Мы упали на маты. Тяжело дышали. Пот смешался с другими жидкостями. Я чувствовала себя грязной. И счастливой.

— Ты лучший тренер, — прошептала я.

— Ты лучшая ученица.

— Я люблю тебя, Ярослав.

— Я знаю. И я тебя. Больше жизни.

Он обнял меня, прижал к себе прямо на матах. Где-то наверху, в пентхаусе, ждали дела. Война с Корсаро не закончилась. «Красный день» приближался. Но сейчас, в этот момент, мы были просто мужчиной и женщиной. Потными, грязными, счастливыми.

— Мне нужно в душ, — сказала я наконец.

— Вместе?

— Вместе.

Он поднял меня на руки и понёс в ванную. Вода смыла пот и сперму, но не смыла того, что было между нами. Того, что становилось только крепче с каждым днём.

Ярослав.

Совещание закончилось поздно. Я вышел из кабинета Лучано, сел в машину и вместо офиса поехал домой. В пентхаус. К ней.

София не участвовала в наших делах. Не потому, что я не доверял ей. Потому что она была другой. Она была принцессой. Она выросла в золотой клетке, среди шёлка и бриллиантов, и её сила была не в пистолете и не в картах операций. Её сила была в ней самой — в её остром языке, в её дерзости, в том, как она держала спину, когда весь мир пытался её сломать. Она была моим домом. И я не собирался тащить её в грязь войны.

Когда я вошёл в пентхаус, она сидела на диване с ноутбуком — просматривала коллекции каких-то итальянских дизайнеров. Рядом стоял бокал красного вина. Она была в шёлковом халате, волосы распущены, на лице — лёгкая скука.

— Наконец-то, — сказала она, не поднимая глаз. — Я уже начала думать, что ты забыл дорогу домой.

— Никогда, — я сел рядом, положил руку на спинку дивана. — Что смотришь?

— Новые коллекции. Миланская неделя моды. Я подумываю слетать туда осенью. Если, конечно, к тому времени твоя война не захватит всю Европу.

— Не захватит. Обещаю.

Она отложила ноутбук и повернулась ко мне. Её глаза изучали моё лицо.

— Ты выглядишь уставшим.

— Я в порядке.

— Врёшь. Ты всегда так говоришь.

— Потому что так и есть.

Она протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были прохладными, и я закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

— Ты можешь рассказать мне, — сказала она тихо. — Я не солдат. Я не пойду с тобой на операцию. Но я могу выслушать.

— Знаю.

— Тогда расскажи.

Я вздохнул. Рассказал о «Белой вдове», о плане с яхтой, о трупе в порту с запиской. Она слушала молча, не перебивая. Когда я закончил, она сказала:

— Значит, она здесь. Вдова.

— Да.

— И ты думаешь, что она попытается убить тебя?

— Или тебя. Или твоего отца. Или всех разом.

— И поэтому ты переносишь бал на яхту?

— Да.

— Умно, — она кивнула. — Ловушка для ловушки. Но если она так хороша, как ты говоришь, она может туда не пойти. Может ударить в другом месте.

— Где?

— Не знаю. Но я бы на её месте ударила там, где ты меньше всего ждёшь. Не на яхте. Где-то ещё. Где ты чувствуешь себя в безопасности.

Я посмотрел на неё. Моя жена. Моя принцесса. Она не держала оружия. Но она видела то, чего не видели мои бригадиры.

— Ты умнее, чем хочешь казаться.

— Я знаю. Просто предпочитаю, чтобы об этом не догадывались.

Я притянул её к себе и поцеловал в макушку.

— Я разберусь с этим. А ты просто будь осторожна. Никуда не выходи без охраны. Обещай мне.

— Обещаю.

Она прижалась ко мне. Её запах — вишня и что-то тёплое — окутал меня. Я закрыл глаза и позволил себе на минуту забыть о войне. О «Белой вдове». О Корсаро. Сейчас были только мы. Мужчина и женщина. Муж и жена.

— Я люблю тебя, — прошептал я.

— Я знаю, — она улыбнулась. — Я тоже тебя люблю. Даже когда ты пахнешь порохом и несёшь войну в дом.

— Я стараюсь не нести.

— Старайся лучше.

Я усмехнулся и поцеловал её. По-настоящему. Глубоко. Она ответила.

— Иди в душ, — сказала она, отрываясь. — А потом приходи. Я буду ждать.

— В спальне?

— Где же ещё.

Я встал и пошёл в ванную. Война не закончилась. Но сегодня ночью я мог позволить себе быть просто мужчиной. С женщиной, которую любил.

София.

Я никогда не думала, что жизнь жены мафиозного Дона будет такой... скучной.

Нет, не так. Не скучной. Ограниченной. Ты живёшь в роскошном пентхаусе с видом на порт, у тебя есть доступ к счетам, на которых столько нулей, что кружится голова. Ты можешь купить всё, что захочешь: одежду, украшения, машины, самолёты, острова. Но ты не можешь выйти из дома без охраны. Ты не можешь поехать в любимый ресторан, не предупредив службу безопасности за три часа. Ты не можешь просто взять и встретиться с подругой — потому что любая встреча может стать ловушкой.

Я была принцессой. И моя клетка стала ещё меньше, чем в особняке отца. Там я хотя бы могла сбежать через окно. Здесь — двадцать пятый этаж, панорамные окна, которые не открываются, и охрана у каждой двери.

Прошла неделя с тех пор, как Ярослав рассказал мне о «Белой вдове». Неделя, за которую я ни разу не вышла из дома одна. Даже в спа-салон меня сопровождали двое амбалов, которые стояли у дверей, пока мне делали массаж. В примерочной бутика меня ждал Дэн. Лично. Как будто я была президентом или особо опасным преступником.

Я понимала, почему так. Знала, что где-то там, в городе, прячется женщина-киллер, которая, возможно, целится в меня. Знала, что Корсаро хочет ударить по самому дорогому — по семье. И я была благодарна мужу за заботу. Но чёрт возьми, как же это душило.

Сегодня был особенно тяжёлый день. Ярослав уехал на рассвете — очередная операция, очередной склад Корсаро, очередная перестрелка. Я осталась одна в огромном пентхаусе. Сделала маникюр. Полистала журналы. Посмотрела два фильма. Позвонила маме — она была занята. Написала подруге — та не ответила. Заказала три платья из новой коллекции — они придут через неделю. Сходила в спортзал — одинокая груша сиротливо висела в углу, напоминая о том дне, когда он учил меня бить.

К вечеру я была на взводе. Не от злости — от одиночества. Я скучала по нему. По его запаху, по его голосу, по тому, как он смотрел на меня — будто я единственная женщина в мире. Я скучала по войне, которую мы вели в постели. Я скучала по ощущению, что я жива.

Я надела шёлковый халат — чёрный, с красной вышивкой, подарок мужа — и спустилась в гостиную. Налила себе бокал красного вина. Села на диван, поджала ноги. За окном горели огни порта. Его порта. Его империи. Я чувствовала себя крошечной деталью в огромном механизме. Красивой, дорогой, но бесполезной.

Телефон зажужжал. Я схватила его, надеясь, что это он. Нет. Уведомление из приложения модного журнала. Я отбросила телефон и сделала большой глоток вина.

Где-то внизу хлопнула дверь. Я услышала его шаги — тяжёлые, уверенные. Моё сердце забилось быстрее. Я знала этот звук. Знала каждый оттенок его походки. Когда он уставший — шаги медленнее. Когда злой — быстрее и резче. Сейчас он был уставшим.

Он вошёл в гостиную. Чёрная водолазка, джинсы, волосы взлохмачены. На скуле — свежая царапина. Глаза серые, уставшие, но при виде меня в них вспыхнул знакомый огонь.

— Привет, принцесса.

— Привет, — я не встала с дивана. — Как прошло?

— Склад уничтожен, — он бросил ключи на стол, снял водолазку через голову, оставшись в белой футболке. — Трое убитых. Наши без потерь. Я в порядке, если ты об этом.

— Я всегда об этом.

Он подошёл, сел рядом. Я тут же придвинулась к нему, вдохнула его запах — кожа, порох, металл. Мой мужчина. Мой воин.

— Чем занималась? — спросил он, беря мой бокал и делая глоток.

— Ничем. Сидела. Ждала тебя. Как всегда.