Все эти слова, да и поведение — это было просто немыслимо для Элины Ермаковой ещё семь, да и пять лет назад, а сейчас — пожалуйста!

Эх, когда я стану, наконец, «неприличной разведенкой», может я смогу неугодных матом посылать, а?

Некоторые ведь просто напрашиваются…

[1] Мировая художественная культура

[2] Санкт-Петербургское музыкальное училище имени Н. А. Римского-Корсакова (с 1936 по 1991 год — Музыкальное училище при Ленинградской консерватории) — музыкальное учебное заведение среднего профессионального образования в Санкт-Петербурге. Училище ведёт свою историю от организованных в 1882 году Евгением Рапгофом музыкально-драматических курсов. С 1934 года входит в состав Ленинградской — Санкт-Петербургской консерватории.

[3] Санкт-Петербу́ргский госуда́рственный институт культу́ры — высшее учебное заведение по подготовке и повышению квалификации специалистов в сфере культуры и искусства и гуманитарного творческого образования, одно из крупнейших высших учебных заведений Министерства культуры РФ.

'В прошлом и в будущем

Сознанью почти нет места.

Сознавать значит быть вне времени,

Но только во времени помнится

Миг в саду среди роз.

Миг в беседке под гулом ливня,

Миг сквозняка при курении ладана, —

Только между прошедшим и будущим.

Только времени покоряется время…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Бернт Нортон»

Спонтанный семейный выезд оказался… занятным, да.

Поскольку в нашем распоряжении была всего неделя, то процедуры у всех троих шли очень плотно, поэтому в первые два дня мы так уставали, что обязательно ложились подремать после обеда. А окончательно выключались в десять вечера хором, что в обычное время нам было не свойственно.

— Фига себе приехали отдохнуть, — зевая, пробормотал Феликс утром в среду, лениво и неспешно потягиваясь, категорически не желая слезать с постели, хотя завтраки здесь были прекрасные, а покушать моя здоровенная радость обожала.

— Фель, давай быстрее! Сейчас все пудинги закончатся, — поторапливала его еще одна любительница вкусно поесть.

Нина, конечно, была бодра, весела, уже умыта, причёсана и наряжена «в люди».

Глядя на неё, тихо умилялась:

— Настоящая девочка ведь растёт: никогда не выйдет из номера с гнездом на голове или в мятых, грязных одежках. Обязательно вечером приготовит наряды на завтрак, обед и ужин. Причем каждый раз — разные.

Из оставленных дома забот мне регулярно отчитывался лечащий врач Марины, о том, как, собственно, идёт процесс «детокса», а также насколько успешно и активно дочь участвует в программе психотерапевтического восстановления.

Поводов для радости было немного, но я по-прежнему верила в лучшее. И в Диму.

Врач матушки по утрам слал короткие сообщения, за что ему большое спасибо: и я была в курсе событий, и время особенно не тратилось.

Сама же маменька позвонила мне на второй день нашего пребывания на курорте, как обычно, с весьма занятной информацией:

— Йося звонила, ты не представляешь, брызгала ядом и кипятком!

— Почему же не представляю? — мне осталось только фыркнуть. — Я с её сыном сколько прожила? Так что Йосю в разных видах посмотрела.

Маменька хмыкнула:

— Ну так вот, начала она с того, что ты — ненормальная идиотка. Кто же разводится после стольких лет, да ещё и с таким видным мужчиной: успешным, благополучным, состоятельным?

Тихо хихикнула, но от комментариев воздержалась.

Зачем? К чему?

Но из дальнейшего быстро выяснилось, откуда ветер дует.

— Йосе пришло время ехать в Ессентуки на очередной курс лечения, а кто будет всем этим процессом заниматься? — ехидно фыркнула матушка.

— Да пусть едет себе, господи, какие проблемы? Не настолько у Ермакова сейчас сложно с деньгами, чтоб он не мог мать отправить в санаторий, — я действительно не понимала в чем затык.

— Но это же надо все организовать, Эличка, — мама была весьма язвительна. — Ты представляешь, она снизошла до того, что согласилась взять с собой меня, если ты сейчас быстренько всё ей устроишь!

— Мам, я надеюсь, ты там не собираешься с ней никуда? — моя родительница, как показала практика, полна сюрпризов, поэтому лучше уточнить и перебдеть.

— Да ну ее, эту старую змею, на хрен. Я тут тихо лежу, пью таблетки, делаю капельницы и всем довольна.

Конечно, услышать подобное оказалось странно. И в общем-то, матери моей это доселе свойственно не было, но я порадовалась.

— Мамочка, давай так: когда у тебя успешно завершится нынешний процесс лечения, я проконсультируюсь у врача, да съездишь ты в санаторий. Ну, честно, не такая это проблема.

И тут меня ждал огромный сюрприз.

— Ох, Элина, какие уж теперь санатории, раз ты разводишься?

— Боже, мам, я всего лишь развожусь. Это не значит, что на следующий день после получения свидетельства и штампа в паспорте я окажусь без ничего на паперти, с грязными, голодными детьми. Я тебя умоляю, оставь эти глупости. Достаточно продать мой парадный рояль, и ты будешь в эти санатории ежегодно ездить ещё лет тридцать.

Вот это поворот, скажу я вам. Что за мысли там в голове такие занятные бродят. И откуда они, вообще, взялись?

Мама захихикала, но мне показалось, что выдохнула.

А когда мы прощались, я на всякий случай ещё раз ей напомнила:

— Мама, от того, что мы разводимся с Ермаковым, мы не становимся нищими в одночасье.

Господи, вот прямо чую тлетворное влияние Йоси с ее идиотскими представлениями о нашем с детьми будущем.

Задолбала, старая ведьма.

На этой волне я решила пообщаться еще и с Феликсом, дабы разведать: а он-то, что себе думает и как представляет время «после развода». И как бы не вышло случайно, будто они с бабушкой видят наше будущее в одинаково чёрных тонах.

Здесь, на отдыхе, с детьми мы старались каждый вечер обязательно во что-нибудь играть. В основном это были «настолки», в которые могли сразиться и Феликс, и Нина.

Вообще-то, мы и дома пытались устраивать «семейнообразующие мероприятия», но на огромной территории нашего особняка каждый легко находил себе какое-нибудь интересное занятие, поэтому, откровенно говоря, все вместе собирались редко. Чаще всего играли мы с Димой и Ниной, а Фель присоединялся раз в неделю, максимум.

Тут же сыну деваться было некуда, потому что злая мать своей волей отнимала у него на ужине телефон и отдавала только после завтрака.

Приходилось играть с нами в «Мемо [1]».

И вот, за очередной партией я сунулась к нему с вопросом:

— Сын мой, скажи, ты же не думаешь, что мы разом обнищаем, стоит мне только развестись с твоим отцом?

Ребенок помрачнел, оглянулся, и, заметив, что Нина удалилась в туалет, пробормотал:

— Ну, нет, наверно. Я не думал, так-то. Денег поменьше будет, это понятно.

Да, картина ясная, и мысли с бабушкой у них идентичные.

— Милый, ты, конечно, не поверишь, но средств на еду, одежду и даже на переезд в Петербург у нас достаточно. И это мы еще дом не продали. И рояль.

Ребенок приободрился и, кажется, повеселел.

— На выпускной нарядим тебя в смокинг, и на кораблике вы прокатитесь, и все будет в порядке. Не грусти. Твое дело — быть здоровым, хорошо учиться, поступить в институт или училище, а со всем остальным мы разберемся.

Феликс кивнул, поцеловал меня в макушку и с куда большим энтузиазмом принялся соревноваться… с Ниной.