Митя собирался держать шхуну как можно дальше от Нафы, где могли заметить их отплытие. К тому же примитивные паруса не позволяли уверенно маневрировать возле опасного берега. Поэтому сперва он взял курс строго на запад, стараясь отвести «Незевай» подальше в море.

Так они шли почти весь день, пока не достигли группы небольших островов Керама. И только возле них шхуна повернула на юг, чтобы обогнуть Окинаву.

В открытом океане им предстояло медленно плыть против пассатов. Однако, паруса от джонки плохо годились для лавирования. Они имели меньшую площадь, хуже работали на острых курсах к ветру и вообще не предназначались для шхуны. Попутное течение играло им на руку. Однако ни один здравомыслящий шкипер не стал бы полагаться лишь на волю стихии. Поэтому Митя приказал готовить нормальные паруса.

— Я больше не хочу видеть это уродство! — сказал он. — Как только выйдем в океан, сразу же поставим стаксель и грот, а затем восстановим нормальный бушприт.

Не теряя времени, команда разложила на палубе снасти. Пулька и Барахсанов занялись сборкой бушприта, Малыш Тек с Сарапулом проверяли стаксель, Шэнь с приятелями готовили такелаж. Юнга Джек был на подхвате и время от времени забирался наверх, чтобы осмотреть горизонт.

Пассажиры мешались под ногами. Предсказание Барахсанова не сбылось. Трое вельмож даже не думали страдать от морской болезни. С удовольствием, не меньшим чем у команды «Незевая», они обосновались на палубе. Их разговоры больше не сдерживала необходимость сохранения тайны, поэтому господа болтали без умолку, шутили, смеялись, разглядывали оснастку незнакомого им корабля, громко о чем-то спорили. Местный язык Митя не понимал, но заметил, что друг к другу они обращались без всякого вежества и не по именам, а по прозвищам: Чоки, Чорэн и Чокун.

Всё бы ничего, но беспокойные пассажиры принялись расхаживать по палубе, словно по двору какого-нибудь зависимого человека, не обращая никакого внимания на хозяев и разложенные снасти. Они заглядывали в люки, ковыряли ухоженными ногтями краску и дерево, щупали парусину и канаты.

Дзинь Лун, которого все трое юкачу уважали, старался смягчить возможные трения. Но окинавцы долгое время просто не понимали проблемы. Оружие американцев стало единственным, чем Дзинь Лун смог их заинтересовать. Ради него они согласились умерить пыл.

— Когда выйдем в открытый океан, постреляем немного из дробовика по пустому бочонку, — пообещал через Дзинь Луна Митя. — Но сейчас мы должны заняться снастями.

Обещание воодушевило молодых дворян и они отправились на корму играть в свои чудные шахматы.

«Незевай» не успел добраться до южной конечности Окинавы, как сидящий на мачте Джек заметил корабль.

— Saaail hooo! — крикнул он, перейдя от волнения на английский. Затем все же добавил: — Вижу парус!

Корабль вышел из-за островов Керама и на первый взгляд в его появлении не было ничего необычного — на островках жили рыбаки, опытные мореходы. Китайские и окинавские торговцы нередко посещали местные деревни, чтобы набрать команду или закупить знаменитую сушеную скумбрию керама-буши.

Однако при более пристальном рассмотрении корабль оказался непохожим ни на рыбачьи лодки сабани, ни на китайские джонки, которыми пользовались на Окинаве.

— Галера, — произнес Барахсанов, рассмотрев судно в подзорную трубу.

Корабль и правда напоминал галеру, но только из-за множества весел. Формой он скорее напоминал угловатый дебаркадер или баржу, чем гребные суда Средиземного моря.

— Разрешите взглянуть? — попросил Дзинь Лун.

Барахсанов одолжил трубу китайцу.

— Это кобая или небольшой сэкибунэ, — сказал тот через минуту.

Он повторил фразу на китайском, отчего парни короля не на шутку возбудились.

— Японский патрульный корабль, — пояснил незевайцам Шэнь.

— Судя по кресту в круге, изображенному на парусе, он принадлежит княжеству Сацума, — добавил Дзинь Лун. — Впрочем других здесь и быть не должно.

На глаз японский корабль находился в одном классе с их шхуной, имея примерно сто тонн водоизмещения. Огромный сарай с плоской крышей занимал большую часть его палубы, продолжаясь почти до самого носа. На единственной мачте стоял простейший полотняный парус. Бушприта корабль не имел вовсе, хотя вытянутый нос наверное позволил бы поставить стаксель. Однако, судя по всему никаких косых парусов даже рейковых конструкция не предусматривала. Чего у корабля имелось в избытке так это весел. Полтора десятка с каждого борта опускались в воду с завидной регулярностью.

Судя по пояснениям Дзинь Луна такой корабль мог быть только военным или посыльным.

— Если он посыльный, то направится в Нафу, — добавил старый китаец. — А если нет…

Он не успел договорить, как стало ясно, что корабль направился прямо к ним.

— Наверняка донес кто-то из керамских рыбаков, что заходили в залив и видели нас, — предположил Шэнь.

— Все наверх! — приказал Митя. — Долой этот банановый коврик. Будем ставить нормальный фок, грот, топсели, стаксель. Поставим всё что у нас есть! Бушприт готов?

— Да, шкипер, — ответил Пулька. — Осталось закрепить вулинги и штаги…

— Остановитесь! — крикнул Шэнь. — Если мы вывесим все ваши прекрасные паруса, капитан, то сацумец поймет что к чему, а мы провалим задание.

— Он не видел, что мы вышли из порта, — возразил Митя — Примет нас за пирата, вот и все. Есть в этих водах пираты?

— Конечно. Как и везде. Вот только сацумцы не дураки. Они наверняка наведаются с расспросами в Нафу и Томари. рано или поздно узнают, что похожая шхуна недавно заходила туда.

— Ну и что? — возразил Митя. — Про встречу с королем они не узнают.

— Нет. Скорее всего не узнают, — кивнул Дзинь Лун. — Люди, что нас встречали, вполне надежны. Но догадаться могут, а тогда возьмут короля и город под более пристальное наблюдение и когда мы прибудем туда в следующий раз, хоть даже на джонке, нас скорее всего будут ждать.

— И что же нам делать?

На дурацких квадратных парусах они оторваться от преследователя не могли. Тем более, что ветер сменился и больше задувал с севера, а им следовало повернуть на восток, а затем и на северо-восток.

— Я бы советовал идти юго-западным курсом, — предложил Дзинь Лун. — Сацумцы решат, что мы направляемся в Китай, на Формозу или к одному из островов Голландской Индии. Это по крайней мере запутает их.

— На таком курсе им легче будет нас перехватить, — возразил Митя.

— Для нас главное сохранить тайну. Если ветер зайдет немного к западу, мы оторвемся. Если нет, придумаем что-нибудь.

Митя внес в приказы поправку. Команда оставила возню с бушпритом и стакселем и попыталась выжать максимум из азиатских парусов. Японец не отставал. Мало того, со сменой ветра он стал уверенно нагонять «Незевай».

Пока дистанция оставалась большой преследователь не мог разглядеть людей на борту. По крайней мере понять, что они европейской внешности. Однако гребцы работали словно без устали и скоро расстояние сократилось до опасных величин.

— На месте ваших людей я бы покинул палубу, — сказал Шэнь. — Японцы могут увидеть европейские лица и тогда…

— Ещё далеко.

— У них есть телескопы, — заметил Дзинь Лун. — Мастер Ивахаси Дзэнбей делает их не хуже вашего хваленого Даллонда.

— Даллонд англичанин, — возразил Митя. — Наши трубы делают Соболев и Рубио.

Тем не менее он распорядился, чтобы Пулька, Барахсанов и Сарапул надели азиатские шляпы и меньше появлялись на палубе. Основная работа с парусами вновь легла на плечи людей Шэня. Лам Чхиу-син встал у фок-мачты, Чэнь Хой-сан у грота. Джек и Малыш Тек им помогали. Оба не походили на европейцев, как, впрочем и на китайцев, но туземцы с островов иногда попадали на китайские корабли.

Стоящего у руля шкипера от глаз японцев некоторое время закрывала надстройка. Вскоре, однако, преследователь зашел с наветренной стороны, а расстояние сократилось настолько, что Митя не решился оставаться на палубе. Передав руль Малышу, он скрылся в казенке и наблюдал за преследователем с галереи. Ради маскировки всю корму ещё на Грахте завесили брезентом, но просветы позволяли наблюдать за противником.