А у меня еще и Фель приболел, да и свекровь с вечера молчит — сплошные поводы поволноваться.

— Элина Витальевна, здравствуйте. Проходите. Давайте чаю. Или хотите кофе? — вот если бы не намеки Димочки, ну, я бы решила, что Виктор так заботу и вежливость проявляет.

Но нет же.

Теперь я во всем начала искать подвох.

— Чай — это замечательно, — ну, даст бог, не потравят меня в гостях у дочери.

— Мама, что? — Марина хотела зарычать, но вышло только обиженно проныть.

Ох, конфетки-бараночки, какая же она еще маленькая.

А ведь все туда же — рвется работать наравне с отцом.

Не успела я никак отреагировать, а Виктор успокаивающим жестом уже прижал жену свою к себе, поцеловал в макушку и шепнул:

— Завари-ка нам любимого чая, а Элина Витальевна руки пока вымоет.

— Вот спасибо, дорогой зять, занял нервную девицу, — вслух, конечно, не сказала, но подумала.

А за чаепитием стало совершенно ясно: голосом разума дочь меня не считает, имеет свое категоричное мнение и успокоить ее, а также направить всю эту кипучую энергию в мирное русло, можно только хитростью:

— Присмотри за делами. Папе сейчас не до этого. Пока его нет — ты там глаза и уши генерального директора.

Во-о-от!

Встрепенулась, насторожилась, воодушевилась.

Закрепляем эффект:

— Говорила сегодня у адвоката с самим, — многозначительно выпучила глаза и ткнула пальцем в потолок. — Обещал всемерную поддержку. Так что ты там оглядись сейчас: в мутной воде безвластия много кто захочет половить рыбку пожирнее.

Есть!

Виктор нервно дернулся, звякнул ложечкой о фарфор и бросил на меня нечитаемый взгляд.

Ай да зять, ай да с-с-с-сын собачий.

Не было печали.

Теперь буду переживать не только за сомнительный и скоропалительный брак дочери, но и за сохранность семейного бизнеса.

Но Марина взбодрилась и изрядно:

— Ты права. Я буду следить внимательно, проверять все сделки, договора, оплаты. Папа может не беспокоиться об этом.

Такая деловая сразу стала, приятно посмотреть.

А потом, стоило лишь зятю выйти с телефоном из кухни, сгорбилась и словно потухла:

— Скажи правду: когда папа выйдет?

— Не знаю, милая. Пока никто точно не говорит. Но адвокаты работают, по словам сама-знаешь-кого, «делают все возможное», — покачала головой и ничего о «минимальном сроке и лучших условиях» упоминать не стала.

Обняла поникшую дочь, поцеловала в лоб, шепнув:

— Это же Ермаков. Он выкрутится!

Маришка всхлипнула, на миг прижалась ко мне, но тут же, словно вспомнив, что она взрослая, серьезная, замужняя дама, выпрямилась и утерла слезы, а я добавила:

— Мы справимся, Риша. Нам сейчас главное — держаться!

Марина постаралась сделать «правильное лицо», а я как раз допила чай, когда Виктор вернулся, закончив разговор.

— Благодарю за гостеприимство. Поеду я, у меня еще бабушки твои не осчастливлены, — усмехнулась, предвкушая очередное веселье.

— Элина Витальевна, если что-то надо — вы сразу говорите. Отец сказал, что наши юристы наготове, — зять открыл мне дверь и подал сумочку, очень вежливо улыбаясь.

Я кивнула, печально вздохнув про себя:

— Об этом надо будет не только серьезно и обстоятельно подумать, но и, к сожалению, обсудить с мужем, хоть бы и через адвоката. Витя и раньше мне не нравился, а уж теперь, в критический для Ермаковых момент, да со связями и возможностями его отца… Короче, как бы чего не вышло… прочь из наших активов.

Попрощавшись с молодежью, я спустилась к машине.

Дальше путь наш лежал в самую приличную клинику в городе, куда прошлой ночью, оказывается, госпитализировали свекровь.

Меня уведомили вот только что, спасибо им большое.

И теперь отправилась я смиренно выслушивать очередную порцию наставлений и нравоучений от Марии Иосифовны, чувствуя, как начинает болеть голова и изрядно тянуть спину.

Упала на сиденье, прикрыв глаза и надеясь чуть-чуть отдохнуть. Решительно отказалась сейчас думать, анализировать, тревожиться и беспокоиться.

Силы наши слабые, увы.

— Вам бы, Элина Витальевна, на массаж, — осторожно заметил Димочка, помогая мне выбраться из машины возле клиники.

Я только отмахнулась:

— Сам понимаешь, не то теперь время. Домой приеду, на коврике с иголками полежу, должно полегче стать.

Сопровождая меня до палаты свекрови, Дима бурчал:

— Не время сейчас плевать на свое здоровье. Не дай бог, с вами что, пропадут же они. Хоть на свободе, хоть нет, за всем вашим семейством нужен глаз да глаз, а вы себя не бережёте.

От комментариев воздержалась, потому что мы уже пришли.

Да, не иначе как Господь решил смилостивиться надо мной: Мария Иосифовна к этому моменту получила необходимую дозу успокоительных, поэтому была тихая и вялая.

Конечно, нехорошо так радоваться, но мне сейчас это оказалось кстати, ибо сил моих и чувства юмора могло не хватить для того, чтобы смиренно выслушать категорические требования немедленно бросить всё, дать взятку судье, прокурору, да хоть господу Богу, дабы Вадик завтра приехал к маме.

— Мария Иосифовна, все нужные препараты в наличии, врачи здесь замечательные, так что основная ваша забота сейчас — поправляться. Выздоравливайте, мы вас очень ждём дома! — поставила на тумбочку любимую свекровью минеральную воду, непременно в стекле.

Положила рядом пачку влажных салфеток и свежий фэнтези-роман:

— Вот, вышла новинка из серии про попаданцев.

Свекровь значительно смягчилась, оглядев подношения.

— Передай Вадику, что я в него верю. Он умница и со всем справится. Да сама не забывай адвокатам напоминать, чтобы шевелились.

Раздав-таки ценные указания, Мария Иосифовна благосклонно отпустила меня заниматься «всякими глупостями».

Понимая, что приболевший сын слишком давно находится дома без присмотра, визит к родителям решила отложить. Поэтому, выйдя из клиники и шагая по парковке, я успела лишь выдохнуть:

— Все, с делами на сегодня мы завершили. Давай домой сейчас…

И тут Дима неожиданно схватил меня за руку, резко дернув на себя.

«Терпи, ты в семье!»

Н. А. Стрельникова

Не успела я ничего ни понять, ни сказать, как оказалась задвинута за ближайший фургон «Скорой».

— Стойте тут. Я сейчас, — отрывисто бросил Дима и исчез из поля зрения.

— Что еще за напасть, — только пронеслось в голове, а любопытная Лина уже высунула нос, разыскивая глазами и машину, и водителя.

К счастью, все обнаружилось быстро и буквально рядом, а Димочка приглашающе махнул рукой.

Ну, я подошла.

И обалдела, осторожно выглянув из-за Диминой спины. Настолько, что с трудом сдержала изощренные ругательства из репертуара одноклассников сына.

Около пассажирской двери, из которой я недавно вышла, стояла большая корзина с фруктами, а на крыше авто лежал огромный букет чёрно-красных роз.

— Это что ещё за номер? — просипела удивлённо.

А потом посмотрела на очень настороженного Диму и уточнила:

— Полицию вызываем?

Димочка осторожно дошел до машины, обошел её по периметру и заглянул под днище со всех сторон.

— И что я им скажу? Типа я цветочков испугался?

Пока я соображала, какие тут можно привести аргументы, Дима заглянул в корзину, хмыкнул и вернулся ко мне:

— Элина Витальевна, если вы мне доверяете, я могу разобрать сюрпризы. Потом уже будем решать: звать ментов или нет.

Поскольку скрывать мне, собственно, было нечего, то я, конечно, махнула рукой. Пусть открывает, если не ссы… хм, боится.

Но это же мужик!

Как он может признать, что чего-то боится? Поэтому Дима быстро, но осторожно сначала распотрошил на капоте букет, а потом приступил к корзине.

— Все чисто, Элина Витальевна, — сообщил через несколько минут. — Цветы свежие, а фрукты и ягоды даже вымыты. Никаких опознавательных карточек нет, только вот.