— Все, отыграем концерт, завтра доразберу документы, и пора уже в отпуск, — бубнила себе под нос, роясь в сумке, так как ощущение, что я чего-то важное забыла, меня не отпускало.

— Элина Витальевна, вы конверт вчера на заднем сиденье оставили, — заметил Дима, когда мы припарковались. — Он там, в подлокотнике лежит.

Бинго! Конверт от супруги Самого! Вот оно!

Быстро обнаружив искомое, осторожно вскрыла и с любопытством заглянула внутрь, а прочтя затесавшуюся между документов открытку, хмыкнула:

— У женщин свой взгляд на вещи. И понимание жизни. Определенно.

Неофициальная Первая леди нашего города подарила нам с сыном путевки на курорт, построенный на берегу Черного моря пять лет назад холдингом Вадима для нужд Министерства обороны. Просто так попасть туда было невозможно, а нам с Фелем предлагалось наслаждаться шикарным пакетом: авиаперелет, именной трансфер, две недели полного пансиона с лечением.

Обалдеть.

И все это начиная со следующего понедельника, когда у меня стартовал официальный отпуск.

Да, город маленький, все всё про всех знают. Ну, те, кому надо, знают.

Весь день, бегая по школе с последними приготовлениями, подписывая и составляя необходимые отчеты и перечни, я думала:

— Ехать, не ехать? Муж в тюрьме, у дочери проблемы в семье, а жена и мать по курортам разъезжает — нехорошо…

Но позже, уже выйдя из школы в легкие сумерки, наступившие после сезона «белых ночей», переполненная звуками и эмоциями, глядя на счастливого сына, поняла: ехать.

Надо ехать, пока есть время и возможность.

То, что мысль здравая, подтвердил отец, позвонивший на следующий день в районе обеда:

— Даже не думай. Собралась и поехала. Ты когда последний раз отдыхала? Бери сына и вперед. Пейте минеральную воду, ходите на массаж и прочие процедуры, море, фрукты — самое то, что нужно и ребенку после школы, и тебе после всей нервотрепки. А тут уж как будет.

Я вздохнула:

— Пап, у Мариши несколько тревожная ситуация сейчас. Ее надо поддержать. Да и Вадик…

— Вадик сидит спокойно, никуда, хвала Святому Николаю, не девается. А Марина у нас — взрослая барышня. Давно говорит, что не нуждается в советах и разберется со всем сама. Вот и предоставь ей такую возможность. За две недели точно ничего страшного не случится. А если что — я-то здесь. Там у меня еще и мать вернется, начнет нас воспитывать скопом всех. Опять не будет покоя. А тебе надо отдохнуть.

Собственно, понимание, что не за горами возвращение свекрови и матушки, окончательно убедило меня:

— Надо ехать.

И вот, в положенный день, оставив Диме все необходимые указания касательно присмотра за домом и родителем, мы с Феликсом стояли у стойки регистрации в «Пулково».

А я пыталась при этом понять, как мне относиться к маленькой коробочке с круассанами, которую утром нашла на крыльце. Внутри свежей выпечки была слабосоленая форель и творожный сыр. И впервые маленькая открытка с изображением изящного языка пламени и лаконичной надписью: «Хорошо отдохнуть!»

'Путешествия учат больше, чем что бы то ни было.

Иногда один день, проведенный в других местах,

дает больше, чем десять лет жизни дома'

А. Франс

Только лёжа на берегу моря, я поняла, насколько устала на самом деле и как давно не отдыхала.

— А хорошо, да, мам? — временами уточнял сын, выходя после сеанса массажа или из «соляной пещеры», или выбираясь на берег из вод морских.

Не согласиться было невозможно.

Нам было хорошо: спокойно, комфортно, приятно. Но при этом порой очень даже деятельно: некоторая утренняя суета с процедурами прекрасно разбавляла общее дремотно-ленивое состояние и настроение, царившее в санатории.

Фель, уловив, что я не планирую лишать его просто так ни за что ни про что занятий музыкой и вообще готова обсуждать любые проблемы, а также предлагать подходящие ему варианты выхода из тупика, возрадовался, как-то успокоился, подобрел. Стал все же ребенком, а не вечно настороженным, глубоко законспирированным разведчиком в тылу врага.

И это оказалось так здорово.

Мы играли в карты, обсуждали фильмы, песни и книги, ходили гулять и на всякие концерты. Проводили время вместе, а не просто рядом.

В противовес наладившемуся общению с сыном были ежедневные вечерние звонки дочери.

Даже не вечерние, а, скорее, ночные.

Обычно ближе к полуночи Марина возвращалась домой с работы на машине с водителем, поэтому имела возможность звонить мне и, неожиданно, сетовать и сокрушаться.

Моя прекрасная, уверенная в себе дочь, та, которая всегда лучше всех знала, что ей нужно, что она должна и не должна делать, как добиваться поставленных целей, звонила и жаловалась почти каждый день.

— Опять сегодня еле разгребла срочное. До текучки не дошла, — вздыхала Марина Вадимовна в понедельник.

— Кажется, это огромное количество работы никогда не закончится, — печалилась наследница Ермакова в ночь со вторника на среду.

В ожидании наступления четверга дочь жаловалась на недостаток времени и сил, а в пятницу я вдруг услышала:

— Что за люди, а? Обленились вконец! Никто работать не хочет! А те, кто ходит в офис — безответственные халявщики.

Ко всем этим переживаниям я относилась с пониманием, потому как это были известные претензии всех владельцев собственного дела или крупных руководителей.

Всегда так было и, скорее всего — будет, но слышать подобное на постоянной основе от Марины мне казалось довольно странным.

Но если дочь переставала плакать о том, как ей тяжело в офисе, то дело доходило до печальной истории их с Виктором совместной жизни.

«Совместной», а не «семейной», потому что при всём моем богатом воображении, назвать жизнь «семейной», когда жена вкалывает с утра до ночи, а муж развлекается с ночи до утра, я не могла.

Да, она работала с удовольствием и увлеченно, получая приличные деньги, да, занимала высокий для своего возраста пост в крупном холдинге. Тем не менее, девушка — единственная работающая в семье, при условии, что мужчина полноценный, живой и здоровый, как ментально, так и физически — это ненормально, я считала.

— Вик сегодня опять на какую-то вечеринку умотал, — в принципе, таким было стандартное начало повествования о её замужней жизни.

И мать пребывала в ужасе, потому что, конечно, могла пожаловаться на мужа периода начала нашего брака, но там Вадик страдал дома. Да, он не работал, да, бухал с друзьями, но делал это у нас. Мне никогда не приходилось разыскивать его, где бы то ни было.

Слушая дочь, естественно, грустила, но время от времени мамское сострадание уступало внутри меня место критическому мышлению, к результатам которого дочь никак не желала прислушаться:

— Милая, скажи, пожалуйста, Виктор ведёт себя как-то иначе? Не так, как до вашей свадьбы?

— Нет, он всегда был такой, — прилетело мгновенно.

Тут вздохнула уже тревожная мать:

— Зайка, выйти за него замуж — было твоим выбором.

— Да, мама, — унылый выдох в ответ.

— Скажи, а какие у вас были договорённости касательно вашей семейной совместной жизни? — прямо любопытно, да.

Марина помолчала, а потом как-то растерянно пробормотала:

— Мы как бы ничего, в общем-то, не обсуждали подробно. Только в общих чертах.

— Ну и как? — мать бывала ужасно занудной и въедливой, да.

— Сейчас меня бесит, что он не работает и тратит огромные деньги на всякую фигню, — нехотя сформулировала дочь.

Очень тянуло выругаться, но неподалеку спал Фель, так что пришлось сдержаться, выйти тихонечко на балкон, под темное, глубокое, бархатное небо, усыпанное звездами и очень невежливо хмыкнуть:

— Погоди, но он же всегда так делал?

— Да, но раньше это не были деньги из семейного бюджета! — рыкнула Марина в трубку.

А я не удержалась — уточнила: