Его ладонь легла на мой затылок, прижимая лицо к бетону.

— Ты смотрела на него, — рычал он. — Улыбалась ему. Смеялась его шуткам.

— Это ничего не значило.

— Для меня значило. Я хочу, чтобы ты забыла его лицо. Хочу, чтобы ты помнила только моё.

Он вышел, развернул меня к себе, подхватил под ягодицы и поднял. Я обхватила его талию ногами, прижалась спиной к стене. Он снова вошёл — снизу вверх, глубоко, до упора. Я закричала. В такой позе он доставал до самой глубокой точки, до которой вообще можно было достать. Его руки держали меня на весу, его мышцы напрягались стальными канатами. Он трахал меня, как зверь — яростно, безжалостно, и я отвечала тем же. Мои ногти впивались в его плечи, раздирая свежие шрамы. Мои зубы вонзались в его шею. Мои стоны сливались с его рычанием в один дикий, животный звук.

— Ты кончишь, — приказал он. — Сейчас. Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься.

— Да. Да. Ещё. Глубже.

Он вошёл до предела — так глубоко, что я вскрикнула. И я кончила. Мои мышцы сжались вокруг его члена с такой силой, что он застонал. Оргазм прокатился по моему телу волной — от макушки до кончиков пальцев. Я кричала его имя. Только его.

— Вот так, — прорычал он. — Вот так, моя. Сейчас я заполню тебя. Я кончу в тебя так глубоко, что ты будешь чувствовать меня неделю.

— Да. Пожалуйста. Я хочу этого.

Он взревел. Его член запульсировал внутри меня, и я почувствовала, как горячая сперма заполняет меня — струя за струёй. Он кончал долго, яростно, не выходя, продолжая двигаться, размазывая семя по моим стенкам. Мы замерли. Тяжело дышали. Его лоб прижимался к моему. Его глаза смотрели в мои. Я видела в них всё: ярость, которая уходила, сменяясь любовью. Ревность, которая растворялась в доверии. Страсть, которая никогда не заканчивалась.

— Ты моя, — прошептал он.

— Да.

— Навсегда.

— Навсегда.

Он осторожно опустил меня на пол. Мои ноги дрожали. Я оперлась о стену, пытаясь отдышаться. Он смотрел на меня — уже без гнева. Только с нежностью. И усталостью.

— Прости, — сказал он.

— За что?

— За то, что был груб.

— Я просила об этом.

— Но я мог быть более...

— Нет, — я приложила палец к его губам. — Ты был именно таким, каким нужно. Я люблю тебя любого. И нежного, и грубого. И ласкового, и злого. Ты — мой. А я — твоя. И никто этого не изменит.

Он обнял меня и прижал к себе. Я чувствовала, как его сердце постепенно успокаивается.

— Я ревную, — сказал он. — Не могу с собой ничего поделать. Когда я вижу, как другой мужчина смотрит на тебя, я хочу убивать.

— Не убивай. Просто трахай меня. Как сегодня. И я буду помнить, чья я.

— Договорились.

Он поднял меня на руки и понёс в спальню. Там, в темноте, он снова любил меня — на этот раз нежно, медленно, как после бури. Мы кончили вместе. Я уснула в его объятиях, зная, что никакой Лоренцо, никакой другой мужчина никогда не встанет между нами.

Ярослав.

Три дня. Три дня я наблюдал за Лоренцо Марино. Не из ревности. Из чутья. Что-то в этом итальянце было не так. Слишком гладкий, слишком обаятельный, слишком вовремя появившийся. Он приехал обсуждать казино, но я не верил в такие совпадения. Опыт научил меня: в нашем мире совпадений не бывает. Бывают только тщательно спланированные операции.

Я приказал Дэну проверить его. Каждую встречу, каждый звонок, каждый шаг. И на четвёртый день Дэн принёс то, что я ожидал.

— Он встречался с курьером, — сказал Дэн, кладя на стол папку с фотографиями. Я открыл её. Зернистые снимки: Лоренцо передаёт конверт человеку в тёмном переулке за рестораном, Лоренцо говорит по телефону в безлюдном месте, курьер садится в машину с номерами, зарегистрированными на подставную фирму.

— Что за курьер?

— Мелкая сошка. Работает на остатки людей Корсаро. Мы взяли его час назад. Он в подвале.

Я встал. Ревность ушла, сменившись холодной яростью. Значит, Лоренцо был не просто старым другом. Он был связным. Возможно, даже больше.

В подвале пахло сыростью и страхом. Курьер сидел на стуле — молодой, тощий, с бегающими глазами. Его лицо уже украшали несколько синяков. Серёга Молот стоял рядом, разминая кулаки. Увидев меня, курьер задрожал.

— Имя, — сказал я.

— Виктор. Виктор Семёнов.

— Ты работаешь на Лоренцо Марино?

— Я... я просто передаю пакеты. Мне платят, я не...

— Что в пакетах?

— Деньги. Информация. Я не знаю точно. Клянусь.

Я кивнул Серёге. Тот зашёл сзади, взял курьера за большой палец и резко вывернул. Хруст кости эхом разнёсся по подвалу. Курьер закричал — пронзительно, отчаянно.

— Ещё раз спрашиваю, — спокойно сказал я, когда крик стих. — Что в пакетах?

— Информация! — простонал он сквозь слёзы. — О Северовых. О портах. О вашей жене. Они хотят знать всё. Где она бывает, когда выходит, с кем встречается.

У меня внутри всё похолодело. София. Они следили за ней. Лоренцо не просто флиртовал. Он собирал информацию. И я, ослеплённый ревностью, чуть не пропустил это.

— Кто заказчик? — спросил я.

— Не знаю. Клянусь. Лоренцо говорил с кем-то по телефону. Кого-то называл «босс». Но я не знаю, кто это.

— Что ещё?

— Завтра. На благотворительном вечере в «Гранд-отеле». Там будет ваша жена. Лоренцо планирует что-то. Не знаю что, но он говорил: «Это будет наш шанс». Я слышал это собственными ушами.

Я переглянулся с Дэном. Благотворительный вечер. Мы собирались идти туда вместе. Лучано устраивал его для сбора средств на восстановление порта. София будет там. И Лоренцо будет там.

— Где он сейчас? — спросил я.

— В своём номере. «Гранд-отель», люкс на десятом этаже.

Я кивнул Серёге. Тот вывел курьера. Я остался в подвале, обдумывая услышанное. Лоренцо был крысой. Но он был не один. За ним кто-то стоял. Кто-то, кто хотел добраться до Софии.

— Что будем делать? — спросил Дэн.

— Едем в отель. Сейчас. Я сам с ним поговорю.

— А если он не захочет говорить?

— Захочет. Все хотят. Рано или поздно.

«Гранд-отель» сиял огнями. Парадный вход, швейцары в ливреях, дамы в вечерних платьях. Мы вошли через служебный вход. Дэн, Серёга и я. Поднялись на десятый этаж, остановились у двери люкса. Я постучал.

— Кто? — голос Лоренцо был настороженным.

— Обслуживание номеров.

Дверь приоткрылась. Я ударил плечом, врываясь внутрь. Лоренцо отшатнулся, попытался достать что-то из ящика стола — вероятно, пистолет, — но Дэн уже был рядом. Удар в челюсть, и Лоренцо рухнул на пол. Я сел в кресло и закурил, глядя, как он пытается подняться, хватаясь за разбитую губу.

— Ты знал, что я приду.

— Догадывался, — он сплюнул кровь на ковёр. — Твой курьер раскололся?

— Быстро.

— Слабак. Я говорил им, что он ненадёжен.

— Кому — им?

Лоренцо усмехнулся. Но в его глазах был страх. Он понимал, что проиграл.

— Ты не знаешь, с кем связался, Северов. Это не просто конкуренты. Это люди, которые управляют всем. Твой порт, твои казино, твоя семья — для них это пыль. Они могут уничтожить тебя одним звонком.

— Пусть звонят.

— Ты храбрый. Глупый, но храбрый. Думаешь, Корсаро был главным? Он был пешкой. Как я. Как ты. Настоящая власть — не здесь. Она в Риме. В Лондоне. В Нью-Йорке.

— Мне плевать. Что они хотят от моей жены?

Лоренцо замолчал. Я дал знак Дэну. Тот вытащил нож.

— Хорошо! — быстро сказал Лоренцо. — Они хотят leverage. Рычаг давления. Твоя жена — твоя слабость. Если они получат её, ты сделаешь всё, что они скажут.

— Что именно они хотят?

— Порт. Ты передаёшь контроль над портом их людям. Взамен — оставляют тебе жизнь. И твоей семье.

Я затушил сигарету и встал.

— Передай им: я не отдаю то, что моё. Ни порт. Ни семью. Ни жену. Если они попытаются приблизиться к ней, я уничтожу их всех. Всех до единого.