки, как кружево соскальзывает с моих плеч, с груди, с бёдер.

Когда я осталась полностью обнажённой, он хотел подойти, но я остановила его жестом.

— Нет. Стой там. Я сама.

Я подошла к нему и начала целовать. Медленно, дразня. Его губы, его шею, его грудь — я обводила языком контуры медведя, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моими прикосновениями. Его соски — я взяла их в рот по очереди, посасывая, покусывая. Он застонал.

— Ты меня дразнишь.

— Да. Тебе нравится?

— Очень.

Я опустилась ниже. На колени. Его член был прямо перед моим лицом — большой, горячий, пульсирующий. Я взяла его в руку, провела языком по головке, слизывая каплю смазки. Солёная, горьковатая, его. Я взяла его в рот.

Он зарычал.

Я работала ртом медленно, с чувством. Мой язык обводил головку по кругу, скользил по уздечке — тому самому чувствительному месту, которое я знала уже досконально. Губы сжимали ствол, двигаясь вверх-вниз, вбирая его всё глубже. Его пальцы зарылись в мои волосы, сжали их, но он не давил. Просто держался, как за якорь.

— Ты не представляешь, что ты делаешь со мной, — прохрипел он.

— Представляю, — я оторвалась на секунду, чтобы глотнуть воздуха. — Именно поэтому я это делаю.

Я снова взяла его в рот, на этот раз глубже. Расслабила горло, позволяя ему войти до конца. Его ноги чуть не подкосились. Я двигала головой в ритме, который знал он любил — медленно вниз, чуть быстрее вверх, язык прижат к нижней стороне ствола. Я чувствовала, как он пульсирует у меня во рту, как набухает головка, и понимала, что долго он не продержится.

Но я не хотела, чтобы он кончал так. Я хотела большего.

Я отстранилась, вытерла губы и встала.

— Иди на кровать, — сказала я. — Ложись на спину.

Он подчинился. Его тело, раскинутое на белых простынях, было похоже на статую — совершенно в своей животной силе. Я забралась сверху, села на него, но не дала войти. Пока.

— Сегодня я решаю, — сказала я. — Ты готов подчиняться?

— Готов.

— Даже если я буду мучить тебя?

— Особенно если будешь мучить.

Я улыбнулась. Опустилась ниже, целуя его грудь, живот, проведя языком по дорожке волос внизу живота. Снова взяла его в рот — на этот раз коротко, дразняще. Потом поднялась, направила его член в себя.

И опустилась.

Мы застонали одновременно. Он заполнил меня так полно, так глубоко, что на секунду у меня перехватило дыхание. Я начала двигаться — медленно, размеренно, глядя ему в глаза. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его серых глазах была такая любовь, такая страсть, что у меня сжималось сердце.

— Я хочу, чтобы ты запомнил это, — сказала я. — Когда ты будешь там, в темноте, с оружием в руках. Вспомни моё тело. Вспомни, как я сжимаю тебя. Вспомни, ради чего ты возвращаешься.

— Я никогда не забываю.

— Забудь всё. Помни только меня.

Я ускорилась. Мои бёдра двигались быстрее, глубже. Я скакала на нём, запрокинув голову, чувствуя, как его член достигает самой глубины, касается шейки матки. Его руки сжали мои ягодицы, направляя, но не контролируя. Он отдал мне контроль. Полностью.

— Кончи на мне, — прошептал он. — Я хочу видеть это.

Я кончила. Сильно, с криком, выгнувшись дугой. Мои мышцы сжимались вокруг него волнами, и он зарычал от наслаждения. Но я не остановилась. Продолжала двигаться, даже когда оргазм прошёл, даже когда чувствительность стала почти болезненной.

— Теперь ты, — сказала я. — Кончи в меня. Я хочу чувствовать тебя.

Он перевернул меня, не выходя — одним движением оказался сверху. Его бёдра вбивались в меня с силой, от которой скрипела кровать. Я обхватила его ногами, руками, всем телом, притягивая ближе, глубже.

— Сейчас, — прорычал он. — Сейчас, София.

И он кончил. Его сперма ударила глубоко внутрь — горячая, обильная, пульсирующая. Я чувствовала, как она заполняет меня, как его член содрогается в последних спазмах. Он упал на меня, тяжело дыша. Мы лежали, не разнимая объятий. Пот стекал по нашим телам. Запах секса заполнил спальню. За окном сгущалась ночь. Где-то в порту готовились к бою. Но здесь и сейчас были только мы.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Больше жизни.

— Возвращайся ко мне. Это всё, что я прошу.

— Вернусь. Обязательно.

Он оделся в темноте. Я лежала и смотрела, как он застёгивает бронежилет, как проверяет пистолет, как закатывает рукава. Мой воин. Мой муж. Мой зверь.

У двери он обернулся. Поцеловал меня — коротко, но крепко. Я вдохнула его запах, запоминая каждую ноту.

— К рассвету, — сказал он.

— К рассвету.

Он ушёл. Я осталась одна в нашей постели, всё ещё чувствуя его внутри себя. И я начала ждать.

Ярослав.

Ночь была безлунной. Идеальная погода для охоты.

Мы выехали в одиннадцать. Три группы, десять человек в каждой. Я вёл основную — мы шли на главную цель, убежище Рашида в восточных доках. Дэн брал склад на окраине. Лёва — вспомогательную точку у старого маяка. Всё было рассчитано до минуты. Если Рашид думал, что остатки империи Корсаро смогут нас напугать, он ошибался. Мы не боялись. Мы были готовы.

Восточные доки встретили нас запахом ржавчины и гниющей рыбы. Старые склады, заброшенные краны, груды контейнеров. Идеальное место для того, чтобы прятаться. И идеальное — чтобы умереть.

Я проверил рацию. Дэн доложил, что склад оцеплен. Лёва подтвердил, что маяк под контролем. Всё шло по плану. Я дал сигнал, и мы двинулись внутрь.

Первых двоих мы сняли без шума. Они стояли на входе, курили, смеялись чему-то. Даже не поняли, что умерли. Нож в горло — и тишина. Я перешагнул через тела и вошёл внутрь.

Убежище Рашида оказалось старым рыбным складом, перестроенным под жильё. Бетонные стены, тусклые лампы, запах пота и страха. Мы двигались быстро, методично. Комната за комнатой. Коридор за коридором. Враги падали один за другим — кто-то пытался стрелять, кто-то бежал, кто-то молил о пощаде. Я не слушал. Я выполнял работу.

Рашида мы нашли в дальней комнате. Он сидел за столом, как будто ждал нас. Средних лет, смуглый, с аккуратной бородой и холодными чёрными глазами. Перед ним лежал пистолет. Он даже не попытался его взять.

— Северов, — произнёс он с лёгким акцентом. — Я думал, ты придёшь раньше.

— Задержался, — я встал напротив, не опуская оружия. — Ты знал, что мы идём?

— Знал. У меня везде есть глаза. Но я не стал убегать. Это было бы... недостойно.

— Достойно? Ты напал на мой груз. Ранил моего человека. И говоришь о достоинстве?

— Я мстил за Корсаро. Он был моим партнёром. И другом.

— Корсаро был предателем. Его убили свои же. «Белая вдова» выполнила заказ тех, кто стоял за ним. Тех, на кого ты, возможно, работаешь сейчас.

Рашид усмехнулся.

— Ты многого не знаешь, Северов. Мир больше, чем твой порт. Война не закончилась со смертью Корсаро. Она только начинается. И ты в ней — пешка.

— Может быть. Но сегодня пешка ставит мат.

Я выстрелил. Один раз. В голову. Рашид упал на стол, кровь растеклась по бумагам. Я опустил пистолет и выдохнул.

— Объект ликвидирован, — сказал я в рацию. — Зачистка завершена. Возвращаемся.

Операция заняла чуть больше часа. Мы потеряли одного бойца, ещё двое были ранены. Но враг был уничтожен. Остатки империи Корсаро перестали существовать. Я возвращался домой на рассвете. Грязный, уставший, но живой. Дэн вёл машину, я сидел на пассажирском и смотрел, как над портом встаёт солнце. Кроваво-красное, как всегда после боя. Я думал о Софии. О том, как она ждала. Как её тело дрожало подо мной несколько часов назад. Как она сказала: «Возвращайся ко мне». И я вернулся.