Дорогу в Нанаймо Тропинин собирался использовать как наживку для получения субсидий и инвестиций. Его планы охватывали гораздо более обширные территории. На первый поезд получили приглашение уважаемые люди. Богатые люди. Вся верхушка Острова и прилегающих земель. Промышленники, вожди союзных племен, члены Правления Складчины, торговцы. Чтобы привлечь потенциальных компаньонов к будущим проектам, он решил ослепить их роскошью и скоростью.

Паровоз дал гудок, который Грише показался довольно противным. Но, наверное, именно таким и должно быть сигналу предупреждения.

Тропинин крикнул:

— Прошу всех уйти с путей, если не хотите войти в историю, как первые жертвы железнодорожного транспорта!

Народ отхлынул, прижался к зданию станции, а паровоз медленно вытянул к платформе состав из пяти роскошных вагонов. Они походили на удлиненную в несколько раз карету дилижанса — каркас из местного дуба, панели из орегонского ясеня, покрашенные темно-красной краской и покрытые копаловым лаком с монограммой из сусального золота по центру. Вагоны сработали по особому заказу в каретных мастерских Виктории. В депо их поставили на колесные тележки, добавили кое-какие детали, вроде сцепных устройств и тормозов.

Паровоз размерами превосходил все прочие паровые машины, виденные жителями Виктории. Он имел на каждой стороне три колеса, соединенные дышлом, еще два колеса поменьше поддерживали тендер.

Оставив вагоны у платформы, паровоз проследовал на поворотный круг и развернулся. Люди, а особенно дети, завороженно следили за этим почти волшебным действием. Затем пройдя по второму пути до стрелки, паровоз сдал назад и прицепился к составу с другой стороны.

— Прошу приготовить билеты! — крикнул кондуктор. — Вход только по пригласительным билетам!

Билеты накануне раздавались не только важным и богатым людям, но и газетчикам, фермерам, лесорубам, всем тем, кто мог в последствии пользоваться железной дорогой.

— Сохраните билеты, господа и дамы! — заметил Тропинин. — Ваши потомки смогут продать их на аукционах за бешеные деньги.

Сама по себе железная дорога мало кого удивила. Конка давно бегала по улицам Виктории, а вдоль рабочих кварталов Правого берега до Эскимальта много лет ходил паровик. Дорога до Нанаймо выглядела смелым, но понятным решением.

Убранство вагонов поразило госте куда больше. В отличие от кареты или дилижанса здесь было просторно. Высокие потолки позволяли передвигаться не пригибаясь, удобные кресла с подлокотниками и подставкой для ног выглядели роскошно и были удобны хотя бы тем, что не приходилось прижиматься к другим пассажирам. Полки для вещей, вешалки для верхней одежды. Панели из красного дерева светильники в особых держателях, окна и занавески. Туалет! Керамический унитаз, раковина. В баке под крышей имелось достаточно воды для того и другого. Зеркало.

— Сперва я хотел просто поставить кареты на рельсы, а всякую нужду справлять на станциях. Но потом решил, что поезду будет лучше бегать без длительных остановок.

Это был вагон первого класса. Второй и третий класс выглядели, конечно, не так богато — больше мест, меньше пространства для каждого.

Ещё один вагон отводился полностью под подвижной ресторан. Вдоль одного борта расположились столики на четверых, вдоль другого на двоих. Со скатертями, салфетками и свечами. Посуда из Кантона, ножи вилки и ложки местного производства из серебра. Часть вагона занимала кухня с печью и плитой. Но сегодня они не работала, а на столиках стояли холодные напитки и закуски.

Пока гости гуляли по вагонам, угощались в ресторане и разглядывали интерьер, поезд проскочил первые несколько верст. В окна никто не смотрел — кирпичные стены и пейзаж пустынного Правого берега не вызывали любопытства. Поезд миновал несколько заводов и выбрался, наконец, за пределы города. Здесь он заметно ускорился.

— Тридцать пять верст в час на прямых участках! — похвастался Алексей Петрович, слегка покачиваясь на ногах.

Это было чуть ли не вдвое быстрее, чем легкие дилижансы или почтовые кареты. При этом в вагонах почти не трясло. Плавность хода не давала людям верного представления о движении, но когда поезд проносился по выемке или мимо строений, меняющийся звук и мельтешение света позволяли ощутить настоящую скорость.

Вид за окнами тоже сменился. Теперь вагоны мчались по террасе над заливом Саанич.

Поезд пожирал пространство точно голодная касатка. Первую остановку для забора воды он сделал через час пути у озера Шониган, рядом с фермами и индийской деревней; вторую — еще через час у реки Ковичан. Здесь лежали бревна спущенные по реке из озера, работала лесопилка. На запасном пути стояли несколько грузовых вагонов, груженные доской и брусом. Станции еще обустраивались, но потенциал перевозок оценить было можно.

К последнему перегону пассажиры успокоились и в основном сидели по своим местам, смотрели в окна на проносящийся мимо пейзаж. Тогда Тропинин обратился к пассажирам первого класса, ради глубоких кошельков которых он все и затеял.

— Прошу проследовать в соседний вагон, — предложил он, отпирая дверь.

Этот вагон находился сразу за тендером.

— На обычных рейсах мы будем ставить здесь почтово-багажный, но сегодня его заменили моим личным вагоном-салоном. Кстати, за отдельную плату любой сможет заказать поездку на таком. Здесь просторные личные покои, ванна с горячей водой, все что нужно.

Комната для совещаний занимала половину вагона. Посреди неё стоял длинный стол. Очевидно предназначенный для деловых встреч. Сейчас на его плоскости расположился длинный макет местности. Создатели макета и разработчики проекта новой дороги инженеры Хартай и Антипин стояли рядом в строгих сюртуках.

Макет повторял ландшафт, что протянулся вдоль океана от Внутреннего моря до залива Сан-Франциско. Кучами глины были обозначены хребты и долины, подкрашенным стеклом — океан. Гриша догадался, что все это соорудили ради одного только сегодняшнего представления. Макет обычные люди понимали лучше, чем топографическую карту.

— Господа, — обратился Тропинин. — Я предлагаю создать Тихоокеанскую Железнодорожную Компании с прямым сообщением между Викторией и Сосалито. Колея три с четвертью английских фута или иначе тридцать девять дюймов. На новую французскую систему это почти метр. Такая же как на этой дороге. Рельс стальной 40 фунтов на погонный фут. При средней дневной скорости 25 верст в час скоростной поезд сможет проходить весь путь за пять дней, а при организации ночного движения за три дня.

Приглашенные зашумели. Уложиться в три дня на поездку до Калифорнии граничило с волшебством.

— На первом этапе мы построим паром, перевозящий вагоны прямо отсюда и проложим дорогу от Олимпии до реки Колумбия, — продолжил рассказ Тропинин. — Одновременно с этим начнем строительство со стороны залива Сан-Франциско по долине реки Сакраменто на север до земель племени винту. Затем, на втором этапе, мы построим мост или паромную переправу через Колумбию и продолжим дорогу по долине реки Вилламут, пока не упремся в горы. На третьем этапе мы проложим горный путь, соединив южный и северный участки. Каждый этап займет примерно два года. Но горный участок, а это около пятисот верст, заработает раньше. Там уже есть индейская вьючная тропа, а мы пустим почтовую карету и будем снаряжать караваны.

Таким образом, помимо развития местных сообщений и перевозок, дорога соединит два наших самых развитых региона. Отчасти она будет дублировать морской маршрут, но без зависимости от штормов, ветров и приливов; её можно будет использовать в случае блокады водных путей. Но главное она будет гораздо быстрее. Вместо нескольких недель пути на шхуне — несколько дней на поезде. Так что мы сможем получать от фермеров Калифорнии свежие продукты, а скот не будет худеть от болезненного переезда по океанским волнам.

— Какие расходы вы предполагаете, Алексей Петрович, и какие доли участия?