Я стояла за дверью, вцепившись пальцами в косяк. Слушать это было невыносимо. С одной стороны, дядя Карло был прав. Ярослав действительно был зверем. Он действительно трахал всё, что движется. Он действительно смотрел на меня как на трофей. Но с другой стороны... С другой стороны, за эти две недели он ни разу не дал мне повода думать, что я для него просто вещь. Он был грубым, наглым, невыносимым. Но он был честным. Он сказал мне правду в лицо, а не шептался за спиной, как эти двое.

— Моя дочь знает свой долг, — отрезал отец. — Она выйдет замуж за Ярослава Северова, родит наследника, и наша семья укрепит позиции. Всё. Разговор окончен.

— А если она не захочет?

— Она захочет. Я её знаю. Она сильная. Сильнее нас с тобой.

Дядя Карло усмехнулся. Зло, ядовито.

— Сильная? Ты хоть раз говорил с ней по-настоящему, Лучано? Ты хоть раз спрашивал, чего она хочет? Ты держишь её в золотой клетке и думаешь, что она счастлива. А она задыхается. И когда-нибудь она взорвётся. И тогда ты потеряешь не только дочь, но и всё, что построил.

Я отошла от двери. Сердце колотилось. Дядя Карло, скользкий и неприятный, оказался единственным, кто сказал правду. Кто увидел меня. Кто понял, что я — не просто актив, не просто товар, а живой человек, который задыхается в этой золотой клетке.

Я поднялась в спальню и долго стояла у окна, глядя в сад. Слова дяди звенели в ушах. «Она задыхается. И когда-нибудь она взорвётся». Он был прав. Я задыхалась. Я задыхалась уже много лет. И единственным глотком свободы была та ночь с Ярославом. Грязная, дикая, без правил. Ночь, когда я была не дочерью Дона, не принцессой, не товаром. Просто женщиной. Свободной. Настоящей.

И теперь этот мужчина должен стать моим мужем. Ирония судьбы.

Я оделась быстрее, чем обычно. Чёрные брюки в обтяжку, белая блузка, туфли на низком каблуке — никакой войны сегодня, только комфорт. Волосы оставила распущенными. Макияж — минимальный. Я не собиралась ни с кем сражаться. Я собиралась выйти из дома и просто побыть одна.

Но у судьбы были другие планы.

Марко остановил меня у выхода.

— Синьорина, к вам посетитель.

— Кто?

— Жених.

Я замерла. Ярослав здесь? В нашем доме? Без предупреждения?

— Где он?

— В гостиной. С вашим отцом.

Я глубоко вздохнула, поправила волосы и пошла в гостиную. Сердце колотилось. Я не видела его пять дней — с того самого ужина в их логове. Пять дней он не писал, не звонил, не появлялся. И вот он здесь. Без приглашения. Без предупреждения. Как всегда.

В гостиной стояла напряжённая тишина. Ярослав сидел в кресле, закинув ногу на ногу, с таким видом, будто это он здесь хозяин. Отец стоял у камина с бокалом минеральной воды. Никакого виски — значит, разговор был серьёзным.

— София, — Ярослав поднялся при моём появлении. Впервые я увидела его одетым иначе — не в чёрное, а в тёмно-серый свитер, который облегал его плечи, и чёрные джинсы. Свежий, отдохнувший, с лёгкой небритостью. Он был... красивым. Я ненавидела это признавать, но он был красивым.

— Ярослав, — я кивнула. — Не ожидала тебя увидеть.

— Решил сделать сюрприз.

— У тебя получилось.

Отец кашлянул.

— Ярослав приехал обсудить детали свадьбы. И... у него есть предложение.

— Какое? — я перевела взгляд с отца на Ярослава.

— Я хочу, чтобы до свадьбы мы провели время вместе, — сказал он спокойно. — Не здесь. Не в этом городе. Уехать на несколько дней. Только ты и я.

Я уставилась на него. Он сошёл с ума?

— Ты шутишь.

— Я никогда не шучу, принцесса.

— Зачем? Зачем тебе это?

Он подошёл ближе. Остановился в шаге от меня, глядя сверху вниз. Его серые глаза смотрели серьёзно, без обычной насмешки.

— Потому что я хочу узнать тебя. Настоящую. Не ту, которую ты показываешь отцу, охране, всему миру. А ту, которую я видел в ту ночь. Которая не боится кричать, царапаться и просить ещё.

Я покраснела. Отец сделал вид, что не услышал.

— Мы проведём вместе несколько дней, — продолжал Ярослав. — Без охраны, без отцов, без этой чёртовой мафиозной политики. Просто мужчина и женщина. Если после этого ты скажешь, что не хочешь свадьбы, — я отступлю.

Я опешила.

— Ты... ты отступишь? Ты? Человек, который говорит, что никогда не отступает?

— Я сказал: никогда не отступаю от того, что важно. Ты важна. Но если ты действительно не хочешь этого брака — я не буду тебя принуждать.

Отец напрягся.

— Ярослав, мы же договорились...

— Мы договорились о союзе, Лучано, — перебил он спокойно. — Но я не женюсь на женщине, которая меня ненавидит. Я хочу дать ей шанс узнать меня. Настоящего. Без масок.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Он был серьёзен. Никакой игры, никакого позёрства. Он говорил правду. И это пугало меня больше, чем его грубость. Потому что с грубостью я знала, как бороться. А с искренностью — нет.

— Куда ты хочешь поехать? — спросила я, сама не веря, что говорю это.

— У моего отца есть дом в горах. У озера. Тишина, природа, никаких людей. Три дня. Только ты и я.

Три дня. Наедине. С ним.

— А если я скажу «нет»?

— Я приму это, — он пожал плечами. — И женюсь на тебе через десять дней без твоего согласия. Потому что сделка есть сделка. Но мне бы этого не хотелось.

Я усмехнулась.

— То есть выбора у меня всё равно нет?

— Выбор всегда есть, принцесса. Просто иногда варианты — дерьмо.

Я задумалась. Три дня с ним. Три дня наедине. Это было рискованно. Опасно. Безумно. Но с другой стороны... С другой стороны, я могла узнать его. Понять, кто он на самом деле. И, может быть, найти способ выжить в этом браке.

— Хорошо, — сказала я.

Отец выдохнул с облегчением. Ярослав улыбнулся — уголком губ, почти незаметно.

— Отлично. Машина будет у ворот через час. Бери только самое необходимое.

— Час? Ты с ума сошёл? Я не готова!

— Ты никогда не будешь готова, — он развернулся к выходу. — Поэтому лучше просто сделать это.

Он вышел из гостиной, оставив меня стоять с открытым ртом. Отец подошёл, положил руку мне на плечо.

— Он хороший парень, София. Грубый, но надёжный. Дай ему шанс.

— Ты тоже считаешь, что я должна ехать?

— Я считаю, что ты должна делать то, что считаешь правильным. В кои-то веки.

Я посмотрела на отца. В его глазах — впервые за долгое время — мелькнуло что-то похожее на заботу. Не холодный расчёт, не деловой интерес, а простая человеческая забота.

— Папа...

— Иди, — он сжал плечо. — У тебя час.

Через час я стояла у ворот особняка с небольшой сумкой. Взяла только самое необходимое: джинсы, свитера, бельё, косметичку. Никаких платьев, никаких каблуков. Если он хочет увидеть меня настоящую — он её увидит.

Чёрный внедорожник Ярослава уже ждал. Он стоял, прислонившись к капоту, скрестив руки на груди. Увидев меня, усмехнулся:

— Выглядишь как нормальный человек.

— Спасибо за комплимент, — я бросила сумку на заднее сиденье. — Куда едем?

— В горы. Три часа пути.

— И что мы будем делать три дня в горах?

— Разговаривать, — он открыл мне дверь. — И не только.

Я села в машину, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он сел за руль, завёл двигатель, и машина плавно выехала за ворота.

Город остался позади. Особняк, охрана, отец, мама, дядя Карло с его интригами — всё это исчезло, растворилось в зеркале заднего вида. Впереди были горы, озеро и три дня наедине с мужчиной, которого я ненавидела и хотела одновременно.

Я смотрела в окно на пролетающие мимо пейзажи. Сначала — пригороды, потом — виноградники, потом — холмы, поросшие лесом. Ярослав молчал, и я молчала. Тишина в машине не была напряжённой. Она была... комфортной. Как будто мы оба понимали, что слова сейчас не нужны.

Через час он заговорил первым:

— О чём думаешь?

— О том, что ты сумасшедший.

— Это я уже слышал.

— И о том, что я, наверное, тоже.

— Почему?