Конструкция японского корабля напоминала те плавучие бордели на Жемчужной реке, о которых любили рассказывать торгующие с Кантоном моряки. Однако то, что он принял за сарай, на самом деле оказалось длинными мостками устроенными над главной палубой, где размещались гребцы. Вместо боковых стен их прикрывали дощатые щиты, между которыми торчали весла. По крыше (скорее по настилу) прохаживались воины. Их прически не походили на китайские или окинавские. Волосы на затылки были собраны пучком, остальная часть головы выбрита. Серая неброская одежда состояла из широкой юбки и плаща. Два клинка крепились за поясом.

Рядом с Митей появились Дзинь Лун и Барахсанов. Некоторое время они тоже наблюдали за сэкибунэ.

— Когда подойдут ближе шибанем по ним картечью! — предложил Барахсанов. — Если выбьем их гребцов, они отстанут.

— Тем самым вы только подтвердите их подозрения, — возразил Дзинь Лун. — Они вернутся и проведут расследование. Этого нельзя допустить.

— И что же нам делать? — спросил Митя. — Нормальные паруса ставить нельзя, стрелять из пушки нельзя. Мы не способны оторваться и не можем отпугнуть их картечью. Они вскоре догонят нас и возьмут на абордаж.

— Мы должны подпустить сацумцев поближе, так чтобы они уже не смогли отвернуть и тогда уничтожить, — сказал Дзинь Лун на редкость спокойным тоном. — Потопить, сжечь.

— Потопить? — уточнил Митя с недоверием.

— Потопить или сжечь, — Дзинь Лун пожал плечами. — Тогда они не смогут на нас донести. Но нужно будет обязательно перебить весь экипаж. Никого не должно остаться даже на обломках.

— Что? — у Мити перехватило дыхание. — Вот так просто? Всех?

Ему даже в голову не пришло, что убить могут их самих. Его поразила сама мысль, что можно стрелять в тех, кто цепляется за обломки, пытаясь спастись.

— Вы вроде бы не избегали крови до сих пор, — парировал Дзинь Лун.

— Не избегали. Но чёрта с два я буду устраивать резню! Одно дело честный бой, и совсем другое…

Они заспорили. Причем Дзинь Лун говорил спокойно. Даже слишком спокойно. А вот Митя срывался. Барахсанов пытался найти решение, которое устраивало бы всех, но только подливал масла в огонь. На шум пришел Шэнь.

— Если мы отпустим их, то поставим под удар целое королевство, не говоря о наших здесь интересах, — сказал он.

— Плевать я хотел на интересы! — возмущенно ответил Митя. — Мы поставим нормальные паруса и оторвемся от преследования. А они пусть гадают, кто это был? Можем поднять британский флаг, если хотите, или голландский.

— Неважно, — Шэнь отмахнулся от его аргументов. — Кого бы не заподозрили сацумцы, они обложат короля шпионами и тогда вся наша работа коту под хвост. Мы могли бы получить союзника и черный ход на китайский и японский рынок. И все теперь зависит от того, какое решение ты примешь.

Митя покинул галерею и вернулся в каюту, чтобы хорошенько подумать. Ему совсем не нравилась идея нападать на корабль, который не был пиратским и не находился в состоянии войны с Викторией. Эти люди защищали свою страну, пусть это даже была захваченная ими страна. По сути они занимались тем же, чем патрули Виктории где-нибудь на Кадьяке. Никому не пришлось бы по душе убийство патрульных.

Если бы сацумцы напали первыми, у него не осталось бы иного выхода, кроме как сражаться. Но они, судя по всему, собирались проверить груз и корабль, а Мите совсем не хотелось вероломно на них нападать. Убивать людей, которые просто выполняют свой долг.

Однако, он и правда мог провалить миссию. По правде говоря ему с самого начала не стоило соглашаться. Шэнь мог бы явиться к королю через полгода на новой джонке, ничего бы за это время не случилось. Но Митя поддался на уговоры и теперь его поставили перед сложным выбором.

Он вышел в галерею. Барахсанов с Дзинь Луном разглядывали противника и о чем то тихо спорили.

— Вот как мы поступим, — сказал Митя. — Будем сражаться, как полагается, с поднятым флагом и сделаем предупредительный выстрел из фальконета, как только убедимся, что японец не сможет уйти. После боя никого добивать не будем. Пленных возьмем на борт и доставим в Викторию. Пусть там большие начальники разбираются с ними.

— Самураи не сдаются в плен, — пожал плечами Дзинь Лун. — Зря вы играете в благородство, капитан. Если мы окажемся в воде или получим ранение, они даже не подумают нас спасать. А если подумают, то только лишь для того, чтобы подвергнуть пыткам. Лучше заманить их на борт и здесь перебить. И сразу же дать залп в борт.

— Залп из двух карронад?

Этот китайский мудрец все больше раздражал Митю. То он предложил перебить тех, кто спасется, то решил выиграть бой залпом из двух карронад.

Странно, но до сих пор Дзинь Лун ни разу не вызвал у него неприятия.

— Не беспокойтесь, Чеснишин. Ваших и наших людей будет достаточно, если все продумать как следует.

— Достаточно для чего? — вновь вспылил Митя. — Вряд ли они высадят много людей. Допустим вы их зарежете, а что потом? Остальные навалятся. В рукопашной стычке мы потеряем половину людей в лучшем случае. Вы сами рассказывали нам про этих самураев. Их там не меньше полусотни.

— Тридцать человек на веслах. Они сражаться не будут. Это простолюдины. Самураев не должно быть больше пятнадцати-двадцати.

— Чем они вооружены?

— Клинки, как вы можете видеть, а также копья, мушкеты, лук со стрелами.

— Лук? — удивился Митя.

— Самураи довольно метко стреляют. Но, конечно, их главное оружие клинки дайсё. Катана и вакидзаси. Они ловко орудуют ими. Обучаются с детства. Вы не сможете ничего противопоставить. Древко они перерубят, металлическую пику отклонят в сторону. Дробь, осколки, даже пули задержат доспехи. Хотя в море самураи как правило не надевают тяжелых доспехов.

Спор о морали понемногу перерос в военный совет. Вскоре к нему присоединялись Шэнь и южанин Тинен, который верховодил среди окинавской троицы. Время от времени они поглядывали через кормовую галерею на противника.

Корабль приближался. Получив разрешение Чеснишина, ребята Шэня принялись выбрасывать за борт всякий хлам, изображая то ли панику, то ли попытку облегчить судно от груза. По замыслу Шэня это могло успокоить сацумцев и когда начнется стычка они не будут полностью готовы.

— Как обычно атакуют японцы? — спросил Митя.

— Скорее всего попытаются захватить корму, чтобы доминировать над полем боя. Им проще будет перескочить с крыши на крышу. На палубу высадятся тоже, но главный удар почти наверняка нанесут по корме.

— Допустим. Значит, нам прежде всего нужно защитить полуют. Кого там поставить, с каким оружием? Может быть поднять туда карронаду? Какая толщина их щитов?

— Щиты тонкие, — ответил Дзинь Лун. — Защитят разве только от стрел и дроби. Скорее помешают прицелиться, чем защитят. Но пушка слишком заметна и сразу раскроет план.

— И они узнают, что у нас вообще есть орудие, — добавил Барахсанов. — Я бы приберег этот козырь.

— Верно, — согласился Дзинь Лун. — Лучше отправить на корму людей короля. Юкачу отлично владеют клинком. Важно, что молодые господа лучшие в своем деле, в то время как на патрульном корабле вряд ли отправились самые достойные из сацумцев. Полагаю, втроем юкачу сдержат натиск.

— Хорошо, — согласился Митя. — Будь по-вашему.

Старый китаец пересказал разговор окинавцу, тот кивнул и отправился в гостевую каюту.

— Тинен переговорит с остальными.

— Я заряжу карронады картечью, — сказал Барахсанов.

— Тогда я займусь обороной на палубе, — предложил Шэнь и улыбнулся. — Дело нехитрое.

В молодости китаец промышлял пиратством на Воровских островах недалеко от Макао. Митя согласился, что будет хорошей идеей использовать его прежний опыт.

— Отлично. Бери всех своих и наших, кроме Сарапула. Его я отправлю на корму поднимать флаг. — Митя поднял палец. — Никто не сделает ни единого выстрела до этого момента!

Барахсанов и Шэнь одновременно вздохнули, но переспорить шкипера уже не надеялись.