Из северных портов разве что открытый для всех наций Гамбург пока мог принять корабли Виктории без препон.

— Не представляю что можно с выгодой отправлять так далеко? — Тропинин закончил с омлетом, подлил себе кофе и положил ложку сахара.

— Например, сахар, — показал на чашку начальника Гриша. — Последние лондонские цены восемьдесят шиллингов за английский центнер. И цены растут из-за войны.

— Сахар предмет колониальной торговли. Иностранцев к этому куску пирога не допустят.

— Железо, гвозди…

— Да, мы можем везти всё это. Но конкурировать с британцами будет сложно. Пошлины съедят всю потенциальную прибыль.

— Мы могли бы тоже взимать пошлины с иностранцев, что прибывают к нам за пушниной, — предложил Гриша. — Как ответ на препоны нашим торговцам.

— Мы не в том положении. Если мы введем пошлины, иностранцы просто перестанут заходить в наши порты и будут закупать больше мехов напрямую. А это значит, что даже тонкий ручеек европейских покупателей иссякнет. Так они хотя бы запасаются у нас парусиной, канатами, дельными вещами, продовольствием.

Гриша вздохнул. Получалось так, что азиатская торговля приносила коммерсантам Виктории гораздо больше прибыли, чем вся остальная. Хотя по отдельности иметь дело с султанами, пиратами и колониальными властями было сложно и опасно, остров Батам сам притягивал товары со всей Юго-восточной Азии. И обещал вскоре сравняться по оборотам с Кантоном. К сожалению, в Европе бесхозных островов не имелось.

— Боюсь Гамбург вскоре окажется под властью Наполеона, — сказал Тропинин. — Что до средиземноморских портов, то, конечно, стоит попробовать. Но одиночному торговцу туда лучше не соваться. Берберские пираты и каперы воюющих наций запросто превратят его в приз. И поди потом доказывай, что не имеешь отношения к европейцам. Лучше дождемся, когда отладим «Викторию». Отправим сразу целый караван вместе с дипломатической миссией и демонстрацией военного флага. Вот тогда мы сможем перетереть с властями, заключить торговые договоры и все остальное.

Четырехмачтовую шхуну-фрегат спустили на воду в Эскимальте ещё два года назад. Но, как это часто случается с новыми проектами, по ходу дела в него пришлось вносить изменения, а почти сразу после спуска возникли новые проблемы. С паровой машиной, с ведущим валом и винтами, с баками для хранения воды, конденсатором-опреснителем, вооружением. Работа двигателя вызывала сильную вибрацию, а вода в баках опасно раскачивала корабль. Так что фрегат почти полностью разобрали и собрали вновь только доработав конструкцию. В результате он стал немного длиннее, тяжелее, а его нижняя часть теперь почти полностью собиралась из железных деталей. Как следствие корабль подорожал чуть ли не вдвое, что вызвало недовольство Складчины. Сейчас он проходил новую серию испытаний и кроме кучи мелочей вроде бы ничего больше не вызывало проблем.

— Нам пора, — сказал Тропинин, откладывая газету. — Было бы нелепо опоздать на собственный поезд.

Гриша аккуратно свернул свой экземпляр и сунул в карман. Он привык прочитывать газету от первой до последний страницы. И в этот день, несмотря на торжества и суматоху, наверняка сможет улучить минутку-другую для чтения.

— Прогуляемся пешком.

Они прошли по Торговой улице мимо множества витрин и лавок, затем по Главной набережной с её строгими фасадами. Обойдя Старые верфи, вышли к пешеходному мосту через фьорд. На правом берегу, где расположилась станция, уже собиралась внушительная толпа. Все хотели прокатиться на поезде до Нанаймо.

Пока отряд неудачливых охотников за манильским галеоном пробирался по пустынным испанским владениям, пока залечивал раны в Сосалито, пока они, наконец, добрался до Виктории, многие дела в хозяйстве Тропинина пришли в упадок.

На фабрике кислот произошел взрыв, на строительстве железной дороги — оползень. Не готова оказалась воздушная машина для вырубки угля, отчего цены на уголь выросли до двух астр за тонну при продаже у шахты. И, конечно, никто не рискнул начинать постройку нового фрегата в отсутствие начальника.

Следующие пару лет Тропинин, его секретари и помощники носились от одного предприятия к другому пытаясь возобновить процесс и наладить работу. Но доходы упали, а свободных средств на все не хватало. Не хватало и людей. Некоторые проекты пришлось начинать с нуля, потому что рабочие, которых вроде бы обучили, разбрелись по другим компаниям, а новых еще предстояло найти, обучить. Выкуп рабов у индейцев прекратился, а безработных активно вербовала Галина Ивановна для колонизации океанских островов и расширения дела на Батаме.

Прошло три года прежде чем все наладилось. И даже закончив дорогу, Тропинин не спешил с открытием движение. Рабочие поезда ходили на отдельных участках, завозя на станции оборудование и уголь, создавая запас рельсов и шпал. Но сквозное сообщение отложили до момента, когда будет полностью готов подвижной состав и новый городской участок дороги. Тропинин не хотел пускать поезда по улице подобно паровому трамваю, он решил обойти застройку по задним дворам. Но в процессе его посетило несколько гениальных идей, как использовать дорогу для ассенизации, а для этого пришлось перестраивать и сами дома. На Правом берегу появились новые рабочие кварталы.

Вдобавок, получив очередной сообщение Ясютина из Лондона, Тропинин загорелся идеей оптического телеграфа. И первую линию решил устроить как раз вдоль дороги. Французскую систему «с машущими руками» он отверг сразу, но и систему Мюррея долго не хотел брать за образец. Он утверждал, что с развитием дуговых ламп сможет построить сигнальную систему, основанную на простом коде из коротких и длинных вспышек. Но дело с электричеством пока не слишком ладилось и начальник согласился с английско-шведским подходом.

Вышки с шестью панелями способными быстро закрываться и открываться (как в многоразовых спортивных мишенях, которые Тропинин ввел еще в прошлом веке) позволяли передавать шестьдесят четыре разных сигнала. Этого хватало, чтобы обозначить буквы двух алфавитов (русского и латинского), а также цифр, нескольких знаков и служебных команд.

Можно было добавить к системе лишнюю ячейку или даже две, или три, увеличив количество знаков до любых значений, но Тропинин решил, что чем проще, тем лучше. А для ускорения передачи он придумал особую книгу кодов. Ведь наиболее употребительные слова не обязательно передавать так, как они написаны, можно заменить коротким кодом из букв и цифр.

Вышки пришлось строить через каждые десять-пятнадцать верст, зато они передавали короткое сообщение от Виктории до Нанаймо всего за десять минут. Мало того, Складчина выделила деньги на строительство линии до мыса Флаттери, чтобы с маяка заранее предупреждали о входе во Внутренние воды своих и чужих кораблей. Затем связь могла достигнуть поселений в дельте Столо. А в будущем дойти до Колумбии и долины Вилламет — на сотни километров от Виктории. Для сообщения с Калифорнией пришлось бы все равно пользоваться ненадежной и дорогой голубиной почтой или посыльными шхунами. Впрочем Тропинин и этот вопрос собирался решить со временем.

Главный зал станционного здания представлял собой высокую кирпичную постройку с застекленной крышей. К нему примыкали билетные кассы, багажное отделение, комнаты ожидания, ресторан и другие помещения, которые пока не работали.

Вдоль станционного здания вытянулась единственная платформа. Два рельсовых пути упирались в поворотный круг. При желании станцию можно было расширить, построив еще несколько платформ, но пока хватало одной.

На выезде со станции стояла водонапорная башня, располагалась стрелка, объединяющая два пути в один, и домик дежурного, который выдавал ключ машинисту. Вот собственно и все. Тропинин решил не загромождать город промышленными зданиями, поэтому депо, пакгаузы и отстойники устроили среди заводов Эскимальта. Со временем Тропинин предполагал соединить станцию с пристанью, чтобы пассажиры могли переходить с поезда на пароход и обратно.