Я взяла его лицо в ладони. Его щетина колола мои пальцы. Его глаза смотрели на меня с такой болью, что у меня сжалось сердце.

— Ты можешь бояться, — сказала я. — Со мной. Я не осужу. Я не посчитаю тебя слабым. Ты не машина, Ярослав. Ты человек. Мой человек. И я люблю тебя любым. Напуганным. Злым. Уставшим. Любым.

Он закрыл глаза. Его плечи опустились. Я видела, как броня, которую он строил неделями, начинает трескаться. Он прижался лбом к моему лбу и стоял так минуту. Две. Три. Просто дыша. Просто позволяя себе быть уязвимым.

— Я устал, — прошептал он.

— Я знаю.

— Я боюсь, что Греко ударит по вам. По тебе. По Марко. Если с вами что-то случится...

— Не случится. Ты защитишь нас. Ты всегда защищаешь.

— А если нет?

— Тогда я сама защищу нас. Я — Руссо. Я — Северова. Я умею стрелять. И я умею ждать. Но пока ты здесь — мы в безопасности.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было маски. Только любовь. Только страх. Только доверие.

— Я хочу тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Не так, как обычно. Не грубо. Не как зверь.

— А как?

— Как человек.

Я взяла его за руку и повела в спальню. Там, в полумраке, я медленно раздела его. Сначала рубашку — каждая пуговица расстёгивалась с тихим щелчком. Потом майку — обнажая татуировки, шрамы, мышцы. Он стоял, не двигаясь, позволяя мне вести. Это было новым. Раньше он всегда контролировал. Всегда был сверху. А сейчас он отдал контроль мне. И это доверие стоило больше, чем все его слова.

Я опустилась на колени. Расстегнула ремень, спустила брюки. Его возбуждение было очевидным — член стоял, упираясь в ткань боксёров. Я освободила его, взяла в руку. Горячий, твёрдый, с пульсирующей веной на стволе. Я провела языком по головке, слизывая каплю смазки. Солёный. Его.

— София... — его голос дрогнул.

— Ш-ш-ш. Сегодня я веду. Ты просто чувствуй.

Я взяла его в рот. Медленно, глубоко, давая ему почувствовать каждое движение моего языка. Мои губы сжимались вокруг ствола, скользили вверх-вниз. Его пальцы зарылись в мои волосы, но он не давил. Просто держался. Его дыхание стало тяжёлым, рваным. Я чувствовала, как он дрожит — не от страсти, а от переполнявших его эмоций. Он, который никогда не плакал, сейчас был на грани.

Я поднялась. Сняла платье, оставшись в одном белье. Потом сняла и его. Легла на кровать и потянула его за собой.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Он лёг сверху, но я покачала головой.

— Нет. Сегодня я сверху. Ложись на спину.

Он подчинился. Я села на него, направила его член в себя и медленно опустилась. Мы застонали одновременно. Он заполнил меня полностью, до самого предела. Я начала двигаться — сначала медленно, потом быстрее, глядя ему в глаза. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его серых глазах была такая любовь, такая благодарность, что у меня слёзы навернулись.

— Я люблю тебя, — прошептала я. — Сильного. Слабого. Любого. Ты слышишь?

— Слышу.

— Ты не один. Ты никогда не будешь один. У тебя есть я. У тебя есть Марко. У тебя есть семья. И никакой Греко этого не изменит.

— Обещаешь?

— Клянусь.

Я ускорилась. Мои бёдра двигались в ритме, всё глубже, всё быстрее. Его руки сжимали мои ягодицы, направляя, но не контролируя. Он отдал мне всё. Полностью. И я взяла это с благодарностью.

Оргазм накрыл нас одновременно. Я закричала, выгнувшись дугой. Он застонал, и я почувствовала, как его сперма заполняет меня — горячая, обильная. Мы замерли, тяжело дыша. Я упала ему на грудь, и он обнял меня, прижал к себе.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что ты рядом. За то, что видишь меня. Настоящего.

— Я всегда видела. С той самой ночи Помнишь? «Скучаешь, bambola»?

— Ты ответила: «Тошнит»

— Я врала.

— Я знаю

Он поцеловал меня в макушку. Мы лежали в тишине. За окном шумел порт. Где-то там, за горизонтом, Греко готовил свою войну. Но здесь, в нашей спальне, был мир. Наш мир. Который мы создали сами. Который мы защитим любой ценой.

— Я готов, — сказал он неожиданно

— К чему?

— Ко всему. К войне. К миру. К тому, чтобы быть отцом. Мужем. Человеком. Я больше не боюсь.

— Потому что ты не один.

— Потому что у меня есть ты.

Я прижалась к нему крепче. Свечи в гостиной догорели, оставив нас в темноте. Но нам не нужен был свет. У нас было то, что светит ярче. Любовь. Доверие. Семья. И ради этого стоило жить. Стоило бороться. Стоило побеждать.

Ярослав.

Благотворительный приём в «Гранд-отеле» был обязательным мероприятием. Лучано настаивал: после всех потрясений город должен видеть, что Руссо и Северовы — единый фронт. Что мы сильны, сплочены и не боимся ни Греко, ни кого-либо ещё. Я ненавидел эти сборища. Слишком много людей, слишком много фальшивых улыбок, слишком много глаз, которые оценивают, прикидывают, ищут слабые места. Но я должен был быть там. И София тоже.

Она надела алое платье — то самое, в котором была на помолвке, или очень похожее. Шёлк облегал её фигуру, как вода, вырез открывал ровно столько, чтобы любой мужчина споткнулся на ровном месте. Когда она вышла из спальни, я на секунду забыл, как дышать. И она это знала.

— Нравится? — спросила она, поворачиваясь передо мной.

— Ты издеваешься.

— Немного.

— Ты выглядишь... опасно.

— Ты уже говорил это.

— Потому что это правда.

Я надел смокинг — чёрный, строгий, без галстука. София поправила мне воротник, провела пальцами по щеке.

— Готов?

— Никогда. Но идём.

Зал «Гранд-отеля» сиял хрустальными люстрами и золотыми канделябрами. Шампанское лилось рекой, оркестр играл что-то классическое, гости в смокингах и вечерних платьях кружились в танце. Всё дышало роскошью и покоем. Но я знал, что этот покой обманчив. Где-то среди гостей были люди Греко. Я чувствовал их присутствие кожей. Они не нападали — они наблюдали, оценивали, собирали информацию.

Я держал Софию под руку. Мы обходили зал, приветствовали партнёров, обменивались фальшивыми улыбками. Лучано сиял — он любил такие мероприятия, любил быть в центре внимания. Вадим стоял в углу с бокалом виски и мрачно разглядывал толпу. Мы с ним были похожи в этом: оба ненавидели публичность.

— Северов, — раздался голос за спиной. Я обернулся. Передо мной стояла женщина. Высокая, с короткой стрижкой и острыми чертами лица. На вид — лет тридцать пять, одета в дорогой брючный костюм. В руке — бокал шампанского, на губах — профессиональная улыбка журналиста. Я знал этот тип.

— Анна Коваль, — представилась она. — «Деловой вестник». Мы освещаем бизнес-элиту региона. Не уделите мне пару минут?

Я сжал зубы. Пресса. Ещё хуже, чем конкуренты.

— Не сегодня.

— Но ваш союз с Руссо — главная новость года. И ваша победа над Корсаро. И слухи о противостоянии с Греко. Читатели хотят знать, кто такой Ярослав Северов на самом деле.

— Мои читатели — это мои партнёры. А журналисты — это...

— Ярослав, — София мягко сжала мою ладонь. — Будь вежлив. Анна, возможно, мой муж даст вам интервью в другой раз. Но не сегодня. Сегодня мы отдыхаем.

Анна перевела взгляд на Софию. Улыбка стала шире, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Конечно, синьора Северова. Я понимаю. Но, может быть, вы сами согласитесь на интервью? Женский взгляд на бизнес и семью — это то, что сейчас нужно нашей аудитории.

— Возможно, — София улыбнулась так же холодно. — Свяжитесь с моим секретарём.

Журналистка кивнула и отошла. Я выдохнул.

— Спасибо.

— Ты чуть не послал её куда подальше.

— Потому что хотел.

— Я знаю. Именно поэтому я вмешалась.

Мы продолжили обход. Но через полчаса я снова заметил Анну. На этот раз она стояла слишком близко к бару, где я заказывал виски. Слишком близко.

— Ярослав, — она улыбнулась. — Простите за настойчивость. Я просто хотела сказать, что ваша жена — удивительная женщина. Вы счастливчик.