— Да.

— Это только начало. Корсаро не остановится. А теперь, когда ты выходишь за Северова, мы становимся ещё более уязвимы. Он будет бить по самым дорогим. По тебе.

— Я не боюсь Корсаро.

— А должна бы. Но я пришёл не за этим. Я пришёл, потому что ты должна знать правду. Твой отец скрывает её от тебя. Но я считаю, что ты заслуживаешь знать, за кого выходишь замуж.

Он протянул мне сложенный лист бумаги. Я развернула. Отчёт. Имена, даты, место. Дядя Паоло. Мой любимый дядя, который носил меня на плечах, который учил меня стрелять, который говорил: «Ты — будущее этой семьи, София». Убит. Десять лет назад. Людьми Северовых.

— Твой жених был среди нападавших, — сказал Карло тихо. — Ему было тринадцать, но он уже держал оружие. Паоло убили выстрелом в голову. Я подумал, ты должна знать.

Я смотрела на бумагу и не могла дышать. Карло что-то ещё говорил — про честь семьи, про то, что Руссо не прощают, про то, что свадьба с убийцей Паоло — предательство его памяти. Я не слушала. Я видела перед собой лицо дяди Паоло — его улыбку, его шрам на подбородке, его руки, которые учили меня целиться. И рядом — лицо Ярослава. Тринадцатилетний мальчишка с пистолетом. Зверёныш, который вырос в зверя.

— Уходи, — сказала я.

— София...

— Уходи!

Карло вышел. Я осталась одна.

Я не плакала. Руссо не плачут. Я сидела на подоконнике и смотрела в сад. В голове стучало: он был там. Он видел, как умирал Паоло. Он, возможно, стрелял. А теперь он мой жених. И я должна спать с ним, рожать ему детей, играть роль счастливой жены.

Чушь. Я не буду играть. Я буду мстить. По-своему. Холодно, расчётливо, без истерик. Он хочет меня? Пусть. Он получит моё тело. Но душу — никогда.

Я взяла телефон и набрала его номер. Он ответил сразу.

— София? Что-то случилось?

— Ты убил моего дядю. Паоло. Десять лет назад. Ты был там. Это правда?

Тишина. Долгая.

— Да. Я был там.

— Ты стрелял?

— Нет. Но я видел, как он умер.

— И ты мне не сказал.

— Потому что это война. А ты — моя невеста. Я не хотел...

— Что? Не хотел, чтобы я знала, что выхожу замуж за убийцу?

— София...

— Заткнись. Просто заткнись и слушай. Я выйду за тебя замуж. Через пять дней. Я надену белое платье, буду улыбаться гостям и делать вид, что счастлива. Но не потому что простила тебя. А потому что мой отец приказал. Понял?

— Понял.

— И когда мы останемся наедине? Ты получишь моё тело. Я знаю, ты хорош в постели. Я тоже. Будем трахаться до изнеможения. Но никогда, слышишь, никогда ты не услышишь от меня слов, которых ждёшь. Я не люблю тебя. И не полюблю.

Он молчал. Я слышала его дыхание — тяжёлое, рваное.

— Это всё, что ты хотела сказать? — спросил он наконец.

— Нет. Ещё одно. Если ты хоть пальцем тронешь меня без моего согласия, я тебя убью. Собственными руками. Меня учил Паоло. И я хорошо запомнила уроки.

— Я запомню.

— Вот и славно. До свадьбы, жених.

Я отключилась. Телефон полетел на кровать. Я села на подоконник и снова закурила. Руки всё ещё не дрожали. Внутри был лёд. Тот самый, который я копила годами. Который помогал выживать в золотой клетке.

Через пять дней я стану женой Ярослава Северова. Он думает, что побеждает. Но он ещё не знает, с кем связался. Я — Руссо. Я не сдаюсь. Я мщу. Медленно, со вкусом, с улыбкой на губах.

Пусть только попробует меня сломать.

Ярослав.

За день до свадьбы я напился.

Это было глупо. Не по-мужски. Отец сказал бы: «Алкоголь притупляет инстинкты, а инстинкты — это то, что держит нас на вершине». Но сегодня мне было плевать на инстинкты, на вершину, на всё. Я сидел в своём пентхаусе, смотрел на порт внизу и пил виски прямо из горла. Её звонок до сих пор звенел в ушах.

«Я не люблю тебя. И не полюблю».

«Я выйду за тебя, потому что отец приказал».

«Ты получишь моё тело, но душу — никогда».

«Если тронешь без согласия — убью».

Я усмехнулся в темноту. Она угрожала мне. Мне. Ярославу Северову, который убивал людей голыми руками. Которого боялись даже старые Доны. Которая она — двадцатилетняя девчонка, принцесса в золотой клетке. И всё же её слова резали острее ножа.

Потому что она была права. Я хотел не только её тело. Я хотел её. Всю. С её дерзостью, с её ядом, с её проклятой гордостью. И она это знала. И использовала против меня.

Я допил бутылку и швырнул её в стену. Стекло разлетелось осколками. Янтарные капли потекли по бетону. Прямо как тогда, у неё в особняке, когда она швырнула бокал в стену, узнав о помолвке. Мы были похожи. Оба злые. Оба сломанные. Оба не умеющие проигрывать.

Телефон зажужжал. Дэн.

— Шеф, мы нашли предателя. Диспетчер. Он слил маршрут конвоя людям Корсаро. Сейчас он у нас.

— Я еду.

Я плеснул в лицо ледяной водой, оделся и вышел. Работа. Единственное, что спасало меня от мыслей о ней.

В подвале пахло страхом. Диспетчер сидел на стуле, связанный, с разбитым лицом. Рядом стояли Дэн и Серёга.

— Имя, — сказал я.

— Игорь. Игорь Семёнович. Я не хотел...

— Ты слил маршрут. Двое моих людей мертвы. Кто тебе заплатил?

— Корсаро. Через посредника. Я не знаю, кто именно. Мне просто передали деньги.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч. У меня долги. Кредиторы угрожали семье. Я не знал, что они убьют. Думал, просто ограбят.

Я смотрел на него и чувствовал пустоту. Ещё один слабак, который думал, что может обмануть систему. Ещё одна жизнь, которая сейчас оборвётся.

— Корсаро что-нибудь говорил о дальнейших планах?

— Нет. Но я слышал, как они обсуждали что-то. Какой-то «красный день».

— Что за «красный день»?

— Не знаю. Они говорили о мероприятии, где будут все важные люди. И о том, что будет «салют».

Мероприятие. Благотворительный бал через месяц. Там будут все: Руссо, Северовы, их союзники. Если Корсаро планирует атаку там...

— Отпустите его, — сказал я.

Дэн удивлённо поднял брови.

— Отпустить?

— Да. Пусть уезжает из города. С семьёй. Сегодня же. Если я ещё раз его увижу — убью.

Диспетчер зарыдал от облегчения. Я вышел из подвала. В голове крутилось: «красный день», «салют», бал. Нужно будет предупредить Лучано. Усилить охрану. Но это завтра. А сегодня — последняя ночь перед свадьбой.

Я вернулся в пентхаус. Сел на диван. Налил ещё виски, но пить не стал. Просто держал бокал в руке и смотрел на порт.

Она не любит меня. Она выходит за меня из-под палки. Она никогда не простит мне Паоло. И всё же завтра она станет моей женой. Перед Богом, перед законом, перед всеми. И я сделаю всё, чтобы она пожалела о своих словах. Не местью. Не наказанием. Я буду рядом. Я буду защищать её. Я буду ждать. И однажды, возможно, она поймёт, что я не просто зверь.

А если нет — что ж. Я заслужил эту муку. За всё, что сделал.

На рассвете я принял душ, оделся в чёрный костюм и поехал в церковь. Свадьба началась.

Она вошла в белом. Шёлк струился по её телу, как вода. Спина открыта до пояса. Волосы убраны в высокую причёску. Лицо — холодное, прекрасное, надменное. Она шла под руку с отцом, и все взгляды были прикованы к ней. Но я смотрел только в её глаза. И видел там вызов.

Она вложила ладонь в мою. Её пальцы были ледяными.

— Ты пришла, — прошептал я.

— А ты сомневался?

— Немного.

— Я Руссо. Мы выполняем договоры.

— А я Северов. Мы их не заключаем.

— Значит, тебе не повезло.

— Посмотрим.

Священник начал церемонию. Я не слушал его. Смотрел только на неё. На её губы, на её ресницы, на то, как она хмурится, когда священник говорит о любви и верности. Она не верила ни в то, ни в другое. Я тоже. Но я хотел верить. С ней.

— Согласны ли вы, Ярослав, взять в жёны Софию?