Я полагала, что тренировать память — полезно, а также важно при этом культурно развиваться, поэтому карточки «Мемо» у нас были не какие-то там, а высокоинтеллектуальные. Нет, «Флаги стран» тоже имелись, но чаще всего мы играли в «Чудеса света», «Весь мир» и «Произведения искусства».

Картины и статуи почему-то особенно нравились Ниночке, она схватывала все буквально на лету, благо память у ребёнка оказалась отличнейшая. Знай — тренируй.

Но вся эта бабушкина радость имела и побочные эффекты.

Во-первых, Нина часто выигрывала, а Фель временами на это обижался. Было бы смешно, если б не было так печально.

На все мои увещевания: «…она же маленькая, это же с твоей стороны широкий жест, ей приятно…», сын хмуро отворачивался, а иногда даже полагал, что я каким-то образом Нине подсказываю.

Во-вторых, мой любознательный самый маленький ребёнок старался донести все, что ей стало известно до окружающих. В частности, заметив в «Питьевой галерее» неплохую репродукцию знаменитой картины Саврасова, Ниночка, бросив нас с Феликсом, помчалась вперёд с криком:

— Смотрите — смотрите! Грачи прилетели!

По дороге она обогнала компанию трёх солидных барышень глубоко за семьдесят, неспешно шествовавших испить целебной водицы. Одна из них, вероятно, полагая себя большим специалистом в искусстве, громогласно заявила на всю галерею:

— Конечно, это же Перов.

Вмешаться я не успела, и мой милейший ребёнок, резко развернувшись к говорившей и всплеснув демонстративно руками, также громко изумился:

— Вы что? Это же Саврасов! Они с Перовым вместе только «Охотников на привале» писали.

Пала тишина.

А потом весь народ, присутствовавший в галерее, зааплодировал моей крошке. Посрамленная дама, негодующе бормоча что-то про диких, невоспитанных детей, демонстративно удалилась.

— Да, мам, ты представь, что будет, когда она еще чуть-чуть подрастёт и в школу пойдет, — усмехнулся Феликс. — Позорище круглосуточное тебе обеспечено.

— На себя посмотри, — тихо фыркнула, потому что, будучи юным, родственное позорище сыночка устраивал мне регулярно.

А сейчас старательно делал вид: «я не я и лошадь не моя».

Продолжение веселья имело место, когда мы шествовали от фонтана с минеральной водой в сторону маленького местного зоопарка. Навстречу нам двигался народ, не проживавший в «Курорте», а заглядывающий регулярно погулять на его благоустроенной территории.

Тут получилось несколько неловко.

Юная барышня лет около тридцати неспешно катила коляску, и, судя по её блаженному, довольному лицу, ребёнок в коляске спал.

Но, увы, Нина пока мало обращала внимание на настроение и состояние окружающих, в данный момент ее больше интересовали предметы. Поэтому лишь только заметив свисавший с ручек коляски шоппер, радость моя завопила на весь парк:

— МамЭль! МамЭль! Смотри, Хокусай [2]!

Обернулись, естественно, все окружающие в поисках неведомого.

А из коляски тут же раздался громкий, недовольный вопль разбуженного чада.

Прожигая нас ненавидящим взглядом, владелица шоппера ускорилась и очень быстро скрылась с глаз.

— Ну, она хотя бы будет знать, что у неё на сумке намалевано, — пробурчал Феликс, пытаясь подбодрить расстроившуюся Нину. — Вообще, ты если такая умная, то совсем необязательно демонстрировать это окружающим. Можешь тихонечко маме сказать.

Не знаю, насколько наставления Феликса пришлись кстати, но, нужно отметить, что после этого Ниночка стала заметно тише.

Правда, начала прибегать ко мне поделиться впечатлениями в два раза чаще, но я надеялась с этим как-нибудь справиться.

— В конце концов, это кругозор, эрудированность и вообще — полезно. Хотелось бы верить, — вздыхала, в очередной раз напоминая, что на апельсин похожа Сиднейская опера, а Петра — древний город в Иордании, бывший когда-то столицей Идумеи, а затем Набатейского царства. И узнать на картинке его можно по красным песчаниковым скалам, из которых вырезаны дома, храмы, гробницы и прочее.

Вот так познавательно мы и жили, жаль, что недолго.

[1] Настольная игра Мемо — игра для тренировки зрительной памяти. Это увлекательное и познавательное времяпровождение для всех членов семьи. В состав игры входит 50 парных карточек.

[2] Кацуси́ка Хокуса́й (31 октября 1760 г., Эдо — 10 мая 1849 г., там же) — японский художник укиё-э, иллюстратор, гравёр периода Эдо. Работал под множеством псевдонимов. Является — одним из самых известных на Западе японских гравёров, мастер завершающего периода японской ксилографии.

'Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы,

плавать под водой, как рыбы,

нам не хватает только одного:

научиться жить на земле, как люди'

Дж. Б. Шоу

Возвращение из санатория в принципе прошло довольно спокойно и по предварительному плану. Дима прибыл к нашему обеду, а мы, конечно, пригласили его с собой:

— Димочка, пойдём! Там такие сегодня должны им быть десерты, — закатывала глаза Ниночка и бескомпромиссно тащила нашего ангела-хранителя за собой.

Феликс, хоть и усмехался, но шёл вместе с ними, рассказывая, что десерты, конечно, хороши, но вот мясо и острые салаты, которые, хотя и были здесь редкостью из-за диетического плана питания, но получались на удивление хорошо, и их нужно было постараться застать.

В целом мои дети говорить о еде всегда готовы.

Спасибо Диме, он выслушал всё это спокойно, даже беседу поддержал:

— Если дорога пройдёт нормально, можно будет попросить вашу матушку завтра приготовить или индейку по-французски, или фантастический паштет из гусиной печени. А если будем себя хорошо вести, то существует вероятность, что она согласится сделать свой коронный куриный рийет.

Неспешно шествуя следом за ними, улыбнулась.

Сейчас я имела внутри достаточно сил, чтобы, возможно, даже приготовить по очереди все то, о чем они говорили. В настоящее время мысль провести на кухне, среди кастрюлек, ножей, плиты и прочей утвари полдня не пугала меня.

Вероятно, я все же отдохнула.

Подъезжая к родному городу, вдруг обнаружила в телефоне Мещерского, вежливо напрашивающегося на аудиенцию.

— Олег Иванович, дорогой, мы уже возвращаемся. Дома будем где-то в районе ужина, так что приглашаем угоститься чем бог послал.

Угоститься мой адвокат всегда был готов, на том и договорились.

После прибытия к родным пенатам Дима помогал детям занести вещи, а я бегала по дому и совала везде нос, дабы определиться с приоритетностью задач, бормоча:

— Сначала мы ужинаем, потом стирка? Или надо запустить вначале робота-пылесоса, хотя бы на первом этаже?

— Элина Витальевна, пожалуйста, не волнуйтесь, вашего Аменхотепа я запускал раз в два дня, поэтому «нехоженые тропы» в доме вы не найдёте, — Дима, помогая Нине вносить внутрь чемоданы с её нарядами, усмехнулся.

— Спасибо тебе огромное. Мы бы без тебя пропали, — улыбнулась искренне, потому как благодарна была ему от всей души.

С Димочкой было спокойно, и я очень надеялась, что Марина тоже испытывает рядом с ним это чувство.

Ну, или испытает.

Пока бегала между кухней, кладовкой и машиной, услышала звонок в калитку. Естественно, поскольку мы ожидали Олега Ивановича на ужин, то имело смысл сразу бежать к воротам, а не к пульту управления, потому что все ж таки лично встретить важного человека — это одно, а сказать ему в домофон: «Открыто» — совсем другое.

И вот я, всё ещё в походном наряде с широченной, довольной улыбкой выскочила к калитке.

А вот и ложка дёгтя в сегодняшнем спокойном дне: у ворот обнаружился Ермаков. С букетом цветов.