— Ладно, думаю, мы пока будем использовать старую тропу, — сказал Тропинин вздохнув, но затем усмехнулся. — Возможно, вдоль Большой реки удобнее будет спускаться, а не подниматься. Когда к нам попрут люди с восточного побережья, тропа заработает в обратную сторону.

Раньше мало кто верил, что бостонцев заинтересует пеший путь на западный берег Америки. Но нынешние гости могли изменить точку зрения.

— Как думаешь, сколько их еще ждать? — спросил Тропинин индейца.

— Пару дней, не больше, — сказал Кейси.

Химиин поддержал его.

— Значит подождем здесь.

— Вы уверены, что они пристанут именно к правому берегу? — заинтересовался Гриша.

— Психологически, если человек привык придерживаться правой стороны, то при прочих равных и остановку сделает на правом берегу, — ответил, подумав, Тропинин. — Пусть даже и на дикой реке.

— Разве англичане не придерживаются левой стороны? — спросил Шелопухин.

— Что ответите, Григорий? — спросил Алексей Петрович с хитрым прищуром.

— Только на дорогах, на реках и каналах они разъезжаются левыми бортами, — ответил Гриша. — И потом, мы имеем дело не с англичанами. А бостонцы перешли на правостороннее движение, как и мы.

— К тому же течение Змеиной будет сносить к этому берегу, — добавил Тимур.

— Да, — усмехнулся Тропинин. — Но главное, с их стороны будет невежливо пристать в стороне от того места где их ожидают.

Чтобы не спугнуть гостей слишком большим отрядом, к нужному времени на пляже их осталось лишь четверо.

Остальные вместе с пароходом укрылись на прежнем месте, а несколько человек выставили пикет ниже по течению, на тот случай, если восточные американцы решат проскочить стрелку.

Комиссия по встрече почистила перышки. Тимур облачился в голубой мундир полковника конных мушкетеров. Тропинин с Гришей искупались, смыв дорожную пыль и пот. Тропинин одел свежую белую рубашку, бежевый шелковый жилет с золотыми часами в кармашке, черный сюртук из лучшей шерсти и бежевые бриджи. Шелковый платок, замшевые перчатки, хромовые сапоги. Из старого набора он оставил лишь черную шляпу со средних размеров полями, но хорошенько почистил её щеткой. Начальник считал важным показать гостям стиль.

Грише статус позволял остаться в прежней походной одежде. В торжественном облачении ни к костру не подойти — пропахнет, ни в седло толком не сесть. Но как только пришел сигнал от разведки, все четверо взобрались на животных.

Гости показались ближе к вечеру. Долбленые лодки выглядели не слишком надежно и Гриша отдал должное храбрости бостонцев. Он бы, например, не рискнул пускаться на таких по большой реке, вроде Колумбии. Даже небольшой ручей в этих местах мог внезапно оборваться водопадом или вынести путника на стремнину в узком ущелье, где и к берегу не пристанешь.

Четверо всадников привлекли внимание отряда и лодки пристали ровно там, где их ждали.

Три десятка людей, почти все при оружии. У половины в руках длинных мушкеты, у половины более компактные карабины. Никакой униформы ни на солдатах, ни на офицерах не имелось. Одежда их не отличалась от индейской или трапперской — кожаные куртки, грубые штаны, мокасины, шапки. Загорелые лица придавали ещё больше сходства с природными жителями. Однако короткие стрижки, жесты, манера передвигаться, дисциплина — всё говорило об армии европейского типа.

Грише показалось, что среди восточных американцев бегает медвежонок. Однако, это оказалась собака. Необычного вида, каких Гриша еще не встречал. Он привык что все собаки, что городские, что индейские похожи на волков (индейские так те даже воют как волки). Он также помнил собак на европейских картинах — маленьких дамских или гончих. Собака гостей не походила ни на одну их них.

— Превосходный пес! — воскликнул Тропинин на английском. — Ньюф, если не ошибаюсь? Будут щенки, мы бы не отказались от пары. Мы и сами разводим голубоглазых лаек или хаски, как их еще называют. Готовы обменять.

Он повернулся к Грише и продолжил, что характерно, все на том же английском:

— Ньфаундленд отличный спасатель, вроде сенбернара, Только тот спасает из снежных завалов, а этот вытаскивает из воды. Но оба выглядят, как толстяки, что любят засиживаться в кабаке Слэйтера.

Словесный поток Тропинина ошарашил гостей. Чего он собственно и добивался.

— Прошу прощения, — сказал он. — Меня зовут Алексей Тропинин, можно просто Алекс. Я здесь кто-то вроде премьер-министра.

Он коснулся пальцами шляпы.

— Это полковник Ашуров, командир над конными мушкетерами. Это мой секретарь Смородин. И рядом с ним начальник охраны Шелопухин.

Два офицера вышли навстречу.

— Капитан Льюис, капитан Кларк.

— Да, да, — сказал Тропинин с легкой улыбкой. — Мы ждали именно вас, джентльмены.

В этот момент он увидел охотника с индианкой и грудным ребенком и вновь прикоснулся пальцами к шляпе.

— Бонжур, ами. Белле инфант, мадам!

На этом его словарный запас иссяк и он вернулся к английскому.

— Вот что, господа. Вы ступили на территорию Тихоокеанских штатов, а мы не можем пропустить вооруженный отряд через наши земли без дипломатического урегулирования. Дело осложняется тем, что правительство Соединенных Штатов Америки пока не признало нашу независимость. Нас это глубоко печалит, чтоб вы знали. Таким образом, предлагаем вам во избежание международного конфликта, повернуть восвояси.

Суровое предупреждение, изложенное легким тоном, ошарашило гостей не меньше, чем похвала собаке.

— Мы не военная, а исследовательская экспедиция, — возразил Льюис через несколько секунд заминки.

Гриша увидел на лицах обоих офицеров сильное напряжение. Возможно они прикидывали, не стоит ли опрокинуть кучку самозванцев. Прикопать, здесь же на пляже. Однако, Торопинин и его спутники вели себя настолько уверенно, если не сказать нагло, насколько могут держаться люди, имеющие за спиной сильную поддержку. Или фанатики. Но на фанатиков никто из представителей Виктории не походил.

— Для исследовательской экспедиции среди вас слишком много военных и слишком мало ученых, — заметил Алексей Петрович, обведя взглядом отряд.

— Сомневаетесь в наше компетенции, господин Тропинин? — спросил Кларк.

— Я просто не рад видеть на нашей территории вооруженный отряд нации, с которой у нас нет договора о границах. Надеюсь, вы понимаете причину беспокойства? Не думаю, что вам бы понравилось появление английской пехоты где-нибудь у озера Шамплейн.

Он сделал паузу и как бы вспомнив о чем-то важном добавил:

— Кстати, ваши люди прошли оспопрививание?

Вопрос вновь сбил офицеров с толку.

— Да, весь отряд привит.

— Отлично. Тогда… как вам такой вариант… Вы с капитаном Кларком вдвоем отправитесь с нами к берегам Тихого океана. Можете взять с собой всех гражданских. Француза, его жену, их сына и вашего раба. Малой группой мы доберемся быстрее. Ваши солдаты останутся здесь. Примерно в двух милях отсюда стоит наш мушкетерский полк. Парни поделятся продовольствием, помогут поставить лагерь.

А вы перезимуете в городе или, если желаете, сразу вернетесь сюда, чтобы раньше отправиться в обратный путь.

— В противном случае? — спросил Льюис с нажимом.

— В противном случае вы вряд ли сможете далеко продвинуться вглубь наших земель. Местные индейцы сравнительно добродушный народ. Но чем ближе к океану, тем более воинственные племена встречаются на пути. У нас с ними хрупкий мир и не хотелось бы его нарушить. Они не любят чужаков. Кроме того, здесь многие знают, что сделал ваш генерал Салливан с ирокезами, как изгоняли индейцев чероки с их исконных земель в Аппалачах, наслышаны и про резню в делаварских селениях в Пенсильвании. Поверьте, здесь все внимательно следят за Соединенными Штатами.

Гриша сильно сомневался на счет осведомленности индейцев. Подобные факты порой излагала газета, но в племена пресса не поступала. Лишь из рассказов Анчо и его спутника местные жители могли составить мнение о делах ан востоке. Однако Анчо встречался лишь с вождями. Так что Алексей Петрович преувеличивал, сгущал краски, раздувал из мухи слона, называя это дипломатией.