Опреснитель представлял собой ящик со ступенчатым дном ради увеличения полезной площади. Его заполняли субстратом из кокосовых волокон керамики и песка. Стенки ящика и субстрат окрашивали в черный цвет.

В старых моделях по центру ставили глиняный горшок, а ящик закрывали стеклянной крышкой в форме воронки, так чтобы горшок оказался под острием конуса. Субстрат пропитывался морской водой, а в горшке собиралась пресная, что конденсировалась и стекала по внутренней стороне крышки.

В более совершенных моделях крышу как бы перевернули острием вверх. Они имела форму пирамиды, а вода собиралась в бороздке по краям и стекала в особый приемник.

Опреснители различных размеров ставили везде, где требовалось перекрыть солнечный свет — на крыши домов, сараев, поверх навесов. Имелись плавучие разновидности, которые могли свободно болтаться в лагуне, а также особые оранжереи, где испаряющаяся вода поглощалась грунтом и питала растения.

Таким образом, если колонист обладал скромной хижиной в двадцать квадратных метров, то его крыша могла производить литров пятьдесят в стуки пресной воды. Все, что следовало сделать, это в начале дня собирать пресную воду и заливать в опреснители морскую, а раз в неделю-две очищать субстрат от рассола.

В теории всего лишь один гектар занятый опреснителями давал в сутки несколько тонн воды, чего вполне хватало для средних размеров колонии, содержащей домашних животных. Хотя, конечно, это требовало немалых первоначальных вложений.

Пассивные холодильники были еще одной конструкцией для засушливых островов и атоллов, а также для шхун перевозящих фрукты. Пассивное охлаждение продлевало срок хранения продуктов в два-три раза.

Технологии, однако, не решали всех проблем. Колонизация требовала большого числа людей. В принципе желающие имелись, особенно среди креолов, которые не были связаны с племенем. Но креолам далеко не всегда подходил тропический климат, поэтому они чаще выбирали материковые фактории.

С некоторых пор значительная часть колонистов состояла из гавайцев.

Моку Вайалуа — одно из княжеств на севере Оаху, где располагалась крепость Беньовского, находилось под плотным контролем Складчины и приказчиков Капельки, которая унаследовала эти земли по материнской линии.

Именно из подданных Вайалуа набирались работники на плантации сахарного тростника, фруктовые фермы, заводы и винокруни. Разумеется, вербовка осуществлялась на добровольной основе. Главным стимулом являлся уровень и разнообразие жизни, которые обеспечивало продвинутое общество. Работа на плантациях и заводах стала своеобразной первой ступенью к цивилизации. Через год-два часть работников перенимала привычки колонистов, осваивала язык и могла сменить род занятий. У такого гавайца выбор был небольшим — завербоваться матросом на шхуну или простым колонистом на острова.

Однако, дети работников посещали школу (их было две на Оаху), а образование открывало новые перспективы. Трудиться на плантациях сахарного тростника образованный гаваец уже не желал. Во всяком случае в роли рабочего. Самые смышленые отправлялись в Викторию — в Университет или в одно из училищ. Остальные могли устроиться здесь же, среди растущей массы управленцев и мастеров. А могли отправиться в те же колонии, но уже в более высоком статусе. На островах или в отдаленных факториях вчерашние мальчишки сразу становились большими людьми — приказчиками, руководителями.

Правда Тропинин настаивал, чтобы в руководстве любой колонии всегда находился человек европейской внешности. Он придерживался такой практики не из недоверия к туземцам (это тоже порой проскакивало в его речи, но не являлось главным). Он считал, что европейские капитаны, миссионеры или чиновники еще долго не будут относиться к туземцам, как к равным. Рано или поздно попытаются обмануть, отобрать собственность, даже убить, не видя в этом ничего аморального. В то время, как человек европейской внешности или хотя бы креол (так русские по привычке называли метисов) сможет с большими шансами отстоять интересы сообщества и в конечном итоге Виктории.

— В настоящее время мы заселяем две группы необитаемых островов, — продолжила доклад Галина Ивановна. — И еще две группы планируем заселить в ближайшее время.

Она подошла к карте и розовым мелком обвела четыре обширных акватории на разных концах Тихого океана.

— До сих пор мы уделяли особое внимание центральной части, — Галина Ивановна указала на самую большую, обведенную розовым область. — Экваториальная группа островов с Рождеством в качестве главной базы. Здесь примерно два десятка островков и атоллов, пригодных для заселения. Они принадлежат к разным архипелагам, но соседствуют друг с другом. По океанским меркам, конечно. По большей части они остались незаселенными из-за очень сухого климата. По той же причине на некоторых из них сохранились запасы гуано. Нас это вполне устраивает. Технологии позволяют собирать там воду, а климат выращивать кокосовые пальмы. Гуано имеет растущий спрос.

Указка переместилась к северу от Марианских островов.

— Вторая группа, которую мы активно осваиваем в настоящее время, находится рядом с Японией. Наши шхуны часто проходят мимо, когда следуют в Кантон или на Батам.

В группе несколько сравнительно крупных островов и несколько помельче. Климат не такой жаркий, зато и не такой сухой. Полезной территории немного, нет ни гуано, ни особенно ценных растений, ни хороших гаваней. Тем не менее, небольшие поселения там способны укорениться и прокормить себя. Сами острова хороши как промежуточная база, на некоторых ведется добыча серы, а в перспективе они благоприятны для китоловного промысла.

Она сделал паузу.

— Теперь, что касается следующего нашего шага. Господин Онисимов рассказал об изысканиях на южных широтах. Эти суровые острова представляют определенный интерес, прежде всего как промысловые пажити. А наше поселение на Чатеме поможет с их освоением…

Гриша подумал, что на таких островах можно устраивать зверофермы. Бросовое мясо после забоя котика не годилось в пищу человеку. Свиней с курами на нем тоже выращивать не стоило — запах тюленьего жира переходил на мясо и яйца. А вот пушному зверю всё равно. Мех запах не сохранял.

Единственное препятствие — скрытность. Складчина не желала делиться секретами искусственного разведения пушного зверя, а так далеко от материка сохранить фермы в тайне будет непросто. Так что он отложил эту идею на потом.

— И, наконец, восток… продолжила тем временем Галина Ивановна, указав на очерченную розовым область у Южной Америки.

Область сильно вытянулась вдоль берега и простиралась от Калифорнии до экватора. Именно на экваторе располагалась наиболее лакомая добыча.

— Галапагосы. Самые крупные необитаемые острова Тихого океана. Мы до сих пор спорим по их поводу, но последние данные делают архипелаг еще более ценным. К тому же в будущем он позволит присматривать за Панамским перешейком.

В случае если мы примем решения, то объединим их в общий отдел с промысловыми островами Гваделупе — он же Котиковый, Сокорро и Кларион. А в качестве промежуточной станции колонизируем островок Клиппертон…

Эту идею Гриша уже слышал не раз. И знал, что многое упирается в возможность Испанской короны противостоять колонизации.

Объявили перерыв, во время которого участники совещания угощались небольшими закусками из булочек с маслом, черной и красной икрой, сыром и ветчиной. Стюарды, выписанные из «Олимпа», наполняли чашки кофе и чаем. Как заметил Гриша, разговоры во время перерывов часто оказывались не менее полезными, чем обсуждение на заседаниях.

— Вообще, наше восточное направление можно усилить рядом островов, — заметил Тропинин, оказавшийся в центре группы сторонников. — Мы все равно будем делать набеги на залежи гуано. А там, неподалеку тот самый остров, на котором жил Робинзон…