Правление редко собиралось в полном составе. Оно состояло из деловых людей, занятых в собственных компаниях. Кроме чего им приходилось отвечать за какое-то общественное направление. Поэтому многие были в постоянных разъездах. Когда из дальнего вояжа с внутренних территорий возвращался Анчо Мухоморщик, Галина Ивановна отбыла в экспедицию к какому-нибудь острову, а Капелька отправлялась на Оаху инспектировать плантации. Некоторые и вовсе не проживали в Виктории, как например Родионов, бывший меховой промышленник, а ныне паромщик.

Правление заседало раз в полгода, да и то не в полном составе, а уж собрать всех в одном месте в любое другое время нечего было и думать. Однако, чтобы не затягивать текущие дела, некоторые решения принимались сбором нужных голосов членов Правления в индивидуальном порядке. И хотя Тропинин считал такой метод удобной лазейкой для всякого рода злоупотреблений, теперь он сам им воспользовался. Если бы Складчина выкупила половину акций будущей дороги, вторую половину оказалось бы проще пристроить среди частных лиц. Решение могущественной организации послужило бы гарантией надежности предприятия.

Первый визит они нанесли в Университет. Но не к Варваре Ивановне Емонтаевой, как сперва подумал Гриша, а к Капельке, то есть к Полине Маврикиевне. Тропинин боялся, что она отбудет на Гавайские острова, где её будет трудно достать.

Её настоящее имя было Каполи, но близкие друзья и старожилы звали её Капелькой. Что любопытно ей и самой нравилось прозвище, а возможно она привыкла к нему, так как слышала с детства. Понятно, что малознакомые люди не могли называть влиятельную женщину ни по имени, ни по прозвищу. К ней обращались исключительно по имени и отчеству, придуманные её воспитателем, учителем и долгое время управляющим хозяйством на Оаху Ипполитом Семеновичем Степановым. Он по каким-то причинам не любил туземные имена. Как впрочем и иностранные. Фамилию же Капельки не знали даже самые близкие люди и эта загадка многим не давала покоя.

Капелька не являлась чистокровной гавайкой. Гавайкой была её мать Петала. И не простой гавайкой, а сестрой бывшего верховного вождя Оаху. А вот на счет отца слухи ходили самые разные. Многие считали её внебрачной дочерью Ивана Американца. Хотя судя по статье в энциклопедии, она родилась за несколько лет до того, как тот добрался до Оаху. Алексей Петрович, как и некоторые другие считали, что отцом Капельки являлся Мориц Беньовский, предводитель Камчатского мятежа.

Гриша решил, что эта версия не лишена оснований, так как Мориц и Маврикий считались вариантами одного имени. А старик Степанов, который наверняка знал происхождение Капельки, не зря выбрал такое отчество.

— Если подумать в ней жуткая смесь европейской крови, — говорил Тропинин, имея в виду непростое происхождение самого Беньовского.

Капелька уродилась красивой и с русской и с гавайской точек зрения, а необычная родословная еще больше выделяла её среди прочих. Но по какой-то причине она не выходила замуж, хотя по слухам имела дочь. Дела заставляли Капельку разрываться между Первой сахарной компанией (заодно производящей и ром) и научными проектами в Виктории. После эпидемии лихорадки восемьсот третьего года, выкосившей значительную часть населения Гавайских островов, она большую часть времени проводила в Виктории. В лабораториях, госпитале, в Университете. Её и раньше больше прибылей интересовали здоровье и быт работников, забота об их семьях.

— Если мы не сможем лечить малярию и другие лихорадки, то должны хотя бы уничтожить разносчиков.

Разносчиками малярии и желтой лихорадки являлись комары. Комары размножались в стоячей воде. В лужах, канавах, в бочках для сбора дождевой воды, в болотцах. На ликвидации таких источников строился первый круг обороны. Второй касался средств личной защиты — поиску отпугивающих запахов, сеткам, через которые не могли пробраться твари, устройству сквозняков, сдувающих насекомых. Как выяснилось играл роль даже цвет одежды — на белый москиты садились реже. Третьим рубежом обороны являлись карантинные меры, а также эвакуация населения в горные районы, подальше от болот. И лишь четвертый рубеж касался поиска медицинских средств. Капелька в лаборатории как раз занималась этим. Она вываривала ивовую кору, а потом разными средствами обрабатывала отвар, в надежде выделить из него активное вещество.

Поддержать проект Тропинина Полина Маврикиевна отказалась.

— Отложите это дело лет на двадцать, Алексей Петрович. Сейчас мы только зря потратим средства из кубышки.

— Двадцать лет я не проживу, моя дорогая, — нахмурился Тропинин. — Хотелось бы сделать больше до того как…

— Хотите сделать больше? Тогда вот вам задачка. Мне нужна рельсовая дорога на Оаху. От плантаций и заводов до порта, через всю центральную долину. Всего по прямой около сорока километров. Ну, пусть с поворотами выйдет пятьдесят. Я готова профинансировать строительство, если вы придумаете как сделать проект дешевле хотя бы раза в два. Иначе будет не выгодно. Четыре тысячи за версту слишком дорого. А вот две тысячи другое дело. Сто тысяч я потяну. И, заметьте, у вас не будет проблем с отводом земли и рабочей силой.

Тропинин вздохнул. И знакомый с расчетами Гриша вполне понимал начальника и требование Капельки. Загрузить гавайскую дорогу сможет лишь перевозка сахара с плантаций и доставка угля из порта. Это высвободит кучу повозок, животных и погонщиков. Но нынешних объемов производства все равно недостаточно чтобы окупить проект при объявленных ценах. Сандаловое дерево, фрукты дадут незначительную прибавку, как и потребительские товары. Пассажиров тоже много не наберется. Простые жители острова редко посещают чужие владения.

Со временем продажи сахара вырастут, найдутся и другие товары, дорога станет рентабельной. Но пока она грозила разорением.

Тропинин, однако, не был бы собой, если бы не придумал как упростить задачу.

— Допустим, — произнес он задумчиво. — В чем недостаток железной дороги? Корабль можно в любой момент переставить с одного маршрута на другой, а можно поставить два, три корабля, если необходимо. Гибкость! Эффективность! Экономия. Железная дорога структура не столь гибкая и требует больших затрат.

Но! И её можно слегка упростить. Сделать менее массивный рельс, класть реже шпалы, использовать меньший балласт, то есть насыпь, делать более длинные перегоны, более легкий подвижной состав. Более крутые повороты и подъемы… Всё это приведет к меньшей скорости. И… мы уложимся в две тысячи астр за версту. Теоретически можно уменьшить и колею до двух футов, но мне хотелось бы иметь единый стандарт.

— Отлично, Алексей Петрович! — улыбнулась Капелька. — Предоставьте смету и мы сразу заключим договор.

Гавайская сахарная дорога немного подсластила пилюлю. В остальном Тропинин потерпел поражение. Члены правления Складчины отнеслись к его проекту прохладно. Большинство склонялось к тому, что проект слишком дорог и не оправдает себя. Во всяком случае в ближайшие годы. И хотя многие в целом соглашались, что развивать дороги необходимо, но, как и промышленник Быков, выступали за устройство путей вглубь материка, а не параллельно океану.

— Нам нужно развивать внутренние территории, Алексей Петрович. Проложите дорогу туда. Составьте проект, и мы с радостью его поддержим.

Таково было мнение большинства.

А меньшинство вообще возражало против преждевременного развития материковых земель. Галина Ивановна, например, считала, что для претензий на территорию пока хватит и факторий меховых компаний, а все силы нужно бросить на океанскую колонизацию. Так как именно там сейчас разворачивалась гонка с европейскими державами. Через водораздел они не скоро еще перейдут. Время есть.

Позже Тропинин объяснил проблему Грише.

— Мы талассократия, то есть страна опирающаяся на море. Промыслы, торговля, оборона, все связано с морем, в нем наша сила. А основа морского доминирования — морские пути сообщения. И Тихий океан хорош тем, что здесь не нужно огибать континенты, искать проливы, рыть каналы. Он дает доступ к огромным территориям с огромным населением и весь вопрос в том, чтобы доминировать на маршрутах. Поэтому мы вкладываем больше во флот, чем в армию, в торговые шхуны, а не в сухопутные дороги. Поэтому мы пытаемся зацепиться за островки на разных краях океана, хотя под носом у нас обширные внутренние территории.