— И за дочь не переживай. Вернется с курорта, предложу ей на выбор три салона. Пусть вникает в управление. Мне теперь, увы, не до машин, — фыркнул Дымов, усаживаясь за руль, и поцеловал меня в висок. — Марина там такой план развития для холдинга составила, что строить нам и строить. Еще бы некоторые не мешали, так вообще шикарно было бы.

Покачала головой удивлённо:

— Я немножко не очень понимаю, что происходит, Захар Але…

Договорить мне не дали, как обычно.

Когда примерно через полчаса, полыхая ушами, щеками и всем остальным, я попыталась отдышаться, то обнаружила себя сидящей на коленях у растрёпанного водителя в расстегнутой рубашке.

В историческом центре Петербурга.

Какой кошмар! Стыд и позор, да ведь?

— Так вот, понимания ситуации мне это не добавило, — засопела злобным ёжиком, одернула блузку и полезла обратно на пассажирское сидение.

Хорошо, что у него такой просторный автомонстр, да.

Захар тихо рассмеялся:

— Моя бесценная, огненная женщина, ты прекрасна. Обожаю тебя. Но, поскольку намёки ты понимать не желаешь, то ещё раз скажу прямо. Люблю тебя давным-давно, Элечка моя! Но, понимая твою настороженность, демонстрирую свои намерения и доказываю чувства делом в первую очередь.

Глаза мои огромные выбрались на лоб:

— Люблю? Давно?

Захар усмехнулся, обжег страстным взглядом, потом прихватил мою руку, перецеловал пальцы и жарко выдохнул в ладонь.

— Конечно же, в итоге я ожидаю, что ты согласишься на моё предложение и сделаешь меня самым счастливым человеком в мире, когда станешь госпожой Дымовой, — устроив мою безвольную лапку у себя на бедре и для верности, прижав своей горячей сверху, хмыкнул, — а теперь поедем, выберешь, где мы будем жить.

Что-что?

В смысле, жить?

Мы — это кто?

Ой-ой-ой…

'Вселенная знает, как будет лучше.

Рано или поздно она сведет нас с нужными людьми

и разведет с ненужными'

Будда

Поскольку я могла только хлопать глазами и удивлённо открывать рот, Захар усмехнулся, облизнув меня горячим взглядом, и повёз нас.

Куда-то.

По дороге, явно давая мне время прийти в себя и собраться с мыслями, молчал, а в салоне мурлыкала классика.

Было очень приятно.

Для начала мы посетили большой жилой комплекс на Крестовском острове. Некоторые подробности о нём я знала, так как здесь обитала семья одной из Марининых подружек.

«Стильно, модно, дорого-богато», как в принципе всё на этом острове.

Мы осмотрели просторную двухуровневую квартиру с панорамными окнами, из которых открывался чудесный вид на Гребной канал, яхт-клуб и сияющую огнями «Кукурузу».

Поскольку серьёзно относиться к просьбе Дымова «выбрать квартиру», я не могла, то просто ходила и вежливо улыбалась девочке-риелтору, которая, несмотря на дифирамбы жилью, нет-нет, да и стреляла глазками в Захара.

Он каждый раз вздрагивал и тут же притягивал меня к себе ближе, утыкаясь носом в макушку.

Это оказалось даже забавно.

— Я понял. Тебе не нравится, — через некоторое время фыркнул он мне на ухо, а я только скривилась, потому что, кроме квартиры, всё остальное мне нравилось.

И в этом была проблема.

Мне было тепло, хорошо и спокойно рядом с ним. Его объятия вызывали желание спрятаться в них, а не бежать прочь, как черт от ладана. За шлейфом его парфюма я автоматически тянулась носом, в итоге всегда утыкаясь ему в шею.

Всё это тревожило и настораживало.

Ну, потому как я давно не наивная малолетка: лёгкая, свежая, здоровая и без обременения. Лет мне было много, накопившиеся болячки и проблемы присутствовали в огромном количестве. А ещё имелись трое детей и пожилая мама, которые шли со мной в комплекте.

Весь этот букет категорически мешал поверить, что Захар может быть в своих предложениях серьезен.

Но Дымов по́жил, как я понимаю, поэтому, остановившись у огромного окна в пафосной гостиной, прижал меня к себе и минут пять вдумчиво целовал.

После этого усмехнулся:

— Я, честно говоря, и не рассчитывал угадать с первого раза. Поехали, нас ждут.

Попрощался с разочарованной барышней, усадил меня в машину и полетел куда-то дальше, сквозь мосты, огни и вечерний гомон майского Петербурга.

Припарковались мы во дворе пафосного клубного дома на Московском проспекте, и я не выдержала:

— Захар, что мы здесь делаем?

— А мы, огонёк, выбираем для тебя уютное гнездышко, где ты будешь спокойно и счастливо сиять.

Недоумение, удивление и некоторая паника — те чувства, что Дымов вызывал у меня легко и непринуждённо. Постоянно.

А он чмокнул меня в нос и повел к парадной:

— Конечно, именно ты в первую очередь должна быть счастлива и довольна. Дети ориентируются на тебя, у твоей матери нынче запросы не слишком сложные, а мне везде будет хорошо. Главное — с тобой, любимая.

Затормозила резко.

Сколько можно тянуть, прятаться и убегать?

— Захар, все твои слова о любви, свадьбе, браке и прочем кажутся мне очень странными. Я не понимаю, к чему это. Мне тревожно и беспокойно, — постаралась проговорить медленно и спокойно, но он все понял.

Почувствовал.

Сгреб в охапку, легко коснулся губами моих:

— Элечка, давай посмотрим квартиру, потом заглянем перекусить и тогда уже поговорим серьёзно, раз ты так настаиваешь. Хотя я всегда был предельно откровенен: люблю тебя, мечтаю жениться, беречь, баловать и заботиться. Понимаю сложности, риски, нюансы и обременения. Просто ты для меня — та самая, единственная. И я счастлив быть рядом, помогать, поддерживать и надеяться…

В полном ошеломлении я покорно пошла за ним и оказалась приятно удивлена.

Вторая квартира понравилась мне гораздо больше: пятикомнатная, светлая, с огромной кухней, двумя санузлами и застекленными лоджиями.

— О, я смотрю, здесь тебе нравится, — усмехнулся Захар, обнимая меня со спины и фыркая в макушку.

— Здесь хорошо, — определилась я со своими впечатлениями.

— Ну и отлично, будем иметь в виду. Пойдём, поужинаем, да ещё одну глянем, в парке, — спокойно поцеловав в висок, Дымов повел меня на улицу.

Шла я, пребывая слегка в тумане, ибо перспективы впечатляли.

Неожиданно, но, несмотря на всю мою тревогу и настороженность, ужин в небольшом, уютном ресторанчике на первом этаже того самого жилого комплекса, где располагалась вторая посмотренная квартира, получился какой-то милый.

Пока я настороженно на него глядела, Захар Алексеевич заказал нам лосося на гриле с овощами, большой чайник ягодно-хвойного чая и лёгкий салат.

— Элина, моя дорогая, ты же понимаешь, что все люди разные и у большинства из них есть если не тайны и секреты, то хотя бы некие поступки в прошлом, которыми они не гордятся и не хвастаются? — он подал мне стакан воды и криво усмехнулся.

Кивнула, будучи в курсе того неприятного закулисья «больших денег», которое так старательно скрывают от непосвященных сильные мира сего.

Захар спрятал мою ладонь в своих, согревая и легонько поглаживая, и продолжил:

— И ты, конечно, знаешь, что заработать солидные деньги честно практически невозможно? Капитал можно унаследовать, можно отнять, можно сколотить, если оказаться в нужное время в нужном месте, то есть попасть в струю.

Снова возражений не нашлось: все миллионы Ермакова по происхождению относились к третьему пункту.

— Поэтому, любимая, я не очень часто вспоминаю свою лихую и не сильно законопослушную молодость, которая дала мне средства для создания сети автосалонов и мастерских, — Дымов усмехнулся, а в глазах его блеснула сталь. — Но должен признаться: именно ты стала причиной моего возвращения на путь истинный. Только из-за тебя я рискнул и превратил свой бизнес в легальный.

Подавилась водой, откашлялась и просипела:

— Как так, Захар? Мы же недавно познакомились!

— О, моя дорогая, официально так и есть.