А сейчас, для поправки здоровья и сил, я решила поехать на море с сыном и внучкой.

— Не все же бабушкам-мамушкам по санаториям разъезжать, — усмехнулась Марине, которую оставляла на хозяйстве. — Работа — это важно, но помни, что Дима за тобой присматривает. И все, что касается принудительного лечения в силе. Я наплюю на твою самостоятельность и независимость, если ты продолжишь губить свое здоровье. Я тебя не для этого рожала.

Дочь помрачнела, но не возразила, прекрасно зная, что мама, она, конечно, с пониманием, но может и закрутить гайки. Тем более после того короткого разноса, который я ей устроила за Феликса и акции. Ну и за шантаж.

Вот в таком нервно-напряженном состоянии мы с Ниной и Фелем отбыли к теплому морю, аж на целый месяц, сильно надеясь, что Дима действительно присмотрит за Мариной и домом.

«Optimum medicamentum quies est» (лат.)

«Лучшее лекарство покой»

Нинок дремала почти у самой линии прибоя под зонтиком на лежаке, прикрытая лёгким пледом, Феликс катался с горок в мини-аквапарке при нашем доме отдыха — дети были заняты. Я же, полулёжа на соседнем с внучкой шезлонге, потягивала апельсиновый фреш и неспешно оглядывала местность недавно переставшими дёргаться глазами.

Нужно отметить, что отдых наш вполне благополучно наладился.

Втроём в большом номере мы уживались достаточно мирно, поскольку не запрещали Феликсу тусоваться вечерами с местным бойз-бендом, играющим на открытой сцене пансионата кто во что горазд. Ну и не будили Феля до обеда, тихонько отползая с Ниной к завтраку в ресторан, а позже — на пляж.

Через неделю более-менее нормализовавшегося графика нашего нового жития — бытия, голова моя неожиданно оказалась способна что-то анализировать, планировать, а иногда даже предаваться философским размышлениям.

Вот сейчас вдруг вспомнила, как перед самым отъездом забегала к Марине в офис и мельком видела нашего нового компаньона, о котором в телефонном разговоре Сам выразился кратко:

— Вадим может сердиться, но в настоящее время продажа части акций стала спасением. И для него, и для вас. С новым партнёром нужно просто наладить хорошие отношения.

Легко сказать «просто наладить отношения», если Марина при каждом его упоминании шипит и нецензурно ругается, а мнение Вадика пока неизвестно.

Я же ничего толком сказать не могу, ибо мы были лишь представлены. По мне, так обычный взрослый мужик в дорогих тряпках. Дымов и Дымов.

— Знакомься, это Захар Алексеевич, — неприязненно покосившись на него, процедила дочь, — а это моя мама, Элина Витальевна.

Наш новый компаньон облобызал мне ручку, и, сверкнув улыбкой, пошутил:

— Спасибо, что «приняли в семью», Элина… Витальевна.

— Можно просто по имени, — поморщилась, потому что как-то меня его непонятные улыбки насторожили.

Дымов усмехнулся, приложив руку к сердцу и чуть склонив голову:

— Счастлив быть представленным, Элина.

Вежливо кивнула и уволокла Марину в кабинет пошептаться.

Я же не просто так прибежала, а немножечко озадачить дочь финансовыми вопросами её прошлой семьи:

— Скажи мне, что у Ермаковых сейчас за денежные дела с Борскими, учитывая, что нынче никого из твоих бывших родственников в стране нет?

Марина задумалась немного и пообещала дать точный, развёрнутый ответ после некоторых уточнений.

— Пришлю тебе на почту отчет и справку со сводными таблицами, — криво усмехнулась моя крошечка, поскольку была уже в курсе нашего грядущего отъезда.

С этим я и ушла, между делом успев посокрушаться, что знаменитый дубовый бар Вадима Владимировича нынче стоял гол практически наполовину.

Потыкав дочечку, как нашкодившего котёнка, в полупустые полки, напомнила о главном:

— Ты заявила себя, как бизнес-леди, руководишь проектами, возглавляешь холдинг. Я отношусь к твоей занятости с пониманием до тех пор, пока ты трезвая и не вымогаешь у брата акции. Заметь, я не требую от тебя внимания к твоему родному ребёнку, хотя должна.

Марина помрачнела и покивала:

— Мам, я с первого раза тебя прекрасно поняла.

— Милая, в последние годы вы с папой настолько сильно меня удивляете, что я позволю себе на слово тебе не поверить.

Дочь вскинулась возразить, но я тут же выставила вперёд руку:

— Погоди. У тебя есть прекрасная возможность продемонстрировать мне серьезность как твоих намерений, так и поступков, а еще и твою собственную взрослость. Если ты будешь впредь вести себя прилично, а именно, выполнять мои скромные требования, то в целом я готова относиться к тебе, как к адекватной, самостоятельной, взрослой женщине.

— Но няньку мне всё равно оставляешь, — обиженно пробормотала дочь.

Здесь я выдохнула и даже позволила себе усмехнуться:

— Да, милая, в настоящий момент адекватной, взрослой женщиной ты не являешься, поэтому Димочка за тобой присмотрит.

Что уж дочь там шипела вслед, я не слушала: меня ждали дети, несобранные чемоданы и море в перспективе.

И вот теперь, глядя на то, как разглаживается личико Ниночки, на щечках её появляется здоровый румянец, а глазки реже наполнены слезами, я понимаю: этот отдых нужен был не только мне. Ведь и Феликс тоже стал за прошедшую неделю гораздо спокойнее. Он больше не рычал, не бросался вещами, не лежал безучастно на постели, уткнувшись лицом в стену, как с ним периодически бывало дома в течение последних лет.

Мы жили тихо и выглядели вполне благополучными.

Наш чудесный Димочка звонил регулярно, рассказывал, как дела дома, слал фотографии и короткие видеозаметки о состоянии дел и дочери.

А я вздыхала:

— Беспокоюсь. Нельзя в одночасье бросить, если ты до этого полгода была на допинге и на нервах.

— Не волнуйтесь, Элина Витальевна, — утешал меня наш натуральный ангел-хранитель. — Мы справимся.

Мне очень хотелось в это верить.

На первые выходные, которые наступили после нашего отъезда, Дима увёз Марину в область на лесную базу отдыха без интернета, гаджетов и связи. Предупредил меня в пятницу, чтобы я не тревожилась, а в воскресенье вечером прислал несколько фотографий, сделанных администраций базы.

Ну и на словах добавил:

— Марина ела, спала и плакала.

— Что же, не худшее времяпрепровождение, — печально вздохнула, — тем более, нам есть с чем сравнить. Надеюсь, дальше станет лучше.

— Будем верить в это, — Димочка усмехнулся и отключился, а мы потопали на ужин.

Да, мы с детьми тоже на месте не сидели и не лежали, хотя мне по-прежнему этого очень хотелось, но, при наличии достаточно деятельной молодёжи, поскучать на берегу под зонтиком удавалось редко.

Во второе воскресенье Феликс уговорил нас выбраться на дневную экскурсию, совмещенную с морской прогулкой.

Получилось неплохо и понравилось даже Нине.

Нас провезли по местным достопримечательностям: к водопаду, горному озеру, на дачу-музей одного из классиков русской литературы, а в конце ждал морской вояж с рыбалкой.

Счастливый Фель поймал какую-то плавучую редкость и стал чуть ли не звездой вечеринки, а мы с Ниной просто немножко поплавали на яхте и посмотрели красивых рыбок.

Удивительно, но именно возвращаясь с прогулки, на шикарном променаде, тянущемся вдоль моря, мы столкнулись с новым компаньоном Ермакова.

— Элина, вы ли это? — широко улыбнулся мне, выбравшийся из шикарного авто, Дымов.

Мысленно перекрестилась.

— Захар Алексеевич? Неожиданно.

А он подхватил мою руку, приложился губами и поинтересовался:

— Отдыхаете?

— Да, давно не были с детьми у моря, — сдержанно улыбнулась, потому как настороженно относилась к человеку, порекомендованному Самим.

Да ещё и Марина его невзлюбила.

— А я вот вырвался ненадолго из деловой круговерти, — развёл руками Дымов. — Ну, не буду отвлекать.

Он вежливо нам кивнул и поспешил вместе со своей компанией солидных мужчин в ближайший ресторан.