— Душевно подвывает. Сразу видно хорошую наследственность, — пошутил Феликс, вернувшись с занятий и застав нас за вокальными экзерсисами.

— А с кем мне ещё петь, если не с внучкой? — улыбнулась сыну, потому что в тот момент почувствовала огромное счастье от возможности петь. — Завтра еще на рояле с ней играть начнем. Зря, что ли, он у нас стоит-пылится?

Этот мега-пафосный и баснословно дорогой подарок, на двадцатилетие свадьбы преподнесенный мне Ермаковым, долго был в нашей музыкальной школе самой обсуждаемой новостью.

И правда, пора стряхнуть с него пыль, вызвать настройщика и вернуть в дом музыку.

Воодушевленная этими около творческими мыслями, вечером предложила Марине:

— Я тут думала, что мы могли бы продать дом в Мурманской области и несколько моих бриллиантовых гарнитуров, чтобы хватило на запуск ближайших строек.

Дочь вздрогнула, поморщилась, а потом негромко заметила:

— Звонил Сам. Часть акций холдинга готов купить Дымов. Он, вообще-то, машинами торгует, но сказал, хочет развивать альтернативное направление и попробовать вложиться в строительство.

Присмотрелась к ребенку и вздохнула: Марина выглядела неважно — бледно-зелененькая, поникшая, вялая, с глазами на мокром месте.

— Давай ты сейчас в душ и спать, а утром обсудим финансовые вопросы. В конце концов, у нас есть дом. И не только. Уж найдем что продать, — грустно улыбнулась своей утомленной крошечке и, не слушая возражений, отконвоировала ребенка спать.

— Утро вечера мудренее, — поцеловала в лоб мгновенно отрубившуюся дочь и пошла проведать остальных.

Наутро, накормив детей завтраком и выпроводив Феликса в школу, а Нину засунув в большой манеж с музыкальным развивающим ковриком и книжками, усадила дочь рядом с собой на диване и спросила:

— В чем подвох в предложении Самого?

— Получится левый акционер. Не из семьи. Сейчас холдинг принадлежит Ермаковым: у нас с тобой по десять процентов, у Феликса двадцать девять, а у тебя доверенность на управление от его имени. Пятьдесят один — у папы. Я могу распоряжаться лишь небольшой частью этих акций.

— Ну, так в чем дело? Давай мои продадим? — я все равно ничего в этом всем не понимаю.

Марина скривилась:

— Сам настаивает, что доля для Дымова должна быть выделена из папиных, которыми я могу распоряжаться. Это двадцать один процент, максимум.

— Хорошо, пусть так. А чего еще ты грустишь?

— Да нам все равно не хватит, — дочь всхлипнула. — Делать нечего, придется продавать двадцать один процент и искать деньги где-то еще. Хоть вон, как ты сказала — дом на севере продать. Из-за чертова Вика у нас огромная дыра в бюджете, а сроки подгорают.

Пока она горько вздыхала, я разве что зубами не скрипела.

Вообще-то, при упоминании Борского-младшего, меня нынче страшно колотило от ярости, поэтому я опять не удержалась:

— Напиши на него заявление.

— Мама, это же позор, — Марина тут же поникла и закрыла лицо руками.

Но мама не поддалась на манипуляцию, заявив:

— Это не позор. Это — необходимость. Он вор. Вы с отцом слишком хорошо к нему отнеслись, а он вас обманул.

— Тут старший Борский прислал чуть-чуть денег, — дочь вздохнула. — На стройку, конечно, не хватит, но хоть что-то.

— Давай, разбирайся с горящими проблемами, а потом пойдем к ментам, — не позволила я замять разговор.

Просто не будет, но я ее дожму с этим заявлением. Пусть у Вика земля горит под ногами, у гада такого.

Марина мелко покивала и почти мгновенно улетучилась на работу, оставив нас с Нинком в тревоге, как всегда в последнее время.

Удивительно, но ближе к вечеру Пётр Борский по телефону уведомил, что они с супругой хотели бы повидать Нину.

Мы со всем нашим радушием, напекли пирожков и пригласили второй комплект из бабушки с дедушкой в гости.

— Совсем на Виктора и не похожа, — сокрушалась сватья, наблюдая, как Нина ест сама и не забывает кормить своего любимого замурзанного зайца.

А я тихо перекрестилась:

— И слава богу. Не самое лучшее наследие.

Конечно, гости наволоки подарков. Тут были и электромобиль, и комбинезоны на зиму и весну, конечно, сапожки, туфельки, зонтики, кукла в коляске, даже кресло-трон для нашей принцессы. А платья, конструкторы и костюмчики оказались представлены просто в неимоверном количестве. Коробками уставили весь пол в холле.

Не сказать чтобы Нина была рада, но отнеслась с пониманием и подношения благосклонно приняла.

А потом Борские попрощались и уехали.

И пропали с радаров.

Телефоны оказались выключены, дома никого не было, в офисе Петр не появлялся.

Понадеялась, что с ними все в порядке, просто свалили следом за сыночком, хитрые лицемеры.

К счастью, папенька Виктора оставил нам документы, согласно которым квартира оказалась подарена Марине. Ну, хотя бы на эту тему перестала у меня болеть голова.

— С паршивой овцы, хоть жилье, — поморщилась дочь, но переезжать к нам обратно не пожелала.

И на этой вполне оптимистичной ноте у нас завертелись финансовые манипуляции с целью спасти тонущее детище Ермакова.

Подписывая документы и общаясь с оценщиком моих ювелирных запасов, я очень надеялась, что все это будет не зря, что мы справимся, и холдинг устоит.

Нам, вероятно, повезло.

Сам ли поспособствовал авторитетом, Дымов ли вовремя подвернулся с деньгами, или же все вместе так удачно сложилось, но когда свекровь с моей матушкой вернулись из круиза, мы уже украшения и всю недвижимость, кроме квартиры в Петербурге, продали и дыры в бюджете заткнули.

Стройки запустились, процесс пошел полным ходом.

Я даже отконвоировала Марину подать-таки заявление.

Было сложно и стыдно, но мы справились.

Из неприятного вынуждена отметить, что дочь не поладила и часто ругалась с новым совладельцем холдинга.

Двадцать один процент акций Дымова не были, конечно, «контрольным пакетом», но участвовать в принятии ключевых решений и высказываться на собрании он теперь имел право, которым и пользовался, раздражая дочь до невозможности.

А ещё меня сильно беспокоило, что Марина стала много пить. Да и с Феликсом творилось что-то странное.

Порой мне казалось, что покоя в моей жизни больше никогда не наступит.

Оставалось лишь надеяться, что так мне только казалось.

«Мир полон вещей, которые мы не замечаем»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сын учился в школах, много играл дома, активно участвовал в концертах, но все время было такое впечатление, что он ждёт какой-то беды.

К психологу, памятуя нашу грустную историю, я его не водила. Вместо этого, вместе с Ниной, свозила в Питер к неврологу.

Теперь у нас в еженедельное расписание добавились курс «Кавинтона», бассейн и театральная студия. Ну, хоть не цирковое училище — уже хорошо.

Конечно, осмотрев детей, врач, выписывая рецепт, заметил:

— Элина Витальевна, вам бы самой на консультацию к специалистам сходить, до таблеточек, поддерживающих, попить. Может, даже курс капельниц был бы кстати.

Естественно, понимая, что доктор дело говорит, согласилась, покивала, поблагодарила за внимание и заботу, но ни к какому врачу, конечно, не пошла. Некогда.

— Элина, мне очень нужно повидаться с Вадиком. Устрой нам встречу, — требовала свекровь.

— Эля, перестань со мной носиться. Мне уже недолго осталось. Занимайся детьми… ты опять Марине слишком много воли дала… — мать шелестела чуть слышно, но все равно указывала мне, что, по ее мнению, следует делать.

Эти, явившиеся из круиза, дамы за месяц так меня утомили, что я присмотрела на лето им целый комплекс мероприятий.

Настоящий вояж: несколько санаториев в районе Минеральных вод и Кисловодска, непрерывным туром с конца мая по сентябрь.

Да, в настоящее время это казалось расточительством, но сил и здоровья у меня осталось не так много, чтобы тратить их еще и на мам. Поэтому, пока могу, я буду отправлять этих прекрасных женщин отдыхать подальше от себя и детей.