— Свяжитесь с Мещерским. Все же я настаиваю, чтобы Элина взяла Сашу на воспитание.

Моя любимая жена — благородная женщина с добрым сердцем, и, при всей этой истории, получившейся очень некрасивой, ребенка она не бросит.

— Я, конечно, с Олегом Ивановичем переговорю, но на успех не очень рассчитываю, — осторожно заметил адвокат. — Вряд ли госпожа Дымова захочет иметь какое-то отношение к вашему внебрачному ребёнку.

Ну, при такой постановке вопроса, я был с ним согласен. Только усмехнулся:

— Все ж таки стала Дымовой?

К этому все шло, слишком уж он настаивал, окружал ее собой, не оставлял без внимания ни на минуту, подружился с детьми… но я по-прежнему на что-то надеялся, ведь это же Эля — моя умничка, моя верная жена и поддержка.

Спустя месяц я узнал: Мещерский ответил отказом, что в принципе было не удивительно.

Но помощь пришла, как говорится, откуда не ждали.

Неожиданно, но на свидание ко мне приехала Марина.

— Папа, я тебя, конечно, вряд ли пойму, но надеюсь, что наступит день, когда смогу простить, — заявила с порога дочь.

А потом неожиданно скривилась:

— И как бы мы от тебя ни старались держаться подальше, последствия твоих поступков по нам всё равно танком проехались.

— Марин, что случилось? — встревожился, так как долгоиграющих хвостов вроде бы не оставлял.

Старательно рассматривал изрядно похорошевшую старшую и интересовался между делом:

— Как у вас там, вообще, дела? Как жизнь? Всё ли в порядке?

Дочь мимолётно улыбнулась, очень напомнив молодую Элину. Сердце привычно потянуло, но я отмахнулся, внимательно слушая всё, что готова была мне рассказать неожиданная посетительница.

— У нас все нормально. Мы с Димой управляем уже всей сетью автоцентров Захара. Он сосредоточился на Холдинге, и дела там идут вполне себе успешно, — Марина говорила спокойно, но вот что было непривычно: она не ждала и не искала моего одобрения, как это было раньше.

Все, дочь выросла, и я больше не был для нее авторитетом и образцом.

— Феликс учится с удовольствием, а группа, в которой он играет, ничего вроде такая. Ну, мама, по крайней мере, отзывается о них неплохо, — дочь покачала головой, словно удивляясь, но потом фыркнула и продолжила делиться новостями, — Нина растёт, у неё всё в порядке. Недавно превратилась из Борской Нины Викторовны в Дымову Нину Захаровну.

Тут не удержался, скривился:

— Вот ведь скотина! Все у меня отнял: и бизнес, и жену, и семью, и внучку.

Дочь тоже помрачнела:

— Ты сам поучаствовал в разрушении нашей семьи, папа. Да с такими долгоиграющими последствиями, что очень хочется громко ругаться матом, но мама не одобряет, а муж мой расстроится.

Здесь пришлось срочно собраться и насторожиться.

Вот из-за чего она пришла. Что-то случилось.

— А ещё недавно ко мне явилась госпожа Сама, — Марина обожгла меня яростным взглядом. — Папа, я, может, конечно, и не очень в ваших подковёрных интригах разбираюсь, как ты мне всегда говорил, но что там за тёмная история про вашу общую с Самим любовницу?

Да, такого поворота разговора я не ожидал.

И это была не та тема, которую хотелось бы обсуждать с дочерью, так что придшлось слова подбирать аккуратно:

— Ты же знаешь, слухи и сплетни всегда были и будут. А там, где имеются большие деньги, всей этой грязи более чем достаточно.

— Ясно, все — говно, а ты, как всегда, весь в белом. И как это я забыла, — хмыкнула Марина. — В общем, госпожа Сама обещала со своей стороны финансовую поддержку и документальное сопровождение, но немного угрожала, а потом потребовала, чтобы я забрала… брата.

— Сашу? — прошептал не веря.

— Да, Ермакова Александра Вадимовича, — Марина смотрела на меня прямо и хмуро. — Вот только она настаивает на усыновлении. И я пришла узнать — что это за «кот в мешке»? Ну и что ты по этому поводу думаешь?

Я замер, быстро соображая, как тут лучше будет поступить, и в итоге решился:

— Буду рад, если ты заберёшь Сашу и позаботишься о нём. И даже напишу тебе доверенность на оставшиеся акции Холдинга. Там с Дымовым сами разберетесь. А ты, если любопытно, можешь с Сашей сделать ДНК-тест.

Дочь вздохнула и поднялась со стула:

— Кто бы мне сказал, что я своего отца-небожителя буду в тюрьме навещать? И он мне оставит в наследство не заводы-пароходы, а малолетнего брата с подозрительной родословной. Ладно, что хотела, я узнала, высказаться от души мне воспитание не позволяет, посему спасибо и на этом.

После того, как Марина ушла, долго стоял, смотрел на заснеженное тюремное кладбище сквозь решетку и думал:

— Придёт ли она еще? Хоть поделиться со мной результатами тестирования…

А уже ложась спать, вспомнил, как на прощание дочь процитировала «маминого нового мужа»:

— Захар говорит, что семейное счастье — это когда закидоны одного в паре, второго не раздражают, а веселят… Я рада, что мама, наконец-то, любима и счастлива.

— Вот так: жизнь прошла, а что мне в итоге осталось? — глядя на серый потолок, тяжко вздохнул. — У них, тех, кто всегда был моей семьей, всё в порядке и без меня. Наверное, это правильно? Как там мудрецы говорили, да будет каждому по делам его? Я это, вероятно, заслужил. Пришло мое время платить по счетам.

И проваливаясь в сон, пробормотал:

— А как красиво все начиналось. Где же я не туда свернул-то?

Об этом предстояло подумать. И уж чего-чего, а времени на это у меня теперь было… с избытком.

Драгоценные!

Это финал истории Ермаковых, как вы понимаете…

Спасибо, что были со мной и героями в непростое для всех нас время!

Благодарю от всей души за понимание, поддержку и отклик!

Вы — замечательные!