Народу в гости приходило много, настоящих друзей становилось все меньше.

И вот сейчас, когда в день серебряной свадьбы я готовилась ехать на встречу с адвокатом, мне постоянно звонили.

Но, увы, не с поздравлениями.

Акулы, бизнес-волки и шакалы почуяли кровь и слабину вожака.

Мой Акелла промахнулся, и за это заплатить придется нам всем.

'Маленькие детки — маленькие бедки,

большие детки — большие бедки'

Пословица

С тех самых пор, как дела наши пошли в гору, а Марина начала, кроме общеобразовательной школы, ходить на танцы и в бассейн, я ездила за рулем сама.

Очень любила этот увлекательный процесс, обожала машины, которые мне дарил муж, упивалась ощущением управления реальностью. Да я даже в пробках стояла без раздражения, вспоминая молодость и то, как мы с дочерью добирались до музыкальной школы и садика пешком или на переполненном автобусе.

Только усмехалась про себя:

— В тепле, сижу, никого чужого рядом нет — красота!

На самом деле, все действительно познается в сравнении, да.

А сейчас, пребывая в постоянном стрессе и поглощая валерьянку, корвалол и прочее, что посильнее, в невероятных количествах, за руль сесть, естественно, не рисковала.

У меня нервные дети, пожилые родители, да и свекровь слаба здоровьем. В случае чего навещать меня в больнице некому.

Так что по всем нуждам теперь меня возил водитель Вадима — Димочка. Вышло так, что Димину семью мы знали давно. С его отцом Вадик работал на одной из первых своих строек, а после, когда муж вырос до «большого начальника» и получил служебный автомобиль, то его давний коллега «сосватал» Ермакову своего сына в качестве личного водителя. Так и получилось, что Димочка взрослел буквально у нас на глазах: пришел двадцатилетним парнем, а сейчас ему уж тридцать пять стукнуло.

Водитель был в семье лицом доверенным: муж разговаривал в машине, не понижая голоса, Марина относилась, как к надежному старшему другу, Феликс воспринимал Диму, кажется, серьезнее, чем отца, а я всегда могла на Димочку опереться.

Дима до сих пор никогда не лгал. Он, вообще, говорил мало, но всегда по делу. Именно этот человек вовремя предупреждал об изменении ежедневного расписания мужа, напоминал о плановых ТО наших автомобилей, решал все вопросы с ГИБДД и ДПС, при необходимости.

Именно его слова по дороге к адвокату, показали мне: просто не будет. Ничего в этот раз не обойдется. Отделаться легким испугом не удастся.

— Элина Витальевна, под сидением две папки. Синяя — вам, красная — адвокату. Вадим Владимирович сказал, что если его закроют, отдать.

— Обалдеть, — пробормотала, извлекая из-под сидения «передачку» от мужа.

Открыла обычную, синюю, тонкую папочку и провалилась в ворох доверенностей, счетов на предъявителя, распечаток о банковских транзакциях, свидетельств о регистрации прав собственности и прочих атрибутов «мира больших денег».

Разобраться с ходу смогла не во всем, отложила до ночных посиделок за чашкой чая у постели Феля, к температуре, выдавшего сегодня еще и насморк с кашлем.

А встретив в кабинете адвоката самого владельца огромного холдинга, в который входил и строительный концерн под управлением Ермакова, поняла:

— Вадим с большой вероятностью сядет.

А что еще можно подумать, когда человек, входящий до недавнего времени в список «Форбс», вместо гнева и негодования, целует при встрече руку, участливо приобнимает за плечи и обещает:

— Элиночка, мы добьемся минимального срока, лучших условий. Вас с Мариной и Феликсом поддержим во всем. Не тревожься, побереги здоровье. Ты — сильная женщина, настоящая боевая подруга Вадима. Он надеется на тебя.

Очевидно же: завтра утром мужа с извинениями не отпустят.

Сдержанно поблагодарила, обещала звонить, если вдруг что, и отбыла с обязательными родственными визитами к дочери, потом к свекрови и родителям — доложить обстановку.

Пока мы ехали к дому, где располагалась подаренная сватами молодым на свадьбу квартира, молчаливый Дима изредка поглядывал на меня настороженно, а перед тем, как выйти из машины и открыть мне дверь, тихо сказал:

— Присмотрите за зятем, Элина Витальевна.

Я натурально обалдела, так как Витя был от меня бесконечно далек, а общались мы только вынужденно и очень формально.

Принадлежа к славной фамилии Борских, имея за спиной отца — владельца десятка цементных заводов по всей стране, не будучи приученным считать деньги и учитывать чье-то мнение, кроме собственного, Виктор Петрович мне категорически не нравился.

Но дочь, заручившись поддержкой любимого отца, решила наплевать на мои предостережения. Так и заявила:

— Мам, ты такая далекая от современности. Вся в своих нотах, учениках, фестивалях. Вик — самый завидный жених в областной тусовке власть имущих. И он достался мне.

Гордая была собой очень.

Заметить, что не в деньгах, власти и статусе счастье, я не успела.

Марина хитро усмехнулась знакомой улыбкой Вадима:

— Папа брак одобрил, у них с Петром Борским давний деловой союз. И вообще, я умею добиваться даже невозможного!

Здесь имела место очередная демонстрация: «Я — умная, сильная, хваткая! Я — уже готовая достойная наследница!»

Моя вечная боль — соперничество детей, вновь вылезла наружу.

Дочь при каждом удобном случае старательно подчеркивала, что она уже взрослая и ей можно доверить управление частью холдинга, а Феликс — не дорос, да и вообще, неясно — дорастет ли когда-нибудь.

Когда Фель появился, мы были откровенно в шоке: ну, дочери уж тринадцать стукнуло, мне — тридцать два, почтенный возраст для той, что первый раз родила в девятнадцать. Но факт — у нас теперь был сын, для Ермакова перекрывал все:

— Наследник! Мой сын! Ермаков Феликс Вадимович!

И сколько я ни намекала, что трудно будет ребенку с таким именем, муж плевать хотел.

— На вот, вроде «Картье», а это новый «мерс», — протянул мне ключи и бархатный футляр в палате роддома. — Подарок тебе. За сына. Тачка от меня, цацки — от моих родителей.

И весь сказ.

А нет, еще было:

— Если устаешь, давай домработницу возьмем. Или, может, еще няньку?

На этом свой родительский долг Вадик посчитал исполненным и вновь погрузился с головой в драгоценный бизнес.

И оставался глух, когда я говорила:

— Не балуй так Марину. Не таскай ее по заграницам каждый месяц. Дай ей спокойно учиться! Не нужно скупать сумки «Биркин» линейками, а платья «Валентино» коллекциями. Ей же всего пятнадцать… еще восемнадцать… только двадцать…

Испытывая в глубине души вину за трудное детство, что выпало дочери, Вадим, хоть никогда этого не признавал, но пытался таким образом его компенсировать.

Никому такой подход впрок не шел, но Ермакову доказать это было невозможно.

Меня он тоже одевал с головы до пят во все дорогое, модное и совершенно для работы в саду, при уборке ванных комнат и в музыкальной школе бесполезное.

И вот теперь я шла к дочери, сообщить, что ее обожаемый отец-кумир вряд ли в ближайшее время выйдет на свободу.

Будет взрыв. Точно.

А там еще и подозрительный зять.

Элина Витальевна, что ж вам так везет-то?

'Сила семьи, как и сила армии,

заключается в преданности друг другу'

Дон Вито Корлеоне,

М. Пьезо «Крестный отец»

Марина была нервно-напряженная, только что по лестничной клетке не бегала. Ну и с порога ждало меня отнюдь не: «Здравствуй, мамочка! Как твои дела?».

— Когда папа вернется? — глаза дочери подозрительно блестели.

Кто зубами не скрипел, ничего никуда не закатывал, тот молодец, да, Лина?

— Добрый день семейству Борских, — улыбнулась устало, так как нервное напряжение с самого дня рождения Вадика меня не отпускало ни на мгновение.