— Острова Хуана Фернандеса, — уточнил Монтеро.

— Верно.

— Тогда уж и остров Пасхи можно прибрать… — добавил Нырков, уплетая булочку с черной икрой.

— Зачем он нам? — возразил Быков.

— В пару к Рождеству, — ухмыльнулся Нырков.

— Хорошая шутка, — одобрил Тропинин. — А если подумать, то раз уж мы имеем виды на острова Хуана Фернандеса, то там рукой подать до западной Патагонии.

— О Боже! — неподдельно воскликнула Галина Ивановна и чуть не пролила кофе. — Мы же не собираемся захватывать Патагонию?

— Нет, я не предлагаю её присоединять, улыбнулся Тропинин. — Однако, база в Магеллановом проливе была бы не лишней. Какой-нибудь островок. Иди местечко на Песчаном мысу. В конце концов, мы собираемся властвовать в океане, а это одна из главных калиток.

— Песчаный мыс? — переспросил Раш. — Это же Порт Голода, как называют его европейцы?

— Верно.

— Но это не просто поэтическое название, — настаивал Раш.

— Ну, испанцы два века назад пытались завести там поселение, — сказал Тропинин. — У них ничего не вышло. Почти все колонисты умерли от голода и стрел индейцев. Мы же вооруженные наукой и просто вооруженные, надеюсь, сможем закрепиться. Для станции много не нужно.

Гриша вздохнул. Его начальника порой заносило. Максимальные цели Складчины заключались в контроле над океаном, его путями, торговлей и ресурсами. Это так. Но даже оптимисты вроде Тропинина понимали, что они много куда не успевали. Просто не хватало ресурсов на всё. Австралия, Новая Зеландия, вся западная часть океана была Виктории не по зубам. А Патагония? Это огромный суровый край, под стать Аляске. Только без качественной пушнины.

Его мысль опять обратилась к зверофермам и заселению пушным зверем изолированных островов, которых в Патагонии не счесть. Русские зверобои с самого начала своих плаваний в Тихом океане завозили на острова лисицу. Почему бы не проделать такое же с южными островами?

Тем временем перерыв подошел к концу.

— Как говорил один английский аристократ: «Кто владеет морями — владеет торговлей, кто владеет торговлей — владеет богатствами мира, а значит и самим миром», — сказал Тропинин. — Если понятие «мир» свести к Тихому океану, то эту доктрину мы должны применить к Виктории.

После перерыва совещание сосредоточилось на отношениях с туземцами и колонизации островов обитаемых. Этот вопрос был куда сложнее, так как не сводился только к воле и возможностям Складчины. К туземным царькам и князьям требовался особый подход.

Тропинин взял синий мел и прочертил на карте неровную линия. Она пересекала океан наискосок и проходила через Фиджи, Науру, Понпеи и Иводзиму.

— Вот линия наших интересов, — сказал он. — Если говорить о долгосрочном планировании, то наша задача сводится к тому, чтобы не позволить европейским державам установить суверенитет над какими-либо островами к востоку и к северу от этой линии.

Прежде всего нам следует держать под контролем важнейшие гавани, полезные уже сейчас и куда более полезные в перспективе. Работа в этом направлении давно идет. Мы уже имеем город на Оаху, колонии на Кусай и Опаро, фактории на Тутуила (Паго-паго) и Нуку-Хива. Это пять важнейших гаваней в центральной части океана…

Гриша Смородин, как секретарь Тропинина имел допуск к некоторым секретным документам. В частности он читал нечто вроде сценариев действий на тот или иной случай. В основном на случай войны с Англией, Испанией, США, Россией, Голландией, каким-либо из султанатов и даже на случай войны с Японией, что выглядело совсем уж сказочным предположением.

Члены правления давали себе отчет, что в ближайшем будущем война Виктории не угрожала. Колонии могли легко собрать войско в несколько тысяч человек. С пушками, мушкетами, винтовками и дробовиками. Если этого мало, они могли призвать на свою сторону союзных индейцев. Испанцы такую армию не выставят, а если и выставят, то через пустынные земли не протащат, а если протащат, то не смогут снабжать. Бостонцы еще много лет не смогут перевалить через водораздел значительными силами. Им еще Луизиану осваивать. Имперских русских тоже пока насчитывалось немного.

Британцам же, чтобы доставить на край земли десант в несколько тысяч солдат понадобится целый флот, вроде того, что они отправили в Новый Южный Уэльс. Но там каторжники, а тут войска и припасы. Нет у британцев лишнего флота. Остальные нации еще больше погрязли в европейских войнах. Так что по крайней мере континентальным территориям пока ничто не угрожало.

Наибольшая угроза в моменте исходила не от европейцев, а от гавайского короля Камеамеа, который собирал войско и намеревался объединить (то есть завоевать) все соседние острова. Недавняя эпидемия ослабила его армию, но силы быстро восстанавливались. Поэтому Виктория поддерживала номинального короля Оаху — Каха хана, как противовес Камеамеа.

Однако, все это касалось настоящего. В будущем, северо-западная часть Америки или островные территории могли привлечь многих. Поэтому Складчина заранее разрабатывала планы противодействия. В сценариях перечислялись уязвимые места противника, которые следовало атаковать, и собственные, которые следовало прикрыть.

Проще всего казалось совладать с Российской Империей. Стычки с шелеховцами за промысловые угодья не имели значения, но на случай большой войны у Складчины имелось верное противоядие. Тропинин называл это словом «эмбарго», что подразумевало прекращение поставок на имперские территории любых товаров. «Ни крошки хлеба, ни доски, ни гвоздя не прибудет на Камчатку или в Охотск» — говорил Тропинин. «Пусть возят из Петербурга. Да и эти караваны мы способны легко перехватить.»

Европейцы и бостонцы от поставок Виктории не зависели. Но их торговые пути в Кантон, Японию, многочисленные колонии тоже были уязвимы. Как ни парадоксально, чем сильнее была империя, тем более зависима она оказывалась от колониальной торговли и тем больший ущерб могли нанести ей диверсии на торговых путях.

Однако основные порты Виктории располагались слишком далеко для подобных диверсий, а Батам и сам был уязвим. Защитить его местный гарнизон мог только от небольших сил, вроде пиратского флота или армий местных султанов. В случае же большой войны с европейской нацией предполагались иные ответные действия, «ассиметричные», как называл их Тропинин.

Для таких операций важны были гавани и базы по всему океану. Острова Опару, Тутуила, Кусай, Чатем имели доминирующее положение. Оттуда можно было атаковать и вражеские колониальные порты, и пути снабжения, и корабли, промышляющие котика или кита.

— Кроме того, когда мы доработаем паровой двигатель нам потребуются угольные станции по всему океану, — добавил Тропинин. — Наши расчеты показывают что при деревянном корпусе, усиленном стальными полосами, с машиной двойного расширения, мы доведем запас хода до пяти тысяч километров, сохранив боевые качества фрегата. Вот эта дальность и должна стать ключевой для угольных станций и главных баз флота. Что касается коммерческого парового флота, то он потребует более вместительных корпусов в полторы-две тысячи тонн водоизмещения, иначе ему придется возить один только уголь. Над этим мы тоже работаем.

Слово вновь перешло к Галине Ивановне.

— Наш следующий шаг — крупные туземные королевства. Тут политика должна быть гибкой.

Она отметила указкой Таити, Фиджи, Новую Каледонию, Новую Зеландию, Самоа.

— Здесь мы будем продвигать свои интересы с помощью миссионерства и просвещения, с помощью мягкой силы, как называет это господин Тропинин.

Мы уже теперь подбираем и тщательно готовим дипломатические группы. Наши дипломаты должны будут выглядеть на голову выше коллег из европейских стран, тем более религиозных миссионеров. Они будут владеть европейскими и местными языками, понимать европейскую и местную культуру, при этом обладать нашими знаниями, высоким уровнем образования, хорошим вкусом и стилем. Это будут состоятельные люди.