— Ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Это они не понимают.

Я посмотрел на Дэна.

— Заприте его в подвале. Пусть посидит, подумает. Потом решим, что с ним делать.

Лоренцо попытался что-то сказать, но Дэн уже тащил его к выходу. Я остался один в номере, глядя на огни города через панорамное окно. Завтра — благотворительный вечер. Завтра я увижу Софию в вечернем платье, буду танцевать с ней, пить шампанское. И завтра же я расставлю ловушку. Для тех, кто думает, что может угрожать моей семье.

Я достал телефон и написал ей: «Завтра будь особенно осторожна. Я всё объясню».

Ответ пришёл сразу: «Ты меня пугаешь. Что случилось?»

«Ничего, с чем бы я не справился. Просто доверься мне. Я люблю тебя».

«Я тебе доверяю. Я тебя люблю. Возвращайся скорее».

Я убрал телефон и вышел из номера, оставив Лоренцо в прошлом. Война не закончилась. Она просто вышла на новый уровень. Но я был готов. И горе тому, кто встанет между мной и моей женой.

София.

Благотворительный вечер в «Гранд-отеле» должен был стать праздником. Отец организовал его для сбора средств на восстановление порта после всех перестрелок и диверсий. Зал сиял хрустальными люстрами, дамы блистали бриллиантами, мужчины щеголяли смокингами. Шампанское лилось рекой, оркестр играл вальс. Всё дышало роскошью и покоем. Но я знала правду. За этим фасадом пряталась угроза.

Ярослав рассказал мне всё. О Лоренцо, о заговоре, о людях, которые хотят использовать меня как рычаг давления. Он говорил спокойно, но я видела напряжение в его глазах. Он боялся. Не за себя — за меня.

— Ты будешь рядом? — спросила я.

— Каждую секунду. Дэн и его люди рассредоточены по залу. Снайпер на крыше соседнего здания. Я буду держать тебя в поле зрения постоянно.

— Тогда мне нечего бояться.

Я надела новое платье. Чёрный шёлк, который облегал тело как вода, глубокий вырез на спине до самого крестца, разрез на бедре до середины бедра. Волосы уложила в голливудские волны, на шею повесила рубиновое колье — подарок мужа на годовщину. Когда я вышла из спальни, он замер. Его глаза прошлись по моему телу медленно, как рука.

— Ты выглядишь... — он запнулся, подбирая слово. — Опасно.

— Это комплимент?

— Это предупреждение. Каждый мужчина в этом зале будет хотеть тебя.

— Пусть хотят. Я хочу только одного.

— Кого?

— Того, кто носит пистолет под смокингом.

Он усмехнулся, поправил запонку и подал мне руку. Мы вышли в ночь.

Вечер начался красиво. Шампанское, улыбки, разговоры ни о чём. Я танцевала с Ярославом, чувствуя его руку на своей талии — уверенную, сильную. Он вёл меня в танце, и я забывала обо всём. О заговорах, об угрозах, о Лоренцо, который сидел где-то в подвале нашего офиса. Был только мы. И музыка. И его глаза.

А потом всё изменилось.

Я отошла в дамскую комнату — одну, без охраны, думая, что это безопасно. Когда я вышла, в коридоре меня ждали двое. В одинаковых чёрных костюмах, с холодными лицами профессионалов.

— Синьора Северова, пройдите с нами.

— Кто вы?

— Ваш муж просил сопроводить вас. В целях безопасности.

Ложь. Я знала это сразу — по тому, как они двигались, как переглядывались. Ярослав никогда не прислал бы незнакомцев. Он всегда предупреждал меня лично.

Я попыталась бежать, но один из них схватил меня за руку. Я ударила его каблуком по ноге, вырвалась, побежала по коридору. Но второй преградил путь. Я открыла рот, чтобы закричать, и тут сильный удар по затылку погасил свет.

Очнулась я в каком-то тёмном помещении. Пахло сыростью и бензином. Гараж или склад. Мои руки были связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Паника захлестнула меня, но я заставила себя дышать глубоко и спокойно. Паника — враг. Паника убивает. Я — Руссо. Я — Северова. Я не имею права бояться.

Где-то рядом разговаривали двое. Похитители. Их голоса были приглушёнными, но я разобрала несколько фраз. «Босс сказал ждать». «Деньги переведут после подтверждения». «Если Северов не согласится на условия — девчонку уберут».

Уберут. Меня. Я сглотнула ком в горле и начала осторожно тереть верёвку о край какого-то металлического стеллажа за спиной. Нить медленно поддавалась. Медленно. Слишком медленно.

А потом я услышала выстрелы. Крики. Звук бьющегося стекла. И голос. Его голос.

— Где она?!

Ярослав. Он нашёл меня.

Дверь слетела с петель от удара. Он ворвался как ураган — огромный, в разорванном смокинге, с пистолетом в руке и бешенством в глазах. За ним — Дэн и Серёга. Трое похитителей попытались оказать сопротивление. Бесполезно. Двоих он уложил выстрелами — быстро, точно, без колебаний. Третьего схватил за горло и впечатал в стену с такой силой, что бетон треснул.

— Кто послал тебя? — прорычал он. — Кто твой босс? Отвечай!

— Я не знаю! — захрипел похититель, царапая его руки. — Наниматель был анонимным. Деньги через посредника. Я просто исполнял заказ!

— Кому должен был передать её?

— Контакта нет. Мы должны были оставить её здесь и уйти. Кто-то должен был приехать позже.

Ярослав выстрелил ему в колено. Похититель закричал.

— Кто?! — рявкнул мой муж.

— Я не знаю! Клянусь! Какая-то женщина. Мне сказали только: «Белая вдова».

Мир замер. Я видела, как лицо мужа превратилось в камень. «Белая вдова». Та самая, которая якобы была арестована и экстрадирована. Та самая, которую мы считали мёртвой или упрятанной за решётку. Она была жива. И она вернулась.

Ярослав выстрелил ещё раз. Похититель обмяк и затих. А потом он повернулся ко мне.

Его глаза изменились мгновенно. Из ледяных, смертоносных — в глаза человека, который чуть не потерял всё. Он упал передо мной на колени, разорвал скотч, освободил руки. Его пальцы дрожали. Ярослав Северов — Ярый, зверь, убийца — дрожал.

— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он. — Когда ты исчезла... когда я не нашёл тебя в зале... я думал, что сойду с ума.

— Ты нашёл меня, — я коснулась его лица. — Ты всегда находишь.

— Я чуть не опоздал. На минуту. На секунду.

— Но не опоздал.

Он прижал меня к себе. Так крепко, что рёбра затрещали. Я чувствовала, как его сердце колотится в груди — бешено, отчаянно. Мой муж. Мой защитник. Мой зверь.

— Отвези меня домой, — прошептала я.

Он поднял меня на руки и понёс к машине. Дэн и Серёга остались зачищать место. Мы ехали молча. Я сидела, прижавшись к его плечу, чувствуя его запах — порох, кровь, страх. Запах войны. Запах любви.

Дома он сам отнёс меня в ванную. Снял разорванное платье, осмотрел каждый синяк, каждую царапину. Его пальцы касались моей кожи с благоговением, как будто я была святой реликвией.

— Прости меня, — сказал он. — Я должен был защитить тебя.

— Ты защитил. Ты спас меня.

— Я должен был не допустить этого вообще.

— Ты не можешь контролировать всё. Ты не Бог.

— Нет. Я просто муж. Твой муж. И когда я думаю, что мог потерять тебя...

— Не думай. Я здесь. Я жива.

Он поднял меня и понёс в спальню. Положил на кровать. Его поцелуи были нежными, почти робкими. Он целовал каждый синяк, каждую ссадину, как будто извинялся за то, что не смог их предотвратить. Его губы прошлись по моему лбу, векам, щекам. Задержались на шее, где остался след от верёвки. Спустились ниже — к груди, к животу, к бёдрам.

— Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Я не знаю, что бы я делал без тебя. Ты — моя жизнь. Моя душа. Моё всё.

— Я здесь, — я гладила его волосы. — Я никуда не уйду. Я твоя.

Он вошёл в меня медленно. Так медленно, словно боялся причинить боль. Я чувствовала каждый сантиметр его члена, каждую вену, каждую пульсацию. Он двигался тягуче, размеренно, глядя мне в глаза. Это был не секс. Это было единение. Исцеление. Способ сказать без слов то, что невозможно выразить речью.

— Ты моя, — прошептал он. — Навсегда.