— Какого он племени? — спросил молодой Шелопухинец. — Что это за язык?

— Я уловил несколько английских слов, — поддержал его Гриша.

— Так и есть. Это береговой торговый жаргон, — ответил Тропинин. — Дикая мешанина из языков.

— Зато его понимают на всем берегу от Аляски до Калифорнии, — добавил Мясоедов. — Бостонцы и англичане затариваются здесь шкурами и продовольствием.

Может быть индейцы на всем берегу жаргон и понимали, но Гриша нет. О торговом языке он слышал, но общаться не приходилось. Он никогда ничего не продавал индейцам и ничего у них не покупал.

Прошло часа два. Стемнело. Неожиданно индеец вернулся и привел с собой Родионова. Они, наконец, смогли выдохнуть.

— Что случилось? — спросил Тропинин.

— Пароход поломался, — сказал Родионов, присаживаясь к костру. — Трубки в котле пожгло. Сейчас парни меняют их.

— Небось воду прямо из реки заливали, без фильтра, — пробурчал Тропинин. — Учишь их учишь, а все одно стараются проволынить, где можно.

Индеец протянул руку. Тропинин вздохнул и достал из мешка одеяло.

— А что на счет лошадей?

— Они там же, где пароход, — сказал паромщик. — Шкипер выбросил его на берег, когда тот ход потерял. Боялся на пороги наскочить. Как трубки поменяют, лошади стащат его с мели.

Только на следующий день «Второй» прибыл к Каскадам, чтобы перевезти их на шестьдесят километров выше по течению, к следующим порогам группы Сесило.

Пароход был того же проекта что и «Первый». Такая же мебель в салоне, такой же фикус в кадке. Для коротких в сутки-двое переходов отдельные каюты посчитали излишеством. В салон помещалось больше пассажиров. Сейчас всё помещение находилось в распоряжении комиссии по встрече.

Пока остальные дремали на диванах, Алексей Петрович решил поделиться с Родионовым новой идеей.

— Вот смотрите, — он развернул чертеж.

— Что это?

— Баржа.

— Больше похоже на ящик.

— В этом весь цимес. Тридцать футов длинны, десять ширины и пять футов трюм. Прямоугольник, набранный из одинаковых шпангоутов обшитый дюймовыми шпунтованными досками. Прямоугольный корпус, транцевая корма и только нос скошен в нижней трети. Днище переходит в борта, борта в палубу с тремя люками для загрузки. Киля нет, рулей нет. Всё герметично.

— И?

— Пароход с кормовым колесом сможет толкать четыре или шесть таких барж сцепленных вместе. Вот тут и тут я предусмотрел кнехты. Они утоплены в продольный брус.

— Зачем?

— Чтобы можно было ставить один на другой штабелем.

— Зачем?

— Чтобы на один вагон грузить по две или три баржи и не терять время на перевалке. Это не пару мешков с мехами из лодки на лошадь перебросить. Если мы будем развивать глубинку, то потребуется много чего возить. Вот для этого и баржи.

— Понял.

— Учитывая собственный вес, это где-то две-три тонны, каждая баржа сможет брать шесть тонн груза, имея осадку в один фут, или пятнадцать тонн, имея осадку в два фута. Буксир же без загрузки тоже будет налегке и сможет тащить баржи в межень по малым рекам. Это первое. Второе — переносы. — Тропинин сделал паузу, чтобы выпить воды. — Там где можно мы сделаем каналы. Или шлюзы. Небольшие габариты барж сильно сэкономят средства на строительство. А там, где перепад высот больше, мы проложим вокруг порогов и водопадов обходные рельсовые пути. А на концах устроим слипы по которым будет быстро вытаскивать баржи из воды на вагоны.

— На вагоны?

— Вот. Я набросал примерный вагон. Только колеса, рама настил и проушины для крепления груза. Теоретически мы могли бы перебрасывать и буксир но в этом нет смысла, буксиры лучше делать под каждую реку или озеро свой.

— Пожалуй, на стремнинах и некоторых порогах мы могли бы просто протаскивать такие баржи лебедкой, — подал идею Родионов. — Или конной упряжкой.

— Верно.

— Если они будут достаточно дешевы, мы могли бы строить из них причалы и мосты.

— Да, в качестве понтона они подойдут тоже. Что до цены, то здесь всего несколько типовых элементов и мы можем производить их по стоимости чуть большей чем стоимость пошедшей на них доски. Особенно если много сразу.

— А как их перевозить по морю?

— Сделаю специальный пароход с низкой палубой, будем затаскивать как на вагоны.

Верхние пороги обошли таким же образом, что Каскады, но уже по южному берегу. Котел и машины тащили на волокушах с помощью восьми мулов. Дорога длинной в двадцать верст заняла у них сутки.

Пороги венчал водопад Селило или иначе Вайам. Он представлял собой величественное зрелище — крупнейшая река всего побережья падала с высоты в десять метров, разделяясь зубьями скал на отдельные потоки. Шум Селило заглушал разговор, а водяная взвесь и туман обволакивали округу плотным облаком. В солнечный день шедшие по обходной тропе люди могли видеть радугу прямо под ногами.

У водопада собралось множество индейцев. Они представляли разные племена и семьи и приходили сюда иногда за сотню верст с единственной целью — ловить лосось.

— Ловят почти круглый год, — сказал Родионов. — Не то что у нас на Камчатке. В этом преимущество длинных рек. Сперва приходит верхняя рыба, ей дольше добираться, затем нижняя. Масти разные. Сейчас и кета хорошо идет, и кижуч. Чавыча с микижей, но уже меньше. А нерка отошла совсем. Перерыв зимой до апреля, а потом по новой ход.

— Надо бы консервную фабрику тут поставить, — сказал Тропинин. — Ты своим предложил бы. Икру по банкам — милое дело. И лосось копченый, соленый, всякий.

— Предлагал уже, как же не предлагать, — отмахнулся Родионов. — Но тут уперлись. На свой лад рыбу сушат и мнут. Ну, понемногу, думаю уговорю. У меня их вождь лососевый в приятелях.

— Лососевый? — удивился Гриша.

— Застрельщик их праздника. Как ход в апреле начинается, так они первого лосося вылавливают и вроде как крестят. Песни поют, славят дух рыбий. И обратно пускают, а следующего уже едят всем миром. Так вот лучшие куски, лучшим людям положены. И с некоторых пор они меня уже за своего держат. Но чтобы совсем своим стать, это годы и годы. Так-то. А уговорить их на что-то новое сложно. Вот и дорогу обходную не дают расширить.

— Пообещай им по четвертаку с каждой тонны на переносе. Причем мы построим дорогу за свой счет, а они лишь будут получать плату, ну, как за аренду их территории. Смогут неплохо подрабатывать…

— Ох не знаю, Алексей Петрович…

Недостроенный пароход стоял в полуверсте от водопада. Пока он представлял из себя деревянную баржу. Палуба была вскрыта ради установки котла, а надстройки не было вовсе. Около двух десятков людей копошились в чреве судна точно муравьи на раздавленной гусенице. Они обкладывали шамотным кирпичом котел, так чтобы разогретые при работе стенки не касались деревянных деталей.

Гриша подумал, что работы здесь еще на долгие недели, но при более внимательном взгляде всё оказалось не так плохо. Детали машины были аккуратно разложены на берегу. Там же лежала стопка сколоченных из доски щитов, из которые собирались возвести перегородки, салон и рубку, длинные доски для палубы и короткие плицы для колеса. Само колесо к счастью уже собрали.

Как оказалось, Андрей Антипин сговорился с несколькими семьями переселенцев, что они помогут ему собрать пароход, а он подбросит их до Голубых гор. Семьи небольшим караваном пробирались вверх по Колумбии, чтобы через перевалы добраться до плато Змеиной и Соленого озера. Дорога эта отнимала много времени и сил. Приходилось тянуть лодки с грузом вверх по течению, а затем по горам тащить всё на собственных плечах.

Станции с вьючными мулами собирались завести на этом маршруте давно, но строительство Кольца заставило отложить все прочие планы. Паровое движение по Колумбии могло облегчить хотя бы часть пути.

На сборку парохода ушла неделя. К котлу присоединили машины, на выступающих за корму бревенчатых опорах поставили гребное колесо. Установили рули, провели тяги от рубки и машинного отделения. Затем быстро, точно щитовой домик сколотили надстройку. Ни отдельных кают, понятно, никакой роскоши. Вскрыли ящики, достали мебель и занесли внутрь. Стандартные диваны, столы, стулья, частью в виде отдельных деталей, железная печь.