А потом увидел её.

Она сидела у бара одна. Красное платье — короткое, откровенное. Тёмные волосы рассыпаны по плечам. Карие глаза, в которых плясали черти. Она пила шампанское и смотрела на толпу с выражением лёгкого презрения, как королева, случайно оказавшаяся среди черни.

Никого из итальянского клана я тогда в лицо не знал — по крайней мере, женщин. Дочь Лучано Руссо? Я о ней слышал, но никогда не видел. Говорили, красивая. Говорили, папочка бережёт её как зеницу ока. Говорили, девственница. Но эта девушка у бара не выглядела как девственница. Она выглядела как неприятность, которую хочется найти.

Я подошёл.

— Скучаешь куколка?— бросил я, садясь рядом без приглашения.

Она повернулась ко мне. Смерила взглядом с ног до головы. Не как другие женщины — с восхищением или страхом. С интересом. С вызовом.

— Скучала, пока ты не подошёл. Теперь тошнит.

Я усмехнулся. Острый язычок. Мне нравилось.

— Острый язычок. Умеешь им пользоваться?

— Не с тобой. Ты не в моём вкусе.

— Врёшь, — я заказал виски и посмотрел на неё в упор. — У тебя зрачки расширены. Ты хочешь меня.

Она расхохоталась. Не фальшиво, не жеманно. По-настоящему.

— Ты себя переоцениваешь, русский.

— Я никогда себя не переоцениваю. Я себя знаю.

— И кто же ты?

Я наклонился ближе. Запах вишни и кожи ударил в нос.

— Тот, кто сегодня будет у тебя между ног.

Она не испугалась. Не оскорбилась. Только прищурилась и сделала глоток шампанского.

— Уверен?

— Всегда.

— Посмотрим.

Мы выпили ещё. Потом ещё. Потом я потащил её на танцпол. Она танцевала как дьяволица — двигалась так, что у меня свело челюсть. Моя блондинка что-то кричала, пыталась привлечь внимание. Я отмахнулся. Послал её домой. Сейчас меня интересовала только одна женщина.

— Ты даже не знаешь, как меня зовут, — сказала она, когда я прижал её к себе.

— Мне плевать. Я всё равно узнаю.

— А если не узнаешь?

— Узнаю. Я всегда получаю то, что хочу.

Она посмотрела мне в глаза. Долго. Испытующе.

— А если я уйду?

— Не уйдёшь.

— Почему?

— Потому что ты уже мокрая от одной мысли обо мне.

Она замерла. Я попал в точку. Её тело напряглось, потом расслабилось. Она сдалась — но не как жертва. Как равный противник, который признаёт поражение в битве, но не в войне.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём.

Я взял её за руку и повёл к лифту. Она не сопротивлялась.

Эта ночь была лучшей в моей жизни.

Не просто секс. Битва. Мы трахались как враги — с рычанием, с укусами, с царапинами. Она была дикой. Она не просто позволяла — она брала сама. Она ставила условия. Она меняла позы, когда хотела. Она садилась сверху и скакала на мне как амазонка, глядя в глаза с вызовом. Она стонала так громко, что я был уверен: нас слышит весь отель.

Я брал её у стены. На кровати. В душе. Я разворачивал её к зеркалу и заставлял смотреть, как я вхожу в неё. Я держал её за горло — не сильно, ровно на грани. Она хрипела и кончала, впиваясь ногтями мне в плечи.

Три раза. Я считал. Три раза она содрогалась подо мной, и каждый раз это было честно. Не притворство. Не игра. Настоящая страсть.

Я кончил в неё в первый раз — она не остановила. Во второй — она сама попросила. В третий — мы оба выдохлись и упали на смятые простыни.

— Как тебя зовут? — спросил я, тяжело дыша.

— Алисия, — ответила она. Соврала, я чувствовал. Но у меня не было сил спорить.

— Ярослав, — сказал я. — Запомни.

— Запомню.

Мы лежали в темноте. Я обнимал её, зарывшись лицом в спутанные волосы. От неё пахло вишней, потом и сексом. Лучший запах в мире.

— Ты опасная, — сказал я. — Кто ты такая?

— Никто. Просто девушка.

— Врёшь.

— Проверь.

Я усмехнулся. Завтра проверю. Завтра всё узнаю. А пока мне было слишком хорошо, чтобы думать.

Я уснул.

А когда проснулся — её не было.

Пустая кровать. Смятые простыни. Её запах на подушке. И тишина.

Я обошёл номер. Ничего. Ни записки, ни телефона, ни заколки. Она исчезла, как призрак. Я спустился к администратору, но записи о номере были подделаны. Камеры в коридоре «случайно» не работали. Никто ничего не видел. Никто ничего не знал.

Девушка по имени Алисия, которой не существовало.

Я был в ярости. Разнёс бар на первом этаже, перепугал персонал, уволил пару человек. Но её не нашёл.

Три месяца я искал. Каждую ночь вспоминал её лицо, её запах, её голос. Каждую ночь засыпал с мыслью: «Я найду тебя. И ты заплатишь за побег».

А сегодня нашёл.

В красном шёлковом платье. С карими глазами. С дерзким подбородком.

София Руссо. Моя невеста.

Ирония судьбы — теперь она не сбежит. Теперь она моя по закону. По договору. По крови.

Я иду в зал, где она сидит с прямой спиной и ледяным взглядом. Сажусь рядом. Кладу ладонь ей на колено. Чувствую, как она напрягается.

— Убери руку, — шипит она.

— Не уберу.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю, — я улыбаюсь, глядя ей в глаза. — Но это только начало, принцесса. Настоящая война начнётся после свадьбы.

Она молчит. Но зрачки расширены. Дыхание сбито. Я знаю: она меня хочет. И ненавидит за это. И будет бороться до конца.

Но я — Ярый. Я не проигрываю.

София.

Я стояла на террасе и смотрела на море. Точнее, пыталась смотреть. В глазах всё расплывалось, и дело было не в шампанском, которое я так и не выпила.

Он знал. Он помнил каждую секунду той ночи. Каждую царапину. Каждый мой вскрик. То, как я кончала под ним, на нём, с ним. Ярослав Северов. Ярый. Мой жених. Мой...

Господи, даже мысленно я не могла это принять.

Я закурила новую сигарету. Руки дрожали. Ветер с моря трепал волосы, бросал пряди в лицо, но я не замечала. В голове крутились его слова: «Ты будешь моей. Не только по бумагам. По-настоящему». Он сказал это так, будто всё уже решено. Будто я не имею права голоса. Хам. Наглец. Животное.

Но самое ужасное — животное было право. Моё тело предало меня три месяца назад. И сегодня, когда он положил ладонь на моё колено, я едва не задохнулась. Не от гнева. От возбуждения.

Я ненавидела его. Ненавидела отца. Ненавидела себя.

Сзади послышались шаги. Я напряглась, ожидая снова увидеть Ярого. Но это был Марко.

— Синьорина, ваш отец просит вернуться в зал. Сейчас объявят первый танец.

— Иду.

Я затушила сигарету о перила, поправила волосы, одёрнула платье. Глубокий вдох. Ты — Руссо. Руссо не плачут. Руссо мстят.

Я вошла в зал с высоко поднятой головой, как и подобает принцессе. Гости аплодировали — не мне, конечно. Союзу. Сделке. Товару, который только что выставили на продажу и успешно продали.

Ярослав стоял у дальней стены с бокалом виски. Он смотрел на меня в упор, не скрывая своего хищного интереса. Рядом с ним крутилась какая-то девица — блондинка, длинноногая, явно из тех, кого он трахает в перерывах между сделками. Я видела, как она прижималась к нему, что-то шептала на ухо, трогала его за руку. Я видела, как он не реагировал. Его глаза были прикованы ко мне.

Я улыбнулась девице. Холодно. Опасно. Та поспешно отошла.

Лучано взял меня за руку и подвёл к центру зала.

— Первый танец, — объявил распорядитель. — Жених и невеста.

Ярослав поставил бокал и двинулся ко мне. Толпа расступалась перед ним. Он шёл, как ледокол сквозь лёд — неумолимо, неотвратимо. Остановился в шаге от меня, протянул руку.

— Потанцуем, принцесса?

Я вложила ладонь в его пальцы. Горячие, грубые, те самые, что три месяца назад сжимали мои бёдра до синяков.

— Только попробуй наступить мне на ногу, — сказала я ледяным тоном.

— Не дождёшься.

Его рука легла на мою талию. Вторую он взял в свою ладонь. Мы начали двигаться. Музыка — что-то медленное, итальянское, скрипки и фортепиано. Я механически переставляла ноги, глядя куда-то поверх его плеча.